О том, как Союз был под градусом

      По дороге шел мужчина, которого слегка шатало. Было понятно, что он не в трезвом состоянии, да еще от него и алкоголем несло, так что сомнений в этом не было. Сейчас Союз, так звали эту личность, направлялся домой, но передвигать ноги было довольно трудно. Они вечно заплетались, мешая идти нормально, а не еле-еле плестись. Вот вдалеке показалось знакомое 15-этажное здание. Наш недо-алкоголик зашел в подъезд и на лифте отправился на девятый этаж, где, собственно, и находилась его квартира, где его ждал скорее всего злой-презлой Третий Рейх. Выйдя из лифта, он дошел до знакомой двери и дрожащей рукой нажал на кнопку звонка. Как и ожидалось, ему открыл недобрый Немец, который свел брови к переносице и осуждающе смотрел на свою пассию, пропуская её внутрь. — И вот где ты шлялся? — раздраженно спросил он, а когда в его нос ударил запах спиртного, добавил, — Да и еще, где ты накидаться успел? — Я летел к тебе на крыльях любви, да ветром сносило, так и к Франции как-то занесло, — пьяно ответил провинившийся, меняя свою уличную одежду на домашнюю. — Ох, боже, Союз, какой же ты идиот, — Фюрер прикрыл лицо ладонью и осуждающе помотал головой, — И что мне с тобой теперь делать?       Он подошел к Союзу Республик и положил руки на его плечи, целуя в лоб. Тот лишь улыбнулся и обнял его, утыкаясь в грудь и прикрывая глаза. Дитрих сейчас был даже немного рад, что Русский ведет себя более менее адекватно в нетрезвом состоянии, но к сожалению он понял как ошибся, когда Сóва отпустил его и, переместив руки на его шею и встав на мысочки, дабы стать чуть выше, хитро улыбнулся. — Что? — непонимающе спросил Наци. «Пьяница» немного помолчал, явно что-то вспоминая, а потом начал петь.

Стану я дельфином Нежным и красивым, Чтобы стать твоим мужчиной, Чтоб попасть с тобой в пучину. Чтоб всегда быть рядом с тобой В этой бездне морской.

      СССР закинул одну ногу на бедро охреневшего Рейха, прогибаясь в спине. Этим он приблизился к своему активу ближе и почти соприкоснулся с его пахом. А тот стоял с глазами в 5 рублей и не понимал что вообще происходит и что ему делать. С одной стороны это выглядело глупо и даже смешно, а с другой — походило на соблазнение.

Стану я дельфином Без конца игривым, Чтобы стать тебе любимым, Нету тут другой причины.

      Революционер провел пальцем по чужой гортани, доходя до подбородка, и приблизился к лицу своего возлюбленного. На его лице была широкая улыбка и хитрые глазки, покрытые пеленой опьянения. Немец не удержался и с легкой ухмылкой чмокнул Союза в губы.

Стану я дельфином Милым, безобидным, Чтобы быть немного скрытым Под водой меня не видно.

      Он прижался к широкой груди Наци и потерся о нее щекой, больше походя на кота, а тот уже чувствовал, как кровь потихоньку приливается вниз. От этого становилось не очень-то приятно, да и желание начинало стремительно расти.

Мы вдвоём под водой Буду рядом с тобой. В этой бездне морской Станешь мне ты женой.

— Вообще-то женой тут скоро у нас станешь ты, — подметил «Свастика», зная, что на утро Коммуняка об этом забудет. Да, наш активчик хотел сделать своей пассии предложение руки и сердца в совсем ближайшем будущем. — Так, не порть мне песню, — пробурчал нижний и из-за хмельного ума даже не заметил такого открытого намека. Он прижался сильнее и уже чувствовал чужой стояк, но не обратил на это особого внимания.

Мы вдвоём под водой Будешь рядом со мной В этой бездне морской Станешь мне ты женой.

      Тройка тихо засмеялся и положил руки на чужие бедра. Он уже примерно представил что будет на их свадьбе, когда Совок вновь напьется.

Станешь ты русалкой Для меня приманкой И подводной нимфоманкой, Кислородной наркоманкой.

      Русский отлип от Немца и сделал вместе с ним круг в форме вальса, а после провел рукой по его щеке, целуя в нее чуть ниже. Немец в это время тихонько залез под чужую домашнюю футболку, что принадлежала ему самому, но хитрый СССР вновь успел ее стащить у него.

Станешь ты русалкой Не ходи к гадалке. Стану я твоей качалкой, Стану я твоей каталкой.

      Большевик уже стоял без этого атрибута одежды с оголенным слегка подкаченным торсом и плоским животиком, по которому уже прошелся чужой шаловливый язык и вовсю гуляли теплые руки.

Будем обниматься, Будем целоваться, Будем мы в воде плескаться, Будем мы с тобой играться. Чтоб всегда быть рядом с тобой В этой бездне морской.

— Играться мы с тобой сейчас точно будем, — произнес Фюрер и подхватил Союза Республик на руки, неся в их комнату, — Давай заканчивать с песнями, лапушка~        Он затянул «алкоголика» в поцелуй, в котором присутствовал привкус водки, и положил на кровать, когда дошел до места. Остаток дня они провели довольно бурно, а на следующее утро Союз проснулся с жуткой головной болью в объятиях любимого и ничего не помнил: ни песни, ни своих действий, ни жаркой ночки. А когда Нацист рассказал ему все, смеясь при этом, он сидел весь красный от стыда и без конца извинялся, даже дав клятву, что больше такого не повториться. А Рейх и не был против еще одного такого прихода домой с таким же концом.