Особенности диет для фигуристов

Тодороки нравилось фигурное катание. Он любил эту гармонию музыки, спорта и грации. Надевая коньки, Шото забывал обо всём и полностью отдавался спорту. Мир Тодороки становился прекраснее на несколько часов: он чувствовал свободу. С фигурным катанием у него ассоциировалось много приятных воспоминаний из детства. Он помнил, как его сестра учила его стоять на коньках, как его братья держали его за обе руки, чтобы маленький Шото не упал, как Нацуо и Тойя шутили над ним, но главное — он помнил, как его мама была счастлива. Рей ярко улыбалась, наблюдая за своими детьми, подбадривала их и обнимала крепко-крепко, успокаивающе поглаживая по голове после каждой неудачи. Если бы Тодороки тогда знал, что счастье не может длиться вечно. Отец, заметив его потенциал в фигурном катании, запретил общаться с братьями и сестрой и начал постоянно забирать его на изнурительные тренировки. Тодороки поначалу правда старался угодить отцу. На своём первом соревновании он выложился по полной, заняв 2 место, на что Энджи сказал, что был разочарован. С каждым днём Шото всё больше походил на отца, и матери от этого становилось только хуже. Однажды она не смогла сдержать своих эмоций и выплеснула кипяток сыну в лицо. После Рей исчезла, а вслед за ней и последние остатки покоя в их семье. Тойя, как только поступил в старшую школу, сразу ушёл из этого «проклятого», как он сам сказал, дома, громко хлопнув дверью. Нацуо последовал за ним через год. Фуюми подолгу пропадала на работе, практически не появляясь дома. Остались только Шото и отец. С каждым годом становилось только труднее, тренировки были всё тяжелее, а ожидания всё выше. На следующий день после того как и сестра ушла из дома, Тодороки собрал сумку и сбежал к Нацуо в Токио. Только спустя год он вернулся на каток под началом Тошинори Яги, величайшего фигуриста в истории, установившего огромное количество рекордов, а также давним соперником его отца, которого он так яростно желал победить с помощью Шото. В свои двадцать два года за плечами Тодороки было не только множество побед, но и немало страданий, которые приносили напряжённые тренировки, нереальные нагрузки и строгие диеты. Но все эти трудности позволяли ощутить счастье, которое Шото чувствовал, стоя на пьедестале, восторг от правильно выполненного элемента. Несмотря на это, были моменты, когда радость достижений заслоняла горечь, вызванная чужими словами. Никто никогда не упускал возможности сказать, что он был похож на своего отца. Также талантлив. Также целеустремлён. Также холоден. И это только подливало масла в огонь. Казалось, ничего уже ему не поможет, но однажды лёд тронулся. Тодороки был жутко сонным в тот день, что заметил даже Бакуго, который, конечно же, не упустил возможности поиздеваться над «Двумордым». Яойрозу, единственный человек, которого Шото мог назвать другом, увидев его, порекомендовала не выходить на лёд. Обычно Тодороки прислушивался к её советам, и они его никогда не подводили, но тогда он пропустил всё мимо ушей и упал из-за того что неправильно надел коньки. Шото сразу же отказался от чьей-либо помощи и, прихрамывая на одну ногу, направился в медпункт, по пути размышляя о компенсации тренировок, что придется пропустить из-за травмы. Погрузившись в раздумья, он и не заметил, как оказался напротив заветной двери. Войдя в кабинет, Тодороки ожидал увидеть добрую старушку Шузэнджи, что работала у них довольно продолжительное время, но никак не молодого и довольно симпатичного парня, который что-то писал в толстой книжке, за столом. — Здравствуйте, Тодороки-сан, что-то