Пастырь

      Настойчивый запах цветов, лежащих на заднем сидении машины Кою, заставлял мысли следователя вновь и вновь вращаться вокруг таинственного заключенного. Мужчина все больше начинал думать, правильно ли он поступит, если разрешит снять с глаз Руки повязку. Как ни странно, но пленка не запечатлела эту часть разговора, и Кою вновь был удивлен. Даже Ютака, стоявший за стеклом, не задал ни одного вопроса по этому поводу и никак не прокомментировал. А ведь он довольно любопытный и достаточно умный, чтобы правильно задавать вопросы и излагать факты, к тому же, довольно внимательный к деталям. Это еще больше настораживало Кою. Получается, что этого никто не слышал, кроме самого Такашимы. Может, ему это снова приснилось? Но ведь Кою же не сумасшедший?       - Бред! – тихо прошептал мужчина своим мыслям. Как бы там ни было, но все-таки Юу стоит об этом сказать и посоветоваться с ним. Хотя, Кою уже для себя решил, что снимет эту чертову повязку с глаз заключенного и наконец посмотрит в его глаза и решит, стоит ли дальше продолжать их встречи. Да и Акиру стоит поставить в известность по этому поводу, и Ютаку.       Кою вздохнул. Так странно, но новый напарник очень быстро смог втереться к ним в доверие. Даже всегда осторожный с незнакомцами Юу принял его быстро. Может, Ютака и правда неплохой парень. Он очень старательный, да и неплохо помогает в их деле. Все же Кою решил присмотреться к парню и так сразу не раскрывать все их секреты. Вполне возможно, что его специально прислали, и следователю не хотелось бы разочароваться в этом солнечном человеке, как успел прозвать его про себя Кою. Может, все дело было в этой солнечной обезоруживающей улыбке? Парень казался довольно добрым и искренним человеком. Но, как показывала практика, такие люди чаще всего предавали. От них больше всего не ожидаешь какой-нибудь подлости, но в реальности все оказывается наоборот.       Кою припарковал машину и, взяв свою покупку, направился домой, набирая по дороге номер напарника.       - Слушаю тебя, Кою, - раздался бодрый голос друга.       - Юу, ты не занят сейчас? – спросил Такашима, прикусив нижнюю губу изнутри.       - Нет, но приехать к тебе, увы, не смогу. Так что сексом заняться смогу только по телефону, - вполне серьезно ответил друг.       Кою опешил от такого заявления и серьезного тона напарника.       - Тебе что в капельницу добавляют? Героин, галлюциногены или еще какую хрень? – также серьезно ответил Кою.       - Да хер знает, дружище, но что-то определенно добавляют, - продолжил серьезным тоном Юу.       - А говорил, скучно в больнице.       Повисла минутная пауза, и оба засмеялись. У Юу был просто талант доводить Кою до истерического хохота. Такашима до сих пор не мог понять, как в его напарнике уживались две противоположные черты – серьезность взрослого человека и детская дурашливость. Но они так гармонично сочетались в этом человеке.       - Поэтому развлекаю себя, как могу, - отсмеявшись, проговорил друг.       - Я вижу, что у тебя самообслуживание.       - Может, мне себе деньги за это доплачивать? – задумчиво произнес напарник. – А может, лучше мне устроиться увеселителем в больницах?       - Кем? – не понял Кою. - Увеселителем, - повторил Юу.       - Это кто такой?       - Не знаю, я его только что придумал.       - Юу, в тебе погибает талантливый актер, - снова засмеялся Кою.       - Ладно, чего звонишь так поздно?       - Я тебя не разбудил?       - Нет, я погоду смотрел на завтра.       - А, хотел поговорить с тобой насчет Руки.       - Что-то не так с ним? – насторожился друг.       - Нет. Просто почему-то пленка не запечатлела часть нашего разговора, - произнес после секундного молчания Такашима.       - В каком смысле?       - Я не знаю, как так получилось. Перед уходом он спросил у меня про последнее послание пастыря. Сказал, что сможет помочь нам, только если узнает, что в нем написано. Но ведь мы его еще не расшифровали. Он предложил помочь нам прочитать его, только для этого нужно снять повязку с его глаз.       - А она надета с целью предосторожности, - напомнил Юу.       - Да, в том-то и проблема. Конечно, я смогу уговорить снять ее, вот только не знаю, насколько это будет правильным решением.       - Если честно, Кою, я не хочу, чтобы ты это делал.       - Почему?       - Мне не нравится Руки и не нравятся ваши встречи. Я не знаю, зачем он это делает, но явно не просто так назначает их.       - Думаешь, что-то замышляет?       - Мне кажется, у него какая-то личная заинтересованность тобой, - выдал свои опасения Юу. Они терзали его уже очень давно и, посмотрев запись, Юу смог в этом убедиться.       Он сам не знал, что конкретно из увиденного дало ему такую уверенность в своих предположениях.       - Не думаю. Скорее, он это делает от скуки.       - Может быть, но все-таки я не хочу, чтобы он снимал повязку.       - Знаешь, Юу, мне порой кажется, что он и с ней прекрасно все видит, - задумчиво произнес Такашима.       - Ты ведь и так уже решил, что дашь ему прочитать послание, я прав? – прервал мысли напарника брюнет.       - Да, просто хотел услышать, что ты об этом думаешь.       - Впрочем, ты поступаешь как всегда.       - Это поможет нам в деле, я уверен в этом.       - Как знаешь, Шима, только будь осторожен. Не доверяй его ангельской внешности, ладно.       - Хорошо.       После разговора с напарником стало еще больше сомнений по поводу правильности своего решения. Кою поставил цветы в вазу и зачем-то принес их в свою комнату, уместив покупку на прикроватную тумбочку рядом с электронными часами. Такашима так хотел выспаться сегодня. Он не мог нормально спать уже третью ночь и боялся, что скоро просто сойдет с ума от недосыпания. Странные видения и сны не давали мужчине покоя. Он никак не хотел связывать их появление с заключенным, хотя они стали такими яркими только после встречи с ним.       Такашима тяжело вздохнул и упал поперек кровати, не раздеваясь. Свет включать не хотелось, глаза и так болели от него. Кою прикрыл веки, расслабляясь и вдыхая приятный свежий запах цветов.       Что-то мешало мужчине нормально дышать, и он чуть приоткрыл рот во сне, пытаясь вдохнуть воздух, но не смог. Он словно стал вязким и тягучим и отказывался проникать в легкие. Веки стали настолько тяжелыми, будто весили килограммы. Мужчина не видел снов. Перед глазами была одна чернота. В комнате стало безумно душно, а запах цветов усилился в несколько раз, словно в комнате было целое поле ликорисов, а не три цветка. Его губы накрыло что-то горячее и мягкое, перекрыв доступ кислороду. Кою поморщился и приоткрыл рот, пытаясь вдохнуть, но стало еще хуже. Он чувствовал, как в рот проникло нечто влажное и горячее, начиная исследовать каждый уголок. Мужчина болезненно простонал, не в силах сопротивляться и открыть глаза. Голова кружилась от нехватки кислорода, приторности запаха и сладко-горького вкуса во рту. Хотелось вдохнуть, наконец, спасительный воздух и открыть окно, впустив ночную прохладу. Внезапно все прекратилось, и следователь смог вздохнуть, хватая ртом воздух. Тело ныло и затекло от неудобного положения. Хотелось проснуться. Кою простонал и на мгновение приоткрыл тяжелые веки, ловя взглядом алые цветы на тумбочке. Казалось, что этот запах пропитал всю комнату и проник даже в легкие. Веки снова закрылись, и мужчина почувствовал тяжесть чужого тела на себе. Его кожа вспыхнула, забирая пламя тела незнакомца. Стало безумно жарко, и хотелось стянуть мешающую одежду, дав влажной коже остыть. Его губы вновь попали в плен чужих жадных и ненасытных губ, а в глазах стоял огненный цвет ликорисов. В паху приятно заныло, и Кою тихо простонал, чувствуя давление на эту область. Он вновь на мгновение распахнул глаза, ловя на этот раз взглядом знакомое лицо с темной повязкой на глазах.       Было горячо и душно, воздух раскалился и смешался с безумным запахом цветов, обжигая легкие и даря странную легкость и головокружение. В паху приятно ныло, доставляя боль, и хотелось большего. Кою непроизвольно ерзал на постели, постанывая от дискомфорта и приоткрывая рот в попытке вдохнуть раскаленный воздух. Он кусал покрасневшие губы, то и дело проводя по ним языком и увлажняя. Дыхание стало частым и тяжелым.       Он хотел открыть глаза и понять, что происходит, но не мог этого сделать. Казалось, что Кою находился под дурманом этого цветочного запаха и своих фантазий.       Чьи-то тонкие пальцы жестко вцепились в рыжие волосы, причинив легкую боль и придавая какой-то пикантности всему, что чувствовал Такашима. Это заставило его выгнуться на постели и простонать. Губы вновь оказались в плену чьего-то требовательно рта.       Кою нравилось это чувство безумия. Хотелось бесконечно наслаждаться горячим телом и требовательными губами. Хотелось той грубости, которую дарили чужие руки.       