Гриша в черном кафтане

В воздухе стоял туман от погребальных костров, что жгли за деревней с раннего утра. Медленно следуя вперёд, время от времени он оборачивался назад и всматривался в лесную мглу. За спиной не было ровным счетом ничего, что могло бы привлечь его внимание, но мужчину не отпускало чувство, словно с каждым шагом он упускал из виду что-то важное. На языке ощущался металлический привкус крови. Многие тела вокруг так и не убрали. Те погибшие, у которых не осталось живой родни, были скинуты в общий ров и политы керосином для похоронного костра. Здесь было не сражение, здесь была резня: деревенских согнали на площадь и расстреляли как неугодных рабов. Его усталый взгляд зацепился за согнутого вдвое старика, поторапливающего нескольких оборванцев шагать быстрее. — Куда ведут этих детей? — мужчина обратился к проходящей мимо женщине, коротко кивнув в сторону скрывающихся за поворотом мальчишек. Та, вздрогнув, замерла и почтенно склонила голову вниз. Многие старались обходить его стороной, сейчас же, липкие от страха взгляды впились и в неё. — Сирот провожают к повозкам, мой суверенный, храни его святые, князь Керамзов распорядился приютить несчастных у себя, — не поднимая глаз, сообщила она. — И много успело уехать? — Нет, мой суверенный, мы продолжаем искать лошадей. Бросив пару медяков, Дарклинг утратил к крестьянке всякий интерес.

***

Повозок было с десяток, заполненных детьми, вдовами и раненными. Треть из них были крытыми, уже запряжёнными лошадьми и готовыми к дороге. Мужчина заглядывал в каждую, раздраженно всматриваясь во всякое лицо, что привлекало хотя бы малейшее внимание, надеясь, что хоть в этот раз в груди всколыхнёт знакомое чувство. Но никакой компании у внутренней тьмы он не находил. Свет исчез так же стремительно, как и появился много месяцев назад. Со всех сторон раздавался плач. Дарклинг ловил себя на желании быстро и безвозмездно покончить с их страданиями. Только бы заткнули рты и дали сосредоточиться. Когда заметил движение в тёмном углу одной из повозок, он недоверчиво сощурился. Обнявши свои колени, там сидела девочка, лет шести от роду, тощая и невзрачная. Рядом с ней брела в полудрёме молодая мать. Завёрнутое в пелёнки, в её руках посапывало новорождённое дитя. Девчонка смотрела на ребёнка во все глаза, но знакомыми они не казались. — Ты, — он указал на её ссутулившуюся фигуру, — Как тебя зовут? Она огляделась по сторонам, удивляясь, что Гриша в чёрном кафтане обращается к ней. Смущённо пожав плечами, она неуверенно пробормотала: — Алина. — Поднимайся, Алина. Пойдёшь со мной. — Куда? — широко раскрыв глаза, девочка уперлась ладонями в дно телеги, чтобы встать. Он оценивающе оглядел её бледные щеки и растрепавшиеся косы, а затем смахнул невидимую пылинку со своего плеча и бросил: — Поторапливайся.

