Отпущение

Я прихожу в этот лав-отель снова и снова. Каждую неделю. В один и тот же день недели, в одно и то же время. Я уже не мог себе представить жизни без этого. Без отпущения… Заходя в комнату, я всегда чувствовал дрожь. Мурашки покрывали моё тело, а колени начинали подкашиваться. Становилось жарко, а сердце начинало биться слишком сильно, предвкушая начало. Я снимал галстук, который, как удавка, мешал дышать и ложился на огромную кровать. Это ложе занимало треть всей комнаты, по соседству с ней стояло что-то похожее на гинекологическое кресло, все было оформлено в красных тонах. Каждый раз, когда я приходил в эту комнату и ждал его появления, моя голова была забита самыми разными мыслями… И я, как бы ни старался, не мог выловить что-то внятное из этого сумбурного потока. Так и лежал, думая обо всем и, одновременно, ни о чем. Повязка… Это обязательный атрибут наших «занятий», за редким исключением, когда он сам надевает маску. Поэтому, когда наручные часы показали семь, я, надев повязку на глаза, сел на самом краю кровати. Входная дверь знакомо скрипнула и, через пару секунд, захлопнулась. — Ну здравствуй, ассс… Он растянул букву С, и я тут же сравнил его со змеем-искусителем. — Долго ждешь? Вроде бы обычный вопрос, но его властный голос говорит о том, что он уже в образе, и ответ должен быть соответствующим. — Нет, господин. — Это хорошо… — он встал совсем рядом, его горячее дыхание опалило моё лицо, отчего я вздрогнул, вызывая его смех. — Хорошая реакция. Сиди и не двигайся, и я вознесу тебя к звездам. Его ловкие пальцы коснулись скул, слегка поглаживая выпуклую часть тела, а дальше скользнули к губам. Приоткрыв их, он скользнул в горячий, наполненный слюной рот, обхватил язык и слегка надавил, вызывая стон. После, пройдясь по зубам, он вытащил уже мокрые пальцы и провел ими по шее, опускаясь к ключицам. — Как жаль, что ты не видишь себя сейчас со стороны. Такой нежный, робкий и … чертовски сексуальный. Наигравшись с ключицами, его руки ловко расправились с пуговицами на рубашке и по груди пробежался холодок. — Снимай рубашку и ложись на кровать. — Эти слова он сказал прямо на ухо, напоследок прикусив мочку. Ни секунды не раздумывая, я скинул с себя рубашку и лег на кровать. Справа от себя я услышал какой-то звук, а после почувствовал наручники, которые зафиксировали мои руки над головой, не давая возможности хоть как-то ими пошевелить. Почувствовав такую беспомощность, я испытал поистине незабываемое облегчение. Казалось, что он забрал все заботы и всю ответственность на себя, давая мне шанс ощутить свободу. — Какой прекрасный вид… — он сел прямо на мой живот и наклонился к лицу так, что я мог почувствовать его дыхание. Его губы были в миллиметре от моих, но при этом не касались. Мне уже очень хотелось почувствовать прикосновение его губ. — Хочешь, чтобы я тебя коснулся? Чтобы приласкал своими губами твои нежные сосочки, чтобы оставил на тебе свои засосы, чтобы я тебе отсосал… Последнее предложение он сказал практически одними губами, но от этого тихого и возбуждающего голоса я уже просто не мог оставаться спокойным. — Да, пожалуйста, господин. Я так хочу почувствовать вас. Прошу… — я практически скулил. — Как-то ты плохо просишь… Ну же, расскажи мне, чего бы ты хотел? — Прошу вас, господин, оближите меня всего, отымейте, сделайте со мной все, что захотите… Я весь ваш, пожалуйста, господин… — Ты прав, ты мой весь. Без остатка. Так уж и быть. Я покажу тебе рай и ад. Прямо сейчас. После этих слов его проворный язык скользнул в мой рот, вступая в яростную схватку с моим языком. Это был пылкий танец любви, наполненный обещанием грядущей боли и последующего удовольствия. Резко отстранившись, он слез с меня и, взяв что-то с тумбочки, встал рядом с кроватью. Секунду я слышал только свое учащенное дыхание. А потом моей кожи коснулось что-то чертовски горячее. Это был воск. Резкая боль прошла через пару мгновений, меняясь на что-то более глубокое и приятное. Потом была ещё капля и ещё. Мой мозг просто перестал воспринимать каждое прикосновение к коже по отдельности. Казалось, что я весь сгораю. Будто огненные цветы покрывали все моё тело. Я