В паху горело огнем, и мужчина внезапно почувствовал, как стало горячо и узко. Он приоткрыл рот в немом крике и сильнее выгнулся, чувствуя еще большую узость вокруг члена. Было приятно ощущать обжигающее дыхание, смешанное с запахом цветов на своих губах. Кою выгибался навстречу, пытаясь рукой уловить двигающегося на нем человека, но все время промахивался, касаясь рукой воздуха. Он простонал и наконец смог открыть глаза. Лицо человека, занимающегося с ним сексом, никуда не исчезло. Сомнений не было, это был Руки. Он тяжело дышал, двигаясь на Кою и чуть приоткрыв покрасневшие пухлые губы. Лицо показалось мужчине еще более красивым, чем обычно, и он потянулся изящными пальцами к покрасневшим щекам заключенного. Кою коснулся горячей бархатной кожи и провел пальцами по мягким волосам, убирая упавшую на глаза челку. Кончиками пальцев следователь коснулся темной ткани повязки и очень медленно потянул ее вниз, освобождая глаза заключенного. Он был готов увидеть все, что угодно, но то, что увидел, заставило замереть. У Руки не было глаз. Глазницы были пустыми, словно зияющие черные дыры. Такашима пару раз моргнул и перевел взгляд на губы. Рот заключенного оказался неаккуратно зашит плотными нитками, и нежные черты лица вдруг заострились, а кожа стала бледной, словно перед ним был не человек. Руки приоткрыл рот, и кожа стала расползаться под нитками. Кою вскрикнул и дернулся.       Следователь подскочил на постели, тяжело дыша. В комнате действительно было темно, душно и витал приторный запах цветов. Такашима приподнялся на постели и включил ночник, тут же обшаривая взглядом комнату на наличие посторонних. Рядом никого не было, а сам мужчина так и лежал поперек кровати одетый. Он облегченно выдохнул и взглянул на время. На часах была половина четвертого ночи. Он поднялся с постели, и в паху вдруг неприятно заныло, что заставило мужчину удивленно опустить глаза вниз. Такашима был возбужден, а плотная джинсовая ткань доставляла дискомфорт изнывающему органу.       - Что за…!? – выдохнул удивленно следователь. Этого не могло быть, чтобы он возбудился из-за сна. Хоть он и был эротического содержания, но ведь… он видел Руки. Как такое могло быть? Конечно, Такашима не был гомофобом. Да и, признаться честно, не раз имел связь с мужчинами, когда пресыщался женщинами. Но ведь Руки совсем другое дело! Он убийца, да и вообще! Как бы странно это ни звучало, но Такашима возбудился, и наверняка оно так просто не пройдет. Может, у Кою просто давно не было секса? Да, именно поэтому ему приснился такой дурацкий сон, и он возбудился. Это объяснение вполне устроило мужчину.       Кою кряхтя поднялся с постели и кое-как добрел до окна, распахнув створки и впустив холодный ночной воздух. Дышать стало заметно легче. В ванной пришлось десять минут стоять под ледяной водой. Кою стучал уже зубами от холода, но возбуждение никак не проходило.       - Да что за нахер!? – возмутился мужчина, делая воду теплой. Ничего не поделаешь, но придется удовлетворять себя самому.       Такашима потянулся к паху и провел рукой по всей длине возбужденного члена. Он даже непроизвольно захныкал от такого постыдного положения. Сам мужчина уже не помнил, когда в последний раз этим занимался.       - Какой же стыд, блядь! – прохныкал он, продолжая водить пальцами по члену.       Возбуждение никак не хотело проходить, и Такашима закрыл глаза, воображая одну из своих любовниц, но и это не помогло. Воображение перескочило на любовников, но снова ничего. Следователь даже подумал о Ютаке, и эта мысль ему вполне понравилось. Он плотнее прикрыл глаза, представляя, что это не его рука, а изящные пальчики его нового солнечного напарника. Внезапно лицо Юты сменило нежное лицо заключенного, и воображение подкинуло совсем другую картину. Вместо своей руки Кою увидел эти пухлые губы сидящего перед ним на коленях Руки, которые плотно обхватывают напряженный орган, и Такашима вскрикнул, пачкая руку в сперме. Картина была настолько яркой, что еще несколько минут стояла перед глазами следователя.       - Пиздец, - простонал мужчина, сползая по кафельной стене на пол и открывая глаза. Взгляд зацепился за испачканную руку, с которой вода смывала следы недавнего удовольствия. Мужчина неотрывно следил за тем, как прозрачные капли воды смешиваются с белесоватой жидкостью и стекают вниз на кафельный пол, скрываясь в стоке.