случилось? — наконец оторвавшись от письма, спросил незнакомец. Тодороки, что до сих пор стоял в дверях, молча прошёл к кушетке и присел на неё. Повисла неловкая тишина. — Так… Что Вас беспокоит? — ещё раз тихо подал голос врач, на которого пристально смотрел Шото. Тодороки в конце концов оторвал свой взгляд от незнакомца напротив и задал единственный волнующий его на тот момент вопрос: — Простите, а Вы кто? Незнакомец остолбенел от такого прямого вопроса, но вскоре пришёл в себя: — Вы, наверное, не помните, но Тошинори-сан представлял меня неделю назад коллективу, — знакомый незнакомец подошёл к шкафу, где, по предположениям Тодороки, находились медкарты. — Я Мидория Изуку, новый спортивный врач. *** Через неделю они встретились вновь. Тодороки как раз выходил из раздевалки с поздней тренировки, когда заметил Изуку, который стоял посреди коридора и сверлил взглядом автомат с шоколадными батончиками. — Всё в порядке? — после долгих размышлений по поводу начала разговора всё же спросил Тодороки. Мидория вздрогнул, повернул голову через плечо и тяжело вдохнул: — А, это Вы. Здравствуйте, Тодороки-сан, — снова повернувшись в сторону автомата, с ноткой грусти произнес Изуку. — И всё же Вы не ответили на мой вопрос, — отметил Тодороки после затянувшейся паузы. — Да, всё в порядке, нет причин для беспокойства, — ответил Мидория так же обреченно. — Тогда почему Вы тут стоите? — полюбопытствовал Шото, пытаясь разглядеть, на что же так печально смотрел врач. Мидория опять вздохнул и признался тихим шепотом: — Я хочу шоколадный батончик. — Тогда купите и съешьте его, в чём проблема? — настороженно спросил Тодороки, на миг потеряв связь с реальностью. — Но тогда я предам Вас и всех на этом катке! — заявил Изуку, поворачиваясь к собеседнику. — Как это связано? — Я выписываю каждому особую диету и, если не буду придерживаться своей, стану чувствовать себя отвратительно, ведь столько людей верит мне. Это даже хуже предательства! — воскликнул Мидория на весь коридор, всплеснув руками, и снова отвернулся к автомату. Изуку глянул в последний раз на желанный батончик и снова повернулся к собеседнику, что так и стоял сзади, внимательно разглядывая шоколадку, словно пытаясь понять, что же в ней было такого особенного. — Как прошла тренировка? — спросил Изуку, всматриваясь в глаза Тодороки. — Ничего особенного, — отстраненно произнёс Шото, продолжая разглядывать автомат. — Как нога? — ещё раз попытался завести разговор врач. — Всё хорошо, — безэмоционально отозвался Шото, смотря в ответ на Мидорию, который, казалось, был напуган таким пристальным взглядом. Изуку неловко рассмеялся, будто скрывая то, как сильно он нервничал. — Я, пожалуй, пойду, Тодороки-сан. До свидания, — быстро проговорил Мидория, заходя в свой кабинет. — До свидания, — ответил Тодороки уже захлопнувшейся двери. *** — Яойрозу, мне нужна твоя помощь, — через несколько дней после инцидента с автоматом Тодороки всё-таки решил посоветоваться с его единственной подругой. — Можешь сломать мне ногу? Яойрозу выпала из реальности от такой просьбы, несмотря на то, что за время, что она знала Шото, она привыкла и не к таким заявлениям. — С тобой всё в порядке? — подала голос Момо после долгих размышлений. — Да. Просто один человек избегает меня, и я бы хотел узнать, что я сделал не так, а если я что-нибудь себе сломаю, то он уже не сможет уйти от разговора, — отчеканил Тодороки, до сих пор уверенный, что это идеальный план, который несомненно сработает. Момо вздохнула и недоверчиво посмотрела на Шото, пытаясь улыбнуться. — Просто