Кусь!

«Банка», похоже, открывалась через верх. По крайней мере никаких скользящих элементов видно не было, да и в целом она была очень непривычного вида, хотя казалось бы – продолговатая стеклопластиковая капсула, выше среднего человеческого роста, сверху закрыта тускло поблескивающей «крышкой», из которой выходили провода и терялись в темноте над головой. Часть «крышки» охватывала капсулу с одной стороны чуть ниже и через нее проходили шланги и, скорее всего где-то там же находились фильтры. Именно там сейчас и раздался хлопок. – Эй, ты там фильтр не похерил? Не уверена, что у них фильтры на резервуарах с Альдофиксом рабочие, – поднимаю голову от рюкзака, пытаясь высмотреть, что батя там делает. – А ты будто сильно брезгливая! – отзывается тот весело, высунув чешуйчатую башку из-за «банки». – «Дуга» где? – Тут «дуга», тут. – вытягиваю её из рюкзака, сложенную вчетверо. Металлическая полоса со штекерами притягивает взгляды и Хмурого и Мэд. Хмурый, естественно, хмурится, а драконша начинает разглядывать меня пристальнее. – Так это она! – Мэд, кажется, восхищенно качает головой. – А ты действительно еще более упрямый! – Кто б говорил! – огрызается батя, упираясь основаниями ладоней в край «крышки», согнувшись. – Там должен быть… – не успеваю договорить, как он резко поддает вверх, уперевшись хвостом в пол. Раздается треск, из-под «крышки» летит мелкая металлическая труха. – Нихрена тут не открывается, она намертво запаяна. Это же не стационарник. Это консерва. И быстро, но аккуратно вытягивает из почти пустой капсулы… Тело. Как и предыдущий погруженец, это была уже мумия, походившая на человека исключительно силуэтом и количеством конечностей. Лысую синеватую голову обхватывала схожая металлическая полоса, только из нее торчали крупные винты, уходившие прямо в виски и затылок. Ох ты ж черт. Хмурый, молча и мрачно наблюдавший за происходящим, медленно поворачивается на меня. Разглядывает «дугу» у меня в руках внимательнее. – Ты что, туда полезешь? – Сравнительно ненадолго. Встаю, сую ему в руки свой рюкзак, подхожу к капсуле. Батя в это время откручивает от погруженца провода. – С чего это именно «консервация» используется? Когда-то планировалось же мозг подключать, как с Кэри. – Да потому что «консерву» менять легче, чем симбиотического погруженца. Масштабы не те. Действительно, что это я. Забираю у дракона пучок проводов, с тихим щелчком привожу свою «дугу» в рабочее положение. Хищно блестят шипы на внутренней стороне, напротив каждого же, с внешней стороны - разъем для провода. «Банка» начинает наполняться свежей жидкостью. На вид кристально чистой. Прилаживаю провода, надеваю на себя, подгоняю «дугу» по размеру. Шипы прорывают кожу, по лицу вязко стекают капли не крови. Краем глаза вижу, что Хмурый напряженно следит за нами, а Мэд почему-то смотрит на Леонида очень насмешливо. Поймав мой взгляд, она пожимает плечами, и с деланной внимательностью начинает рассматривать узор на рукаве халата. «Бешеный огурец», красно-коричневый с жёлтой крапинкой на темно-зеленом фоне, вырвиглазная расцветка, сложно не узнать. Взгляд начинает затуманиваться, картинка - раздваиваться. – Подключение есть. Но пока ничего конкретного. Без разгона взлетаю по прозрачной стенке, переваливаюсь через край. Альдофикс окутывает тело, не холодный и не теплый, словно околоплодные воды. Батя кивает, и закрывает «банку». Некоторое время еще чувствую колебание давления, но когда жидкость заполняет капсулу - оно выравнивается, и возникает ощущение невесомости. Последнее, что вижу - встающего Хмурого и дракона, задумчиво за мной наблюдающего. Вернее, двух драконов. Пульс замедляется. Голова наполняется ватной, непривычной тишиной, перед глазами - темные глубины. Никого. Ничего. Пусто.