Naughty Girl

      Он уже начал срывать броню в ту минуту, когда вошел в лифт. Чертова штука такая медленная, что он может и сэкономить время. Так эффективнее. Он рвет пряжки на ремнях, пытаясь освободиться от ограничений, его все еще твердый член неудобно прижимается к его броне. Тяжелая, престижная броня – ничто иное, как металлическая тюрьма, удерживающая его внутри, каждая часть падала на пол с громким лязгом.       Шепард, его маленькая шалунья. Судя по словам членов экипажа, она стала более расслабленной, когда он вернулся на Нормандию. Сердце Гарруса наполнилось любовью, когда он услышал это от Лиары, и он наслаждался ее более игривой стороной, за которой он так скучал, когда они вернулись с базы Коллекционеров живыми. Особенно ему нравилось снова видеть ее улыбку. Она заслуживает времени, чтобы побыть счастливой. Может быть, однажды, когда эта война закончится и они наконец смогут уйти в отставку, они смогут просто жить и быть вместе, без высоких ставок на смерть, стучащих в их дверь.       Но в этот момент он предпочел бы использовать ее улыбающийся рот для более приятного дела. Ей не следовало оставлять его таким возбужденным и томимым жаждой в батарее. У него все зудело под пластинами, желая впиться в нее когтями. Его член твердый и жесткий сильно болит, и хочет оказаться в ней. Будь то у нее во рту или киске, неважно. Лифт, наконец, достигает ее каюты, и он небрежно пинает свои брошенные детали брони в небольшой проход к ее личной комнате, пытаясь в процессе снять сапоги. Он вернется и соберет свою броню позже, сейчас у него есть более важные дела, о которых нужно позаботиться.       Дверь в ее каюту открывается, и зрелище, которое предстает перед его ледяными, голубыми глазами, заставляет его член дергаться и зрачки расширяться. Он сгибает свои когти, и его глубокое мурлыканье начинает грохотать в горле. Он уже чувствует запах ее возбуждения. Это опьяняет.       Шепард сидит только в черном лифчике и трусиках на столе, скрестив ноги и прикусив нижнюю губу. Он на мгновение ошеломлен ее соблазнительной позой, ее грудь выпячена, а ее кремового цвета бедра скрывают то, что он желает больше всего. -"Достаточно долго." Она дразнит, приподнимая тонкую бровь.       Он рычит и не тратит время впустую, обращаясь к ней: "Я сказал, что тебе лучше быть обнаженной", он хватает переднюю часть ее лифчика и наклоняется так, чтобы кончик ее носа касался его пластин: "Это не голая". Он использует свои когти, чтобы разрезать переднюю часть, и делает то же самое с ее трусиками вокруг ее пышных бедер, изодранная ткань мягко падает на пол. - "Гаррус!" Она кричит, прикрывая грудь, хотя почему он не знает. Он видел их много раз: "Это был хороший бюстгальтер!"       Он пожимает плечами: "Я куплю тебе еще один, когда мы доберемся до Цитадели". - Он мурлыкает, когда отрывает ее руки от ее забавных сисек: "Я могу помочь выбрать несколько действительно хороших".       Она пытается нерешительно ударить его по плечу, но он хватает ее руки и заставляет опереться ими на стол: "Не надо. Продолжим." Он видит, как у нее перехватывает дыхание, когда она подчиняется, и он злобно ухмыляется. На поле битвы она - его командир, и он подчиняется каждому ее приказу, но здесь, в уединении ее каюты, Гаррус - тот, кто берет на себя ответственность. Она никогда этого не признает, но ей нужно, чтобы он иногда снимал этот груз с ее плеч, и он более чем рад помочь.       Он чувствует острый запах ее возбуждения, когда он кладет руки ей на колени и раздвигает ее ноги, его голубые глаза отрываются от ее открытой киски обратно к ее покрасневшему лицу, ее щеки были красными. Она краснеет? Лучше не упоминать это. Она все еще может надрать мне задницу.       Он высовывает свой длинный язык, чтобы лизнуть слева нижнюю челюсть, прежде чем встать на колени перед ней. Она пахнет божественно, и он не может дождаться, чтобы погрузить свой язык внутрь нее и ощутить ее небесную сладость. Он держит ее ноги открытыми, поэтому ее бедра лежат на столе. Действительно гибкая.       Он лижет путь вверх по внутренней стороне ее правого бедра, пропуская там, где ее нога встречается с ее талией кончиком языка, а затем проводит линию вниз по другой. Она извивается в его объятиях, стремясь к еще большему контакту.       Гаррус смотрит в ее прекрасные зеленые глаза, проходясь мокрым языком по ее половым губам, и Шепард заметно дрожит от тихого стона. Он стонет от ее восхитительного вкуса и прекращает дразнить, страстно желая еще больше ее острого нектара. Он засунул язык в ее влагалище так далеко, как только смог, ища это единственную скрытую точку глубоко внутри нее. Он несколько раз попал по ней, прежде чем вытащить язык и сосредоточиться на ее маленьком клиторе, метаясь вперед и назад по скользкой жемчужине.       Маленькая самка в его лапах начинает дрожать, маленькие судороги и стоны становятся все более и более беспорядочными. Черт, это было быстро. Я должен поработать над этим. Она протягивает руку и хватает его за затылок, царапая ногтями по чувствительному месту под его гребнем. Его глаза резко закрылись, и он застонал, прижав одну руку к своей бешеной эрекции, все еще напрягающейся в его костюме, нуждаясь в облегчении. Его челюсти трепетали на ее бедрах, вызывая мурашки по коже.       