Маленький сборник бреда

ДУРНАЯ СКАЗКА

      Прослышал Емеля, что землю Русскую сапоги заморские топчут. Прибыл, молвили, издалека не мышонок, не лягушка, а неведомый доселе эльф Лориэрик за богатствами несметными, то бишь за златом и самоцветами.       Возомнил себя богатырём Емеля, взял воблу сушеную, ибо щука одна помогать отказалася и, махнув хвостом, ушла себе в синее море.       Пришел к дому деда и бабы, а там Горыныч орешки грызет да дверь стережет. Вспомнил Емеля, как змий проклятый гусли волшебные в карты ему проиграл у Кощеюшки, разозлился он пуще прежнего.       – Должо-о-ок! Ой, не то. Уйди, ирод, али полетят с плеч головы! – размахнулся Емеля рыбой, как Илюша…(или Добрыня?) кхм, размахнулся, как дубинушкой, дрогнула земля под ногами змия, потому что отъелся Горыныч пирогами, что Красная Шапка тайно от матери волку таскала.       Прыгнул Емеля навстречу, да о капусту споткнулся. В то время дверь в горницу открылась. Влетел Емеля в избу и как треснет по яйцам. На том бой смертный и кончился.       – Чуть сделку не сорвал! – орала сварливая баба. И хотя все вышло, как надобно, лишили Емелю аппарата самогонного, чтоб гостей иностранных не пужал боле.       – Что орешь, старая? Все целое. Так шо цыц, и иди за невестами.       Прав был дед, страдало производство «Ряба» лишь от мышки, да ушла та давно за тридевять земель. Говорят, тянула там кота за хвост, и пока ученый сказки сказывал, грезила мышь о репке сладкой.       Гостя иностранного, Лориэрика, потом три дня и три ночи Елены да Василисы развлекали.       И я там был, мед пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.

ГОСТЬЯ

      Стоя среди родственников, она сильнее натягивала капюшон на голову.       – Привет, – он протянул руку навстречу гостье без страха, без презрения       – Привет, – отозвалась она и тоже протянула руку.       – А ты не такая, как у тебя описывают люди. Снимешь? – он указал на балахон. – Тепло на улице. Красота. Правда?       Она подняла голову и впервые посмотрела вокруг себя. Столько цвета: сочная зелень травы, простор голубого неба, пестрели цветом лепестки цветов, покачивали бутонами.       Игривый ветерок смахнул с ее головы капюшон.       – Я уже и забыла, насколько это чудесно. Особенно ветер. Весной он всегда другой, – кажется, она улыбалась. – Какой ты меня видишь?       Он тоже улыбнулся:       – Сейчас ты молодая девушка с длинными рыжими волнистыми волосами, а до этого была цветком. Я видел твои пурпурно-белые лепестки под тканью одежды.       Она рассмеялась:       – И как же я говорила?       – Мы общались, обмениваясь мыслями. Ты зря волнуешься, тебе очень идёт.       – Фантазёр, – она по-матерински взъерошила волосы на его голове.       – А как ты выглядишь на самом деле?       – Не знаю, – она пожала плечами. Каждый видит меня по-своему.       На словах «смерть так рано забрала его» она испуганно обернулась.       – Не слушай их, я рад нашей встрече.       – Разве тебе не нравилась жизнь?       – Я не знаком с ней. Она всё время проходила мимо.       – Не сердись на неё, она ещё слишком молода и все время торопится, боясь не успеть все, оттого и ошибается.       – Да всё хорошо, ведь ты была рядом.       – Ты видел меня? – лицо-цветок удивилось.       – Да, – он подставил лицо солнцу в последний раз и зажмурился.       – Я не хотела навещать тебя так часто. Прости.       – Не расстраивайся. Я бы с удовольствием пошёл с тобой, но мне попались такие прекрасные доктора, которые никак не хотели меня отпускать. Почему?       – Ты уже ответил на свой вопрос.       Он задумался:       – Они хотят быть хорошими?       – Все хотят ими быть.       Так шли они и беседовали, и оба как никогда чувствовали себя живыми.

Я РЯДОМ

(p.s.: твой страх)

      – Алекс, ты дома? – Клэр открыла дверь ключом и вошла в дом, прихрамывая. – У нас еще есть ароматические свечи? – спросила она мужа, как только он оказался в поле ее зрения.       – Милая, – Алекс подошел к Клэр и забрал у нее сумки, – если тебе кажется, что у нас их мало, давай купим еще.       – Знаешь, в ближайших магазинах почти ничего не осталось. Даже с противными запахами и те разобрали, – Клэр скинула плащ и туфли и прошла на кухню за Алексом.       – Интересно, что мешает ученым придумать что-то, что защищало бы нас дольше и меньше раздражало слизистые? Представляешь, как трудно аллергикам? А астматикам?       – Вряд ли я смогу когда-нибудь это представить. А мешает ученым то же, что и всем остальным. Нрнаги. Боже, не представляю, что будет, если увижу их.       – Не думай об этом, Клэр, – Алекс уже разливал валериану по бокалам. – У нас еще вся жизнь впереди.       – Да, – привычно ответила она и залпом выпила успокоительное, – но последнее время я все чаще задумываюсь, как бы хорошо было жечь эти свечи на свидании, а не так, как мы. А дети? Алекс, неужели ты не хочешь детей? Даже не представляю, как наши родители решились на нас.       Алекс понимающе погладил Клэр по спине:       – Уверен, скоро все измениться, надо лишь немного подождать. Пойдем к камину, я обработаю твою ногу.       Клэр была на грани нервного срыва, но старалась держаться.       – Знаешь, – она рухнула на диван, подложив под поясницу подушку, – уже кое-что меняется.       Алекс сел рядом, положив ногу Клэр себе на колени:       – Поделишься?       – Тебя это не обрадует. Фейра, моя коллега, сказала, что служба безопасности засекла присутствие Нрнагов в корпорации. Кто-то даже столкнулся с ними, и чип не помог.       – Я бы все-таки поставил на всякий случай.       – Алекс, Алекс… – Клэр положила руку на лоб и вздохнула, – у чипов по-прежнему плохая приживаемость. Мне не жалко денег, но я не вижу смысла в операции. Давай сменим тему. Как твоя книга?       Алекс почувствовал Нрнага рядом и зажег еще одну свечу на столе.       – Отправил в издательство, они одобрили и просили написать что-то похожее, – он смотрел на рану – глубокая, она гноилась и, кажется, совсем не хотела заживать.       Нрнаги часто ранили людей ночью, стоило только одеялу сползти и открыть ногу или руку. Иногда они хватали так сильно, что руки болели неделями, а на ноги было невозможно встать.       Донимали они и днем. Невидимые, Нрнаги всегда находились где-то рядом, сталкивая книги, сбрасывая посуду, и лишь благодаря аромасвечам удавалось отгонять их на некоторое время. Что-то не нравилось этим тварям в запахе.       И все же, по достижении определенного возраста, многие видели Нрнагов. По крайней мере, так говори врачи скорой, которые пытались спасти тех, кто смог их дождаться.       – Ты уже придумал, о чем будешь писать? – Клэр убрала ногу и поцеловала Алекса.       – Да, я расскажу, как люди будущего живут спокойно и долго, как не боятся рожать детей, встречают с радостью старость, не упиваясь с детства седативными средствами и не ложась под нож, надеясь, что чип приживется и запустит их сердце в случае преждевременной остановки.       Нрнаг вжимался в потолок от запахов: «Когда-нибудь ваши свечки закончатся», – дрожал он, задыхаясь.