уже не помню, когда мои полукрики — полустоны заполнили комнату. Вскоре все прекратилось, его руки скользнули по моему торсу, усеянному воском. Он нежно гладил меня, пощипывал соски и целовал меня так страстно, что я уже начал терять связь с реальностью. — Что бы ещё сделать с тобой? Ты так «хорошо» себя ведешь, что наказать даже рука не поднимется, но… Ты же понимаешь, что сам заслужил это? Давай так: я бью, а ты говоришь за что, и так 5 раз. Ты готов? — Да, господин… Этот ритуал повторялся каждый раз во время их встреч. И причины были каждый раз одинаковыми, но я не мог ничего изменить, поэтому и наказание оставалось неизменным. Взяв в руки плетку, он аккуратно провел ею по моему паху, медленно поднимаясь к груди. Потом замах и резкая боль сковывает всё тело. Изо рта вырывается крик, а из глаз начали течь слёзы, которые тут же впитала в себя маска. — Я тебя не слышу. Ты что, хочешь ещё один удар? — Слабость, — мой язык заплетался, но я все-таки ответил. — Я слишком слаб. — Хороший мальчик. Что ж продолжим. Замах. Удар. Гордыня. Замах. Удар. Страх. Эгоизм. И последний удар. Я рыдаю уже не от боли, а от обиды. От осознания своей ничтожности. Комната заполнена моими рыданиями. — Ну же, говори. Это был последний удар. — Ты. Последний пункт всегда казался ему странным, но я все-таки настоял. Да, я искренне любил его, но боялся, что у нас ничего не получится. Так я причинял боль и себе, и ему на протяжении долгого времени. И даже самостоятельно разорвать этот порочный круг у меня не получилось. И поэтому я всегда считал себя виноватым перед ним. Даже сейчас он продолжает спасать меня, несмотря ни на что. — Молодец. Он отбросил плётку в сторону и поцеловал меня, поощряя за послушание. После он отстегнул меня от кровати. — На колени. Живо. — Да, господин. Он взял смазку и, намочив в ней свои пальцы, начал поглаживать моё отверстие. После чего он ловко начал проталкивать их в меня. Первый, второй, третий… Я не мог перестать стонать. Это прекрасное чувство наполненности, его пальцы, массирующие простату, его голос, шептавший мне на ухо всякие непристойности… Я утопал в этом… — Похоже, что ты уже готов… Хотя нет, ещё кое-что. Я почувствовал, как он начал проталкивать в меня что-то овальной формы. Когда оно полностью вошло в меня, я ощутил вибрации, исходящие от этого предмета. «Яйцо любви», так это у нас называется (вибратор на дистанционном пульте управления). Я застонал ещё сильнее. Мой член стоял колом и требовал немедленной разрядки. Я скулил, умоляя его прикоснуться ко мне, и мои просьбы были услышаны. — Хочешь, чтобы я потрогал тебя здесь? — его рука коснулась головки и аккуратно сжала её. После, он начал надрачивать мне, и вся комната поплыла. Казалось, что все сосредоточилось на этих неспешных движениях. Ещё пара минут, и я кончил, испачкав его руку и упав на кровать без сил. — Ты уже все? Ай-ай-ай, какой плохой мальчик. Смотри-ка, ты меня испачкал. Что нужно сделать? Я, собрав последние силы, приподнялся и сел напротив него с открытым ртом. Почувствовав, как его пальцы коснулись моих губ, я обхватил их и принялся исправно вылизывать пальцы. Я не видел его, но был уверен, что на его лице сейчас была довольная улыбка. Закончив с «чисткой», я напоследок прикусил его палец. — Ну, а теперь помоги мне кончить. И его рука легла мне на затылок, направляя в нужную сторону. Его член стоял колом и сочился предэякулянтом. Слизнув эту горько-сладкую капельку, я взял в рот головку и начал постепенно насаживаться. Задав медленный темп, я двигался, аккуратно играя языком с венками на члене. Через пять минут я понял, что он близок к развязке и начал ускоряться. Мне в горло брызнула горячая сперма, которую я с удовольствием проглотил. — Молодец, ты хорошо потрудился. А теперь отдыхай. Я закрыл глаза и начал засыпать. Перед тем, как заснуть, я почувствовал, как с меня сняли маску и аккуратно поцеловали в лоб.

***

Да, завтра всё будет как обычно. Школа, тренировка, друзья, ты… Но я буду знать, что через неделю, ты снова придёшь сюда.

***

Возможно, это глупо. Но однажды я не дам тебе уйти. Осталось только набраться смелости признаться. Скоро, очень скоро.