попробуй поговорить с ним, не думаю, что ломать себе ногу — лучшая идея для начала разговора. Яойрозу сразу же куда-то ушла, оставляя фигуриста в раздумьях. *** Был поздний вечер, когда Тодороки, возвращаясь с тренировки, заметил знакомую фигуру, сильно походившую на Мидорию. Он сидел на качелях, качая ногой и над чем-то размышляя. Сначала Шото не хотел подходить, чтобы лишний раз не беспокоить своего нового знакомого. Однако, с другой стороны, он хотел бы узнать, почему Изуку избегал его в последнее время. Вспоминая совет Яойрозу и выбирая между разговором и переломом, Тодороки всё же решил подойти. — Здравствуйте, Мидория-сан. Изуку вздрогнул и повернул голову в сторону Шото, в ту же секунду его глаза расширились, а сам он уткнулся взглядом в землю под своими ногами. — Здравствуйте, — неуверенно ответил Изуку, изучая свои ботинки. — Прекрасный вечер, не так ли? — спросил Тодороки, пытаясь вспомнить, как разговаривать с людьми. Мидория согласился, поднимая голову вверх к небу, пытаясь высмотреть там звезды. Повисла неловкая тишина, и никто не знал, как продолжить разговор. Мидория вздохнул и произнес: — Простите. — За что? — изумился Тодороки. — За то, что избегал Вас. Я чувствую себя большим дураком. — Скорее всего, проблема была во мне, раз Вы избегали меня, — подметил Тодороки, предполагая, в чём же заключалась эта проблема. — Признаться честно, тогда у автомата Вы меня напугали своим пристальным взглядом, — Мидория поспешил объясниться, когда осознал, насколько грубо звучало сказанное. — Простите, это очень глупо, но потом мне было неловко попадаться Вам на глаза из-за моего побега. Ещё раз простите. Они вновь замолчали. — Что-то не удалось наше знакомство, — грустно усмехнулся Изуку, в первый раз за разговор посмотрев на Тодороки. — Может, познакомимся снова, я бы хотел подружиться с Вами. Сперва фигурист удивился от того, что кто-то хотел с ним подружиться, ведь его всегда сторонились, но затем прыснул в кулак от комичности ситуации. — Я не против, — ответил Шото. — Прекрасно! — воскликнул Изуку, спрыгивая с качели. — Мидория Изуку. — Тодороки Шото. — Другое дело, Тодороки-сан, — просиял Мидория, смотря на своего нового старого знакомого. — Прошу, не зовите меня так. Давай лучше перейдем на “ты”, не думаю, что у нас такая большая разница в возрасте, — Тодороки старался не пялиться на врача, как в прошлый раз, чтобы снова не напугать его. — Хорошо, Тодороки-кун, — лучезарно улыбнулся Мидория. — Я думаю, мне пора, на этот раз я не сбегаю от тебя, имей в виду. — Тогда до встречи, — кивнув, ответил Тодороки. — Увидимся, Тодороки-кун! — Мидория убежал, помахав на прощание рукой. Тодороки остался наедине с мыслью, что у него наконец-то появился ещё один друг. *** Тогда Тодороки мысленно молился всем богам, которых он знал, чтобы его никто не увидел. Он знал, на какой рискованный шаг он шёл, но обратного пути уже не было. Шото ещё раз осмотрелся по сторонам, выискивая знакомые лица, и наконец-то взял в руки желанную пачку собы. — Привет, Тодороки-кун! — послышалось сзади. Шото вздрогнул, узнав голос Мидории. Удача была не на его стороне. Тодороки обернулся, пряча пакет с лапшой за спиной. — Здравствуй, Мидория, — кивнул Тодороки, сжимая покупку за спиной. — Замечательный день, не так ли? — Шото предпринял попытку перевести тему разговора, чем вызывал лишь больше подозрений. — Да… Прекрасный день, — протянул Изуку и окинул собеседника недоверчивым взглядом. — Что у тебя за спиной, Тодороки-кун? — Ничего,— спокойно ответил Тодороки. — Абсолютно ничего. Мидория сощурился и попытался