universe for two

      Эдди часто снятся кошмары, самые различные: за ним следует мертвец, его пытается зарезать маньяк, отвратительная склизкая субстанция душит его, он проваливается под землю, просыпается в заколоченном гробу, тонет, падает с крыши, его загрызают собаки.       Из-за них Каспбрак спит по три-четыре часа, кошмары преследует его не только, когда он спит ночью, но и днём. Лишь прикроешь глаза — и тебя сразу затягивает в водоворот ужасных событий, пусть и ненастоящих, но таких реальных, словно тебе на самом деле вонзают нож в сердце или накидывают пакет на голову. Эдди не может так жить, он не в состоянии отличить реальность от вымысла.       Единственное, что его спасает, точнее кто — это Ричи. Тозиер всегда готов примчаться к Эдди хоть во втором, хоть в пятом часу утра, чтобы нежно обнять и приласкать своего друга. Рядом с ним парень спит спокойно, крепко, с обычными снами и лёгкой улыбкой на губах.       Ричи любит зарываться носом в мягкие пряди Эдди, вдыхать лёгкий аромат шампуня, чувствовать тихое сопение в районе груди. Становится так хорошо, так тепло на сердце, что уже не хочется выпутываться из объятий маленьких ручек Каспбрака, оставлять его в одиночестве наедине с кошмарами, бросать его такого бедного и беззащитного на растерзание ужасам, кроющихся где-то в глубине души самого парня.       Нередко Тозиер остаётся ночевать у друга, и иногда он просыпается от того, что Эдди плачет. В таких случаях Ричи аккуратно берёт чужое лицо в ладони и легко касается бледного лба губами, оставляя невесомый поцелуй. После этого Эдди обычно успокаивается и расслабляется.       Однако сами кошмары между друзьями не обсуждаются. Эдди может рассказать о приснившемся, но мусолить эту тему он не любит, так как ему сразу становится некомфортно, и кажется, что всё происходит по-настоящему. Но добрая улыбка Ричи всегда даёт понять, что это лишь глупые сны, не представляющие опасности.       Бывает, они подолгу сидят у окна, пьют горячий чай и смотрят на звёзды, когда Каспбраку не спится. Парни разговаривают о прошедшем дне, о школе, Неудачниках, планах на будущее. Ричи хочет стать комиком, ведь его юмор — пусть временами и чёрный — довольно-таки сносный, и над его шутками смеются даже взрослые. А Эдди просто хочет стать сильным, чтобы больше не бояться снящихся ему вещей.       Но ведь тогда Ричи больше не будет приходить, а Эдди так к нему привык, что уже точно не отпустит. Притворится больным, испуганным, обиженным да кем угодно, лишь бы Балабол был рядом, успокаивал его объятиями и шутками про маму, пусть Каспбрак и делает вид, что ненавидит их. Нет, он любит в Ричи всё: чёрные кудри, глубокие глаза, пухлые губы, надёжные объятия и слова поддержки. Это то, что помогает ему держаться на плаву.       Но выдаются такие недели, когда их заваливают уроками, проблемами, делами, и в такие моменты Ричи не всегда ночует у Каспбрака. Они созваниваются перед сном, болтают, желают друг другу спокойной ночи и со спокойной душой уставшие идут спать. Усталость не означает, что Эдди не будут сниться ужасы — ещё как будут, но он не потревожит сон Ричи, потому что тот и так не высыпается из-за учёбы.       В другие Эдди позволяет себе разбудить и позвать Ричи из-за того, что следующий день несложный, и они даже могут пропустить школу — если Соня их не выгонит, конечно. Тозиер пробирается в комнату друга через окно, чтобы не попасться. Но под утро они с Эдди забывают о том, что они, лежащие в обнимку в одной постели, несомненно, выглядят странно — к тому же, они забывают закрыть дверь. Но Соня, к их же удивлению, особо не ругается.       Она видит, как плохо её сыну без этого «кудрявого болтливого мальчика, всё время несущего какую-то чушь». Женщина списывает всё на возраст, подростковый максимализм и шило в одном месте, разрешая Эдди дружить с Ричи, тем более приходить к ним в гости, но желательно через дверь, а не окно — как она твердит ему всё время, но Тозиер всё равно продолжает лазать по дереву, представляя себя Юджином, а Эдди — Рапунцель. Он даже как-то вырезал на стволе «R+E».       