***

Вытирая раскрасневшийся нос рукавом грязного платья, Алина боязливо оглядывалась на рослых мужчин, седлавших лошадей. Те поглядывали на неё в ответ с нескрываемым любопытством и чем-то ещё, с тем, что девочка никак не могла разобрать. — Что произошло? — его голос прозвучал ударом раскатистого грома. Гриша в чёрном стремительно направлялся к ней. Алина обернулась на стороживших её солдат, но стоило ей посмотреть в их вытянутые лица, как она поняла, что помощь нужна не ей. Он оглядел девчонку с головы до пят. Её опухшее лицо и полные слёз глаза, порванное горчичное платье и коленки, содранные в кровь. — Она побежала в сторону леса, — начала женщина в синем. — Мы сорвались следом, как только поняли, что то были не игры. Девочка поранилась, споткнувшись о камень. Ничего серьёзного, за целителем уже послали, — замолчав, говорившая едва заметно повела подбородком и склонила голову вниз. Но Дарклинг смотрел не на неё. Алина всеми силами сдерживала порыв спрятаться за близстоящее дерево. Сцепив пальцы за спиной, она отрешённо шаркала о землю подошвой поношенных коричневых туфель. — Что ж, ты заставила меня побеспокоиться, — он махнул рукой на солдат, веля возвращаться к работе, а сам начал расстёгивать свой кафтан. Его пальцы расправились с замысловатыми застёжками за считанные секунды. Если внутри его и обуревали малознакомые чувства, внешне Дарклинг этого не показывал. Опустившись на корточки, чтобы быть вровень с её лицом, он укутал Алину в свой кафтан и начал подворачивать бархатные рукава. — Вот что я тебе скажу, — после недолгого молчания, Дарклинг заглянул в её большие глаза. — Теперь, ты — Гриша. И ты под защитой Дарклинга. Если хоть один глупец решится причинить тебе вред, его будет ждать жестокое наказание за дерзость. — А кто такой Дарклинг? — Это я. Когда кафтан начинает сползать с детских плеч, его губы трогает мимолётная усмешка. Какое же маленькое создание вдруг оказалось хранителем столь необъятной силы. Питая пустые надежды, что это может помочь, он застёгивает пару пуговиц у её воротника. С несвойственной для ребёнка задумчивостью, девочка устремляет свои глаза в заросли леса, словно сможет разглядеть свой дом. В тон детскому молчанию, Дарклинг поднимает девочку на руки, усаживая в блестящее седло. Сам садится сзади и берёт в руки поводья. Он подаёт знак своим сопровождающим, и они начинают медленно втягиваться в дорогу. Никто не задаёт вопросов, никто не смеет кидать на девчонку ни единого взгляда. Очень скоро Алина проваливается в беспокойный сон, упираясь лбом в мужскую грудь и сжимая в тонких пальцах грубую черную ткань.

***

Когда один из опричников Дарклинга громко объявил о привале, Алина давно проснулась. Удобнее устроившись в руках Заклинателя Тьмы, она разглядывала богатые кафтаны Гришей и блестящие серебром и золотом нити, петляющие на рукавах и подолах. Узоры их орденов. Раз Дарклинг назвал её Гришей, это значит, что и у неё такой будет? Гриш, который назвал себя Дарклингом, оставил её среди красных и синих красок, помогая привязать лошадей. Сумерки сгущались медленно, будто кто-то поочерёдно задувал свечи, и когда это случилось, в их маленьком лагере уже разгорелись костры. Сидя на жёсткой подстилке, она прислушивалась к солдатским байкам и шелесту оставшихся на деревьях листьев. На неё никто не обращал внимания, и Алине подумалось, что всё это не взаправду. Она смотрела на жарящуюся на вертеле крольчатину до тех пор, пока её не накрыла чья-то широкая тень. — Алина, — рука Дарклинга легла на её угловатое плечо. — Достаточно здесь сидеть. Я принесу ужин в шатер, — он протянул ей руку, и, недолго раздумывая, девочка последовала за ним. Стоило их силуэтам скрыться в тени, перешёптывания немногих солдат вновь разгорелись с новой силой. — Тебе нужно что-нибудь ещё? — он нарушил тишину, когда они расправились со скудной едой и отложили металлические миски в сторону. Девочка покачала головой, внимательно следя за кроткими языками пламени, играющимися в масляной лампе. — Ты можешь просить и говорить со мной о чём угодно, Алина, — он протянул ей теплое одеяло, оставляя рядом ещё одно, такое же. — Ты страшный, — не глядя, выдала она. Он замер, задумчиво поджав губы, затем присел на корточки рядом с лампой и, расправив шерстяное одеяло у её ног, произнес в той же манере, что и она: — Но ведь это значит, что я могу распугивать твоих врагов, верно? Девочка не ответила. Затушив лампу, Дарклинг собрал грязную посуду и вышел из шатра. — Верно, — шепнула она, но лишь когда шаги Заклинателя Тьмы давно стихли.