зайти за спину Тодороки, чтобы разгадать его страшную тайну, но Шото оказался проворнее, поворачиваясь к Изуку лицом. — Ничего страшного же не произойдёт, если ты скажешь мне, что ты прячешь за спиной? — Нет, — отходя назад и мотая головой в знак несогласия, ответил Тодороки. Мидория посмотрел на полку, возле которой пару секунд назад стоял Шото, и покачал головой. — Тодороки-кун, тебе нельзя есть собу, она очень калорийна, а это скажется на твоем обмене веществ... Как он и предполагал, Изуку начал читать лекцию о спортивном питании и диете, но Шото ведь просто хотел нормально поесть. Он погрузился в воспоминания о почти забытом великолепном вкусе обычной лапши, что была запрещена ему, но так и манила к себе цветастой упаковкой. — И таким образом… Ты вообще слушаешь меня? — Наконец обратив своё внимание на Тодороки, возмущенно сказал Изуку. Шото продолжал стоять неподвижно, сжимая в руках собу. — Тодороки-кун, это для твоего же блага, — строго проговорил Мидория, забирая пакет у Шото, но, увидев, как тот печально провожает пачку взглядом, Изуку выдохнул и вымученно улыбнулся. — С другой стороны, тебе теперь не придётся бежать вокруг стадиона, чтобы сжечь лишние калории. Это не особо успокоило фигуриста. Он продолжал грустно смотреть на собу, что была так близко, но так далеко одновременно. Это не ускользнуло от Изуку, который решил поддержать друга. — Не расстраивайся, Тодороки-кун, — Мидория взял его руки в свои и заглянул в глаза. — Это ради твоего же блага. Посмотреть в ответ было фатальной ошибкой Тодороки. Сердце заколотилось в два, если не в три, раза быстрее, а его самого будто прошибло током, позволяя лёгкому приятному чувству расползаться по телу. Мысли о лапше быстро растворились, уступая место мыслям о человеке, что стоял напротив и улыбался. Это был первый тревожный звоночек, не предвещавший ничего хорошего. *** Шото шёл с очередной поздней тренировки, когда увидел свет из приоткрытой двери в медпункт. Он немного этому удивился, ведь рабочий день Мидории должен был закончиться ещё пару часов назад. Тодороки не любил да и не хотел подглядывать, но всё- таки любопытство и неизвестное ему чувство, что обычно появилось только в присутствии Мидории, победили здравый смысл. Он медленно подошёл к двери и осторожно заглянул внутрь, до сих пор не осознавая, зачем он это делает. Шото увидел бардак на столе, с которым Изуку никак не мог справиться, постоянно заваливая его ещё большим количеством папок и документов. Перед беспорядком сидел Мидория, уткнувшись в свой телефон. Он на что-то восторженно смотрел, не переставая тихо бормотать. Тодороки наклонился поближе, чтобы разобрать хоть что-то из того, что бубнил Изуку. Напрочь позабыв о том, что он облокачивался на дверь, Шото упал, кубарем вкатываясь в кабинет. Мидория подпрыгнул в кресле от неожиданности, сжимая в руках мобильник. Тодороки, который до сих пор не понимал, что произошло мгновение назад, сидел у двери и смотрел на Мидорию с абсолютно спокойным выражением лица. — Ч-что ты тут делаешь? — спросил Мидория, который тоже не мог сообразить, что происходит. Изуку сидел, прижимая к себе телефон и наблюдая за тем, как медленно встаёт фигурист, отряхиваясь от невидимой пыли. — Я не знаю, — честно ответил Тодороки после долгого молчания. — Просто что-то внутри сказало мне так сделать. — Ты буквально вкатился ко мне в кабинет! — воскликнул Изуку, всплеснув руками. — Как? Почему? А главное — зачем? Тодороки промолчал. — Честно говоря, ты меня напугал, — так и не получив ответа, продолжил Мидория, вставая из-за стола и подходя