Гаррус поспешно проводит несколько раз по её пульсирующему клитору, затем погружает свой язык обратно в ее влагалище, толкая туда-сюда, проходясь по этому месту снова и снова, пока она не откидывает голову назад и не вопит. Ее ноги безудержно дрожат, пытаясь сжаться вокруг его головы, а внутренняя часть ее киски спазмирует вокруг его извивающегося языка.       Его стержень невероятно тверд в своей тканевой тюрьме, и Гаррус быстро встает и отбрасывает эти чертовы штаны, прежде чем снова встать между ее ног, ее потные конечности все еще дрожат вокруг его талии.       Он хватает ее бедра и подгоняет ее ближе к краю стола, так чтобы ее задница оторвалась от металла, все еще удерживая ее в своих руках. Как только она оказывается там, где он хочет, он быстро поглаживает свой жесткий синий член и подает его в ее мокрое, все еще пульсирующее лоно.       Она чувствует себя невероятно. У нее все мышцы мягкие и скользкие. Жидкость от ее возбуждения и оргазма помогает плавно скользить ему внутрь и наружу, издавая влажный, абсолютно неприличный, шлепающий звук, доносящийся до его слуха. Он входит в нее на несколько дюймов и вытаскивает, затем каждый раз засовывает назад еще на несколько дюймов глубже. Как бы он ни был возбужден, он все еще довольно большой по сравнению с ее маленькой вагиной и не хочет причинять ей боль. Как только он входит в нее на всю длину, он приостанавливает себя, ожидая, пока она не приспособится к его размеру.       Ее ноги обвивают его талию, ее пятки впиваются в его задницу, сигнализируя, что она готова. Он медленно вытаскивает член, затем резко входит обратно в нее, начиная мучительный ритм. Он разрывает зрительный контакт с ней, когда смотрит вниз, наблюдая, как он засовывает свой член в нее, губы ее красивой киски растягиваются, чтобы приспособить его в стальной обхват.       Он скрипит зубами с возбужденным взглядом, рыча: "Духи, ты узкая, Шепард". Шепард издала пронзительный всхлип, стараясь вовремя пошевелить бедрами: "Ты такой большой. Так глубоко, Гаррус." - "Черт, Шепард", - хрипел он, особенно при резких и глубоких толчках, - "Ты такая красивая". Она безумно усмехается на его комментарий, закрывая глаза и откидывая голову назад, когда он бьет ее своими бёдрами. Он сгибает свои колени и толкает свои бедра грубо внутрь нее, держа себя в руках, вытягивая член лишь на несколько дюймов, а затем резко толкаясь, его пластины шлепают ее по ушибленной плоти.       Ее верхняя часть спины ударяется о стекло, ее витрина с корабликами дрожит от каждого движения его бедер. Она хватает грудь, сжимая соски и грубо сжимая сиськи. Они подпрыгивают с каждым толчком, и он загипнотизирован этим эротическим видом. Он никогда не находил грудь привлекательной, пока не встретил Шепард. Одна из многих замечательных вещей, с которыми она познакомила его.       Ее голова дергается взад и вперед: «Пожалуйста, малыш! Пожалуйста, пожалуйста!" Он не уверен, за что она умоляет, и он догадывается, что она тоже этого не знает, ее бормотание превращается в беспорядочные стоны и она скулит для него. Его когти впиваются ей в талию, и он прижимает ее к себе еще сильнее, глубоко проникая в ее мокрую киску, ударяя о единственную точку, заставляющую ее выкрикивать его имя. Ее тупые ногти врезаются в его шкуру на предплечьях, когда она откидывает голову назад и издает крик, который он уверен, что весь корабль может услышать.       Ее крошечная киска судорожно сжимается вокруг него, и он полностью теряет себя в сокращениях ее сжимающихся мышц. Он издает дикое рычание и толкает свой жесткий член так глубоко, как только может, засовывая в нее свой набухший узел и кончает с оглушительной мощью, ослепительный свет вспыхивает в его видении, и все ощущения указывают на то, где они связаны. Нити его липкой, горячей спермы вырываются из его члена прямо в ее утробу, наполняя ее киску до такой степени, что та пытается вытечь вокруг его узла. Если бы она была турианкой, она, несомненно, была бы уже беременна. Мысль о том, что она будет с его ребенком, заставляет забегать мурашки по его спине, и он все больше вдавливает свои бедра в ее. Лучше всего оставить эти мысли, когда за дверью каюты не будут бушевать война и жнецы.       Оба тяжело дышат, он поднимает голову и смотрит на ее потное лицо, которое искажается смесью эйфории и бреда. Он не может не отразить ее экстаз, громко мурлыкая, почти стуча своими зубами во рту.       Она подносит руку к его гребню, царапая там чувствительную плоть и сближая их лбы. -"Я люблю тебя." – шепчет она, затаив дыхание.       Его мурлыканье углубляется, и он чувствует, как будто его сердце разрывается, когда он прижимается к ее виску, чтобы быстро лизнуть ее, как котенок, когда она хихикает и извивается в его объятиях. Он заходится смехом, притягивая ее тело к себе, когда она обнимает его за шею: "Я тоже люблю тебя, Шепард".