***

Они привязали лошадей на опушке и пошли к деревне пешком. Девочка ловила завитки тьмы, что Дарклинг время от времени подбрасывал в воздух. Одна из теневых снежинок ущипнула Алину за щёку, и послышался задорный детский смех. Ему нравился звук её смеха. Когда они подошли достаточно близко, Алина заметила, как к ним на встречу идёт мужчина в простых штанах и свободной рубашке на рабочий лад. Он задрал голову и замахал им обеими руками. — Это Андрей, — она ощутила знакомое касание к плечу. — Он будет заботиться о тебе в моё отсутствие. — Большая честь познакомиться с Вами, Алина Старкова, — склонившись в шуточном реверансе, Андрей протянул ей невесть откуда взявшуюся ромашку. Поглядывая в сторону Дарклинга, она осторожно приняла цветок и сжала губы. Если быть достаточно честной, перспектива расставания с Гришем в черном кафтане её не радовала. Как делал уже множество раз, мужчина присел на корточки и заглянул ей в лицо. — Я вернусь к тебе, когда луна начнет отмерять новый месяц, — шепнул он. — Мне нужно закончить с некоторыми делами. Она постаралась кивнуть так, как делали солдаты, когда получали его грубый приказ. На её плечо легла широкая ладонь Андрея, тяжёлая и чужая. И тогда она не смогла сдержать слёз. — Пойдём, — Дарклинг поднялся, а Андрей подхватил девочку на руки. — Угольку не терпится познакомиться с тобой. — Угольку? — спросила она, но всем телом обернулась через плечо. — Угольку-Угольку! Нашему местному любителю мышей и воришке огурцов с грядок! — Коту? — обомлела девочка. — Члену семьи! — укоризненно мотнув головой, протянул Андрей. Что-то прощально ущипнуло Алину за нос. Расплывчатый силуэт Дарклинга растаял за кромкой леса.

***

— Ты не сможешь прятать её вечно, — мужчина поскреб седую бородку, глядя на девочку, что заливисто смеялась, вычёсывая сопротивляющегося жирного кота резным гребнем. — Я и не думал делать это вечно,— прикрыв глаза, он наслаждался жаром осеннего солнца, слушал трель незнакомых птиц и далёкое журчание воды, шум деревенской жизни. — Очень скоро про неё узнает весь мир,— Дарклинг открыл глаза и взял в руки поводья. — А пока пусть играет с котом. Дарклинг проследил за тем, как Андрей завёл Алину в дом, а затем похлопал свою лошадь по взмыленному боку и пешим шагом повёл её в сторону леса.

***

На её постели сидели куклы, белоснежно-фарфоровые, с разукрашенными малиновыми щеками и кружевными платьями, такими дорогими, что дышать было страшно. Безжалостно измяв свою одежду, Алина поджала под себя колени и осторожно освобождала игрушки от плена подарочных лент и картона. — Такие красивые! — в детских глазах светилось неподдельное счастье. Чтобы сдержать улыбку, Дарклинг прикусил изнутри щеку. — Это работа умелого мастера, он сделал эти игрушки лично для тебя, — он поднял с пола упавшую игрушечную шляпку и покрутил её в пальцах. — Для меня? — засияла она. — Его игрушки подправлены магией, оставляй им на ночь сахарное печенье и стакан молока, — он успел договорить прежде, чем юная Заклинательница Солнца кубарем скатилась с кровати и скрылась в поисках сахарного печенья.

***

— Эта история о русалье, — тихо проговорил Дарклинг, задувая лишние свечи и обращая комнату в полумрак. Алина нырнула под одеяло, отодвигаясь впритык к стенке, освобождая побольше места для Дарклинга. Он приглушённо засмеялся, садясь на край кровати и облокачиваясь об её изголовье. Дарклинг замер, чувствуя, как Алина цепляется за его руку и маленьким комком жмётся к его боку. Ему казалось, что привыкнуть к подобному невозможно.  — Не о людях, которые и без того берут на себя слишком много, — продолжил он, нежно сжимая её маленькую ладошку в своей. — Её звали Улла, и она показала, что способна обратить этот мир в прах. — Хочу быть такой же сильной, как Улла! — к концу предложения в её голос проскользнул сонный зевок. — Ей бы это польстило, — Дарклинг удивился, что снова не сдержал смех. — А Андрей говорит, что русалье не существует, — ещё один зевок, только протяжнее и громче. — Андрей верит, что Уголёк перестанет таскать огурцы. — Да никогда! — и словно по команде, мяукнув в качестве согласия, в приоткрытую дверь лениво пробирается пушистая тень. Алина вытягивает голову, чтобы разглядеть кота и сбивает одеяло в кучу. Уже инстинктивно пальцы Дарклинга находят его край и натягивают одеяло выше. Он помнит, что по ночам в этой комнате холодно. — Уже поздно, свет мой, пора ложиться спать, — Дарклинг спешно поднимается с постели, но детская рука хватает ткань его серой рубашки. Он не помнит, любил ли он что-то такое же наивное, маленькое и беззащитное, как семилетняя девочка когда-либо прежде. Он не помнит, способен ли он на такую любовь. Но знает, что сейчас в этой комнате заключается весь его мир. — Тебя не будет, когда я проснусь? — она смотрит на него своими большими глазами, а он садится обратно, накрывая большой ладонью растрепанную макушку. — Я всегда буду рядом с тобой, Алина,— Дарклинг треплет её волосы, путая непослушную копну ещё сильнее. Он ругает несносную девчонку за то, что она постоянно сбивает одеяло в ноги, натягивает его ей до самых ушей, наслаждается звуком её виноватого хихиканья и тихо шепчет: — Спи, а когда проснёшься, я буду здесь.