к собеседнику, — С тобой всё в порядке? Не ушибся? — Нет, — коротко ответил Шото, переводя взгляд с пронзительных зелёных глаз на стол, заваленный бумагами. — Ты прости меня за беспорядок, всё никак не могу прибраться, — поспешил оправдаться Изуку, проследив за его взглядом. — Ничего страшного,— ответил Тодороки, наблюдая за тем, как Мидория пытался соорудить аккуратную стопку из стопок поменьше, разбросанных на столе. — Так что тебя сюда привело, Тодороки-кун? — спросил Изуку, пытаясь затолкнуть огромную кучу бумаг в шкаф. — Не знаю, просто решил зайти, — ответил фигурист, рассматривая тоненькую тетрадку, на которой аккуратными кандзи было выведено "Фигуристы. 13". Любопытство взяло над ним верх второй раз за день, и он открыл тетрадь. Его взору предстала целая база данных на множество фигуристов, среди которых он увидел и себя, чему сильно удивился. Взяв её в руки, он хотел прочитать, что Изуку написал про него, но из тетрадки выпала какая-то яркая бумажка. Подняв её с пола, Тодороки узнал на ней себя с прошлогоднего соревнования. К тому моменту Шото уже осознал, что Мидория интересуется фигурным катанием и профессиональными качествами фигуристов, хотя почему именно его фотография хранилась в его тетради, он не понял, ведь в прошлом году он занял только 3 место по Японии. Хотя по какой причине внимание со стороны Изуку было ему приятно, он тоже не понимал. Наконец обратив своё внимание на Тодороки, Мидория поспешил подойти к нему и выхватить тетрадь из его рук. Пытаясь справиться со смущением, Изуку хотел что-то сказать, но так и не смог, продолжая что-то бормотать себе под нос. — Прости, мне не надо было читать твои записи, это просто неуважительно по отношению к тебе, — сказал Тодороки, наблюдая за тем, как Мидория пытался что-то сказать. — Странное хобби, не так ли? — неловко рассмеялся Мидория. — Почему? Ничего странного здесь нет, — искренне ответил Тодороки. — Ты правда так считаешь? — Мидория облегченно вздохнул, переводя взгляд с пола на своего собеседника. — Да, — коротко кивнул Тодороки, подтверждая свои слова. — Кстати, почему у тебя там лежит моя фотография? — А? — выдохнул Мидория, стремительно краснея. — Твоя фотография…? Я просто анализировал твои навыки, да! — быстро кивая, попытался оправдаться Изуку. — Ладно, — кивнул Тодороки, огорчаясь из-за того, что Мидория был заинтересован в нём только как в фигуристе. Прежде чем Шото смог погрузиться в размышления, Изуку поспешил сменить тему: — Может, чаю? — предложил врач, снова открывая шкаф и беря в руки коробочку Сенча. — Не откажусь, — сказал Тодороки, присаживаясь на стул. В тот день они сидели допоздна, распивали чай и обсуждали всякие глупости. *** — Яойрозу, у меня проблемы, — заявил Шото перед тренировкой. — Что случилось? — Момо была не на шутку взволнована, всё ещё помня его предложение сломать ногу. — Я думаю, у меня тахикардия, — сказал фигурист, кладя руку на сердце. — Но я не уверен, сейчас я в порядке. Наверное. — С чего ты так решил? — удивилась Яойрозу. — В последнее время моё сердце очень сильно бьётся. Не думаю, что так должно быть, — объяснил Тодороки, всё так же держа руку на сердце, пытаясь разобраться, в порядке ли он. — Может, стоит спросить у Мидории? Именно в тот момент в голову Момо ударило осознание. Теперь она ясно видела, что на самом деле происходило. — Твоё сердце бьётся так быстро всегда или только в присутствии Мидории-сана? — понимающе улыбнулась Яойрозу. — При чем тут Мидория? — недоуменно спросил Шото, недоверчиво косясь на Момо. — В последнее время ты только о нём и говоришь. Ты не