Но однажды в разгар одной из самых насыщенных и тяжёлых недель Каспбраку становится настолько плохо, как ещё никогда не было. Он мечется в кровати, переворачивается с бока на бок, просыпается в холодном поту и слезах; один кошмар сменяет другой, ещё более страшный и реалистичный. Эдди задыхается, плачет, пытается успокоиться собственными силами, но не может.       Ему стыдно звонить Тозиеру, ведь тот, скорее всего, совершенно обессилен из-за горы домашнего задания, но другого выбора нет. Парень трясущимися пальцами набирает выученный наизусть номер и прикладывает трубку к уху. Секунда, две, десять — он уже готов сбросить, как на том конце раздаётся слегка раздражённое — из-за усталости — «алло».       — Ричи… прости меня, я не смог сдержаться. Я отвлёк тебя, да? — всхлипывая, шепчет Эдди, ощущая огромный прилив стыда и вины. — Прости, не обращай внимания, всё хорошо, решил пожелать тебе спокойной ночи. Вот и всё.       Эдди бросает раньше, и Ричи не успевает ничего ответить. У него в груди разыгрывается настоящий ураган: его «алло» было слишком резким, и Каспбрак принял всё на свой счёт. И как этот глупый может говорить, что всё хорошо? Это совсем не так! И Ричи сейчас должен находиться не в своей комнате в окружении учебников, а в родной отчаянной хватке ручек Эдди.       Он бежит так быстро, что у него болезненно ноют мышцы, но парень не позволяет себе останавливаться, главное — успеть. У него колет в лёгких, горит горло и сердце врезается в рёбра, но Ричи не перестаёт передвигать ногами. Увидев впереди очертания дома друга — ускоряется. Пробирается сквозь густую темноту, освещаемый луной.       Эдди лежит, уткнувшись лицом в подушку и укутавшись в одеяло. Его тело содрогается, по щекам текут жгучие слёзы, оставляя на наволочке мокрые пятна. У Ричи внутри всё умирает, когда он видит эту картину. В его мозгу бьётся только одна мысль: «обнять Эдди».       И Ричи бросается к этому испуганному чуду, сгребает в объятия, прижимает к груди. Каспбрак что-то неразборчиво бормочет, утыкаясь влажным лицом в чужую шею, заглушая тем самым всхлипы.       — Я здесь, милый, я рядом, с тобой.       — Ричи-и… мне так страшно, — у Эдди дрожит голос.       — Я отгоню от тебя все страхи, избавлю от всех кошмаров. Никто тебя не тронет — пусть попробуют, я им не отдам тебя. Ты мой, и они должны знать это!       — С-спасибо… ты же… не уйдёшь?       — Как я могу от тебя уйти? Ты всё, что мне нужно в этой жизни. Я не брошу тебя одного. Ты же знаешь это?       — Д-да… я сам от тебя никуда не уйду, ты от меня так просто не избавишься, — Каспбрак чуть веселеет. Ему тепло и уютно в кольце рук Ричи.       — И не посмею, — широко улыбнувшись, Тозиер тянется ко лбу парня, чтобы поцеловать его, но внезапно натыкается на солёные из-за слёз губы.       «Вот хитрец» — думает он, но не отстраняется. Ему приятно, сердце трепещет, нега течёт по артериям и венам. В поцелуе он чувствует, что Эдди тоже улыбается, и всё беспокойство сразу исчезает. Пальцы непроизвольно находят волосы друга — а друга ли уже? — и пропускают их сквозь себя, поглаживают голову, виски, щёки.       Ричи тонет в ощущениях, и он уверен, что Эдди чувствует то же самое. И правда: когда Каспбрак отодвигается, его лицо такое счастливое и лучистое, что дыхание перехватывает. Тебя всего изнутри заполняют любовь и безмятежность, словно ты находишься в небольшой лодке, прекрасное синее море укачивает тебя ленивыми волнами, а солнце греет воздух вокруг, и ты расслабляешься.       Кровать Эдди — это лодка, а сам Эдди — это и солнце, и волны, и море. Это всё самое лучшее, что есть в этом мире. Может, Ричи не осознавал этого раньше, но сейчас он чётко уверен в том, что Каспбрак для него кто-то больший, чем друг. Лишь при одном взгляде на него сердце заходится в сладостном ритме и всё проблемы как-то забываются.       — Ты моё лекарство от кошмаров.