***

Девочка крепко-крепко обнимает мужчину за шею и со всей нежностью, присущей ребенку, целует в колючую от щетины щеку. В паре метрах от них стоит дюжина солдат в кафтанах Гриш. Их последняя разлука была слишком долгой. Её не волнуют зрители. Она обнимает его крепче. — У меня есть для тебя подарок, — он ставит её на ноги, гладит большим пальцем скулу, выискивает изменения в её веснушчатом лице. — Да? — с интересом протягивает она. Он кивает Гришу в фиолетовом кафтане, и фабрикатор выносит в своих руках нечто странное. Алина щурится, чтобы разглядеть на бархатной подушечке осколки оленьих рогов.  — Вот чем ты занимался, — девочка поражённо пробегается пальцами по пока ещё пустующим ключицам и замечает, как уголок его губ дёргается в улыбке. Он подходит к ней и расстёгивает несколько застёжек у грубого воротника. Затем собирает её волосы в руки и приподнимает выше. — Приступай, — голос Дарклинга звучит мягко. И когда фабрикатор выкладывает холодные кости на её бледную кожу, Алина не позволяет себе вздрогнуть. Она вздергивает подбородок вверх, не желая смотреть на то, как кусочки оленьих рогов переливаются в свете солнечный лучей и сливаются в единую цепь. Желая всмотреться в его глаза так, как прежде всегда всматривался он. Желая найти в них хоть что-нибудь, любое подтвержденье своим страхам и домыслам. Но в них нет ничего, ни злого триумфа, ни безумного блеска, в них исполняющиеся мечты и человек, склеивающий себя воедино, благодаря найденной девочке. Пока фабрикатор не закончил свою работу и Алина не смогла дотронуться до гладкой кости своего первого усилителя, Дарклинг продолжал бережно придерживать её волосы на весу. Опустив всегда спутанные локоны поверх оленьих рогов, он велел солдатам искать постоялый двор и, взяв девушку за руку, поцеловал тыльную сторону её ладони. — С днем рождения, свет мой.

***

Королевские покои освещало закатное солнце. Дневной зной спал, но даже в летнем комплекте всё равно оставалось жарко. Теребя чешуйки браслета на правой руке, Алина следила за тем, как во внутреннем дворике развлекались проливные. С ветвей деревьев ручьями стекала вода. Другие ордены приближаться к ним не рисковали. Она обернулась, когда дверь её спальни распахнулась с едва различимым скрипом. На ходу избавляясь от кафтана, Дарклинг дополз до постели и рухнул навзничь. — Пекло, — устало выдохнул он. Алина издала смешок, садясь на постель рядом с ним. Её прохладные пальцы коснулись его горячего лба. С губ Заклинателя Тьмы сорвался тихий стон. — Ты обещал свозить меня к Вечному Морозу. Мне кажется, самое время, — посмеиваясь, сообщила девушка. Дарклинг издал что-то нечленораздельное, что включало в себя категорическое «ни за что» и «ладно, может быть». Упав на подушки рядом с ним, Алина уставилась на молочные складки балдахина и сцепила на груди руки. — Что тебя гложет, свет мой? — она почувствовала, как кварцевые глаза привычно исследуют её лицо, усилитель Морозова на шее, расстёгнутый черный кафтан с золотыми нитями, выглядывающую полупрозрачную рубашку и босые пальцы ног. — Ходят слухи, — тихо пробормотала она. Голос неожиданно оказался севшим, и ей пришлось откашляться. — Сплетни таковы, что становится страшно, — избегая смотреть на линию его губ, уже громче повторила девушка. — Ты знаешь, что можешь рассказывать мне всё. — Говорят, ты демон в обличии человека, — её голос вновь казался не громче шепота. — Говорят, Тенистый Каньон создали твои руки, а ещё, что в них мне грозит смерть. Длинные мужские пальцы коснулись девичьего подбородка. Кварц его глаз стал темнее. Он аккуратно повернул её голову к себе, поглаживая её скулу большим пальцем, как раньше. — Самое безопасное место в мире тебе даруют мои руки, — шепнул он в миллиметре от её губ. — Но для других, Алина, они несут разруху и смерть.