думал, что просто влюбился? — Момо продолжала улыбаться. — Не говори глупостей. Мы просто друзья, — отмахнулся Тодороки. — Друзья не пускают слюни друг на друга, Двумордый! — послышался едкий комментарий от Бакуго, который Шото решил проигнорировать. — Подумай над моими словами, Тодороки, — сказала она, вставая со скамейки и оставляя Шото в раздумьях. *** Чемпионат Японии был уже близко, так что Тодороки было некогда размышлять над тем, что сказала ему Яойрозу несколько дней назад, ведь времени хватало лишь на дорогу от дома до катка и обратно. За день до соревнования Шото был настолько вымучен морально и физически, что перспектива прилечь поспать прямо на катке уже не казалась ему такой странной. Наконец открывая дверь на выход и уже предвкушая тепло татами дома, он увидел Мидорию, что стоял у колонны. — Привет, Тодороки-кун! А я тебя ждал. Ты выглядел уставшим в последнее время. Всё в порядке? В один момент планы Шото поменялись. Теперь он был уверен, что татами могло и подождать. — Здравствуй, — кивнул Тодороки. — Всё в порядке, нет причин для беспокойства. — Это уже хорошо, — облегченно вздохнул Мидория, глядя на детскую площадку. — Может, тогда, пойдём на качели? Если ты хочешь, конечно, я тебя не принуждаю… — голос Изуку стих до тихого бормотания, которое было понятно только ему одному. — Да, почему бы и нет? — ответил Шото, наблюдая за тем, как Изуку уже стоял и улыбался, довольный его ответом. Мидория, ни сказав ни слова, быстро взял фигуриста за руку и повёл его в сторону площадки. Посадив Тодороки на качели, он утроился рядом и засмеялся. — Господи, чем мы занимаемся? В свои двадцать шесть лет вместо того, чтобы продуктивно работать, я качаюсь на качелях, — сказал Изуку, перестав смеяться и взглянув на ошарашенного Шото. — Я что-то не так сказал? Мировоззрение фигуриста кардинально поменялось в тот момент. Всё, в чём до этого был уверен Тодороки, оказалось ложью. — Двадцать шесть? Но ты же выглядишь, как ребёнок, — произнес Тодороки, до сих пор не веря в шокирующую правду. Мидория вспыхнул от этого заявления, закрывая лицо руками. Повисла тишина, которую через некоторое время решил разрушить Изуку. — Даже не знаю, комплимент это или оскорбление, но спасибо, — неуверенно проговорил Мидория, убирая руки от лица. — Но разве это было не очевидно? Я же врач всё-таки, Тодороки-кун. Они снова замолчали, думая каждый о своём. В итоге Мидория тихо подал голос. — Всё время хотел спросить тебя, Тодороки-кун, как фигуриста, как вам удаётся, — Изуку замолчал, подбирая нужное слово. — …танцевать на льду? — Я не знаю, — покачал головой Шото, пытаясь ответить на вопрос. — Это получается само собой. — Да ладно, должен же быть какой-то секрет, — притворно хитро произнес Мидория, смотря с прищуром на фигуриста. — Его нет. Я будто нахожусь в другом мире, не замечая никого. Я иногда даже забываю, кто я, чему я безмерно рад, — сказал Шото, закрывая ожог на лице. — Хотя бы ради этого я продолжу кататься. — Тодороки-кун, я не знаю, что у тебя случилось, но я хочу, чтобы ты знал, что ты потрясающий человек, — Мидория встал с качелей и подошёл к фигуристу, убирая его руку с лица. — Ты воодушевил многих людей, в том числе и меня. Прошу не переставай вдохновлять меня, — искренне улыбнулся Изуку, в то время как сердце Тодороки внушительно набирало темп. — Я думаю, мне пора, — сказал Мидория, посмотрев на небо. — До встречи, — произнес Мидория, уходя в незнакомом направлении. Внезапно он остановился посреди улицы и обернулся на собеседника: — Кстати, удачи на выступлении, Тодороки-кун! — Ты помнишь? — спросил Тодороки, не ожидая, что на его вопрос ответят. — Конечно, разве я могу забыть про чемпионат? — произнёс Мидория и продолжил свой путь. — Постой, ты придёшь на него? — громко спросил Тодороки, вставая с качели и наблюдая за тем, как Изуку поворачивается с улыбкой. —Ну естественно. *** Стоя около выхода на каток, Тодороки не боялся проиграть. Он боялся опозориться перед Мидорией. От напряжения в ушах крепко стучало, а руки тряслись от волнения. Шото не слышал ни единого слова из наставления Тошинори, судорожно выискивая Изуку среди толпы. — Пора, юный Тодороки, — на этих словах Тодороки очнулся, кивая. Он выехал на лёд под громкий голос диктора и крик толпы, до сих пор высматривая Мидорию. Началась музыка, и он наконец нашёл того, ради кого он здесь стоял. Изуку сидел на трибуне, смотря прямо на него, и сиял приободряющей улыбкой в ответ. Он будто отчаянно кричал о своих чувствах к Изуку, катаясь так, слово это был последний танец для них обоих *** Очнулся он уже на пьедестале с букетом в руках и золотой медалью на шее. Всё соревнование прошло мимо него, оставляя только страх упасть в грязь лицом перед Мидорией, что верил в него и его победу. Но даже когда он стоял на пьедестале, эта паника не оставляла его, пожирая изнутри. Хоть Шото и занял первое место, внутренние комплексы, голосом его отца, гадко нашептывали, что он не заслужил этого за его отвратительный выход. Страхи разрывали его на части. Тодороки, что прослыл человеком, которого не волновало мнение кого-либо, боялся разочаровать своего друга. Боялся так, что, как только он вышел в коридор, его затрясло сильнее, чем перед прокатом. Он боялся за то, что его единственный друг отвернётся от него. Он боялся за то, что этот танец был не достоин Мидории. Он боялся, что не заслуживал Изуку. Сжимая букет пёстрых цветов в руках до белых костяшек, Тодороки вышел на улицу, глубоко вдыхая, пытаясь избавиться от всех тревожных мыслей. — Тодороки-кун! — громко воскликнул кто-то, вырывая Шото из размышлений. Тодороки резко поднял голову на знакомый голос, сталкиваясь взглядом с Мидорией. — Это было потрясающе! — громко произнес Изуку, жмурясь и протягивая пачку собы. — Ты превзошел самого себя. — Но ты же говорил, что мне нельзя собу? — спросил Тодороки, недоуменно смотря на врача. — Сегодня можно, — ответил Мидория, хихикнув. — Я уже всё просчитал. — Я буду хранить её вечно, — серьёзно произнес Тодороки, складывая пакет в сумку. — Спасибо? Не уверен, что надо говорить в таких ситуациях. Кстати, — На этих словах Изуку отвел взгляд в сторону, словно не решаясь сказать. — Это, наверное, странно, но мне показалось, что ты что-то хотел сказать на льду, когда катался. Мидория закрыл лицо руками, продолжая говорить, но вскоре слова стихли до неразборчивого бормотания, которое перебил Тодороки. — Да, это так, — уверенно сказал он, наблюдая, как Мидория убирает руки от лица, — На самом деле я хотел сказать, что… Тодороки глубоко вздохнул, прежде чем произнести слова, что навсегда изменят его жизнь: — Мне кажется, что ты мне нравишься. Шото не знал, как люди признаются в своих чувствах, поэтому низко поклонился, протягивая помятый букет Изуку и совершенно не отдавая себе отчёт о своих же действиях. Мидория же выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок. Простояв несколько секунд неподвижно и наконец осознав ситуацию, он вспыхнул, но всё-таки принял цветы. Шото, почувствовав это, выпрямился, смотря на Изуку, который стоял в обнимку с букетом. — Тогда, — неуверенно произнес Мидория. — Я помогу разобраться тебе с этим, Тодороки-кун.