Самый вкусный пирог

Плавно и мирно протекал воскресный день в доме Селестины Скрипт, никакой суеты и нервотрепок. Единорожка в данный момент заканчивала ночную сорочку для своего клиента, осторожно покручивая ручку швейной машинки и контролируя идущий под лапкой шов. Ее глаз давно привык к такой кропотливой работе, поэтому ни малейшего напряжения Сима не испытывала. Напротив, она работала спокойно, будто шила для себя. Конечно, пони заботило состояние сшитого ею заказа и ей хотелось положительного результата, но нужды переживать не было. Времени было достаточно, получить заказ клиент должен завтра по договору. Да и это был последний штрих в работе Селестины. Осталось лишь распаривателем снять с сорочки ненужные ниточки, и дело в шляпе. Легонько, но метко убрав лишнее, Сима оценивающим взглядом оглядела сшитую ею одежду, выглядевшую если не превосходно, то замечательно! Убедившись в этом, кобылка, довольная своей работой, кивнула и отложила заказ в надежное место, чтобы до завтрашнего дня с ним не случилось ничего плохого. - Я не мешаю? – серая мордочка ее отца заглянула через дверь ее комнаты. – Просто когда я ушел отдавать переводы, ты сидела над своей работой. Возвращаюсь, а ты все сидишь! Это правда: Вриттен так же сегодня работал, занимаясь переводом новых романов. Но свою задачу серый единорог выполнил пораньше, ибо сроки сдачи работ держали его в крепких тисках; последний день сдачи был назначен на сегодня, а не на завтра, как у Симы. Неудивительно, что Вриттен отправился на работу сегодня, чтобы не оказаться лишенным половины зарплаты. И да: Сима так же хотела закончить работу быстрее, поэтому работала, хоть и расслабленно, но, не поднимая головы. Отец надеялся, что к моменту его возвращения домой она закончит. - Нет, все в порядке, пап. Я уже закончила, клиенту понравится, - она сладко зевнула, потянулась и подошла поближе к отцу. - Ты отнес переводы? - Ага, совсем уже замучили со своими иностранными текстами. Да, грифоны на своих древних языках пишут весьма презентабельно, я иной раз источник вдохновения у них черпал; но зачем писать таким образом, что нельзя адаптировать на язык пони?! Только за это я ненавижу переводить с языка грифонов! - Ты же знаешь этих грифонов. У них, чтобы перенести смысл на наш язык, придется постараться и попотеть. И ты с этим прекрасно справляешься, папа, - она подошла к нему поближе и обняла. Вриттен с улыбкой на мордочке обнял дочь в ответ. Вдруг раздался звук в дверь, прервавший этот момент объятия отца и дочери. Странно, наша маленькая семья не ждала никого в гости. Это, конечно, могли бы быть Рейн или Сонг – лучшие друзья Симы, с которыми она любила проводить время – но даже они не имеют наглости вот так без предупреждения стучаться к ним. У Вриттена как друзья выступали Комет Тейл и Лаки Кловер, но и их никто не звал. Сима решила открыть и, подойдя к двери, осторожно ее отворила. - Ну, привет, маковка! Селестия милая, растешь не по дням, а по часам! Будто только вчера была вот такой крошечкой! - Бабушка Флаффи Фезер! Здравствуй! - воскликнула Селестина и крепко-крепко обняла ее. Флаффи начала, хихикая, легонько отталкивать внучку, ибо негоже вот так стоять в дверях и даже не пройти в дом, закрыв за собой дверь. Не желательно, что бы соседи подслушали их разговоры. Пожилая, но бодрая пони вошла, когда Сима, наконец, ее освободила от обнимашек. Хватка Селестины, особенно в объятиях, сильна не по кобыльим меркам сильная. Что уж там, она и отца могла б, теоретически, задушить, если б того пожелала. - Все такая же веселая и добрая - это моя внучка! – потрепала ее Флаффи по голове. – Но что-то худышка; косточки так и выпирают из-под шкурки! Так-с, где этот твой не умеющий готовить отец, хм? Вечно прячется от меня, совсем совесть потерял, ай-яй-яй! Вриттен, не сразу отошедший от приятного сюрприза, вышел и мягко поздоровался с матерью. Он, конечно, был рад ее увидеть, но вот последние ее слова задели самолюбие серого единорога. Хоть он и чувствовал, что мать не со зла это сказала и что это ее очередные безобидные приколы, но гордыня жеребца не позволяла смолчать. - Мам, я все понимаю, но готовить я умею, к твоему сведению! – заявил он, распушив от гнева свой хвост. – Ты вечно меня этим попрекаешь. Да и к тому же, никакие косточки не выпирают. - Бабушка, папа очень хорошо готовит! Копытца оближешь! – заступилась за отца Сима. Флаффи рассмеялась, заботливо, но строго глядя на сына. - Да знаю я, знаю. Вот только сейчас припомнилось мне кое-что. А ты не забыл, Вриттик, как чуть не сжег дом? - Мам, мне было лет одиннадцать! И хватит мне об этом напоминать! – возмутился Вриттен. – И вообще, я уже сколько раз просил меня этим глупым сокращением не называть. Мое имя – Вриттен. - Ой, а когда тебе было лет восемь или девять, ты ой как любил, когда я тебя называла ласково «Вриттик». Таким миленьким в те моменты был! - Подожди, бабушка, - перебила ее Селестина, - что папа сделал? – Сима ошеломленно переводила взгляд с отца на бабушку. Вриттен, поняв дальнейший ход событий и не пожелав в нем присутствовать, ушел на кухню. Флаффи подошла вплотную к внучке и начала шептать ей на ушко: - О, это был тот еще случай! Кроха Вриттен хотел приготовить пирога, да только не учел, что готовить и читать – не самые совместимые вещи. И вот твой отец поставил пирог в духовку и, зачитавшись каким-то автором, бросил полотенец прям туды! А он все продолжал читать, и лишь потом этот балбес заметил, что тряпочка-то полыхала огоньком! Благо, хоть соображалка работала верно и четко, он потушил горевшее полотенце. Спасибо, что дом не спалил, сынок! – крикнула последнее предложение, хихикая, Флаффи на кухню. Вриттен лишь громко проворчал, а Сима усмехнулась. - Уже тогда решил стать писателем, и, можно сказать, с пеленок интересовался литературой. А ты, Симочка, в него пошла: уже в дизайнеры годишься, да какие одежонки хорошие шьешь! Еще чуточек, и до Мейнхэттена твои коллекции дойдут! Стремись, милая. - Хи-хи, спасибо, бабушка. Я очень стараюсь, чтобы ты была горда мною. Отношения Вриттена и Флаффи, как становится ясно, были весьма своеобразны: мать любила немного подтрунивать над сыном, слишком невосприимчивым для подколов. У последнего с раннего детства были проблемы с юмором, вот Флаффи хотела немного расшевелить сына, сделав его более веселым и склонным к шуткам. Вот только Вриттен воспринимал все слишком серьезно и не мог смеяться над ее выходками, как бы, возможно, сам ни хотел. Юмор у него скорее выходил на бумаге, когда необходимо разнообразить свое творчество лексическими приемами, создающими забавную атмосферу. А вот с шутками в реальности у него были некоторые проблемы, поэтому анекдоты Сима рассказывала ему крайне редко. Это объясняет, отчего Вриттен не отнесся к стебу Флаффи так же хорошо, как его дочь. Да и многие визиты бабушки были схожи с этим. Но единорог, конечно, любил свою мать и знал, как его дочь любила бабушку. Их общение и хихиканья грели его сердце. - Вот и хорошо, внучка. Ладненько, сейчас я приготовлю вкусный ужин, и наконец твой папа поймет, что надо перестать упрямиться и признать, что моя еда все-таки повкуснее. Не думай, Симочка, что я хочу оскорбить его; я лишь хочу его раскрепостить, пусть подуется чутка. Ему будет полезно, хе-хе. А моя еда его только порадует, - сказала Флаффи последние слова шепотом и направилась вместе с Симой на кухню. Идя по коридору, бабушка рассказывала внучке, что собиралась сделать какой-нибудь сочный пирожок, от которого слюнки так и будут течь. Сима вызвалась помогать ей, на что Флаффи одобрительно кивнула. Вриттен, услышав эти слова и не поняв иронии, вновь рассердился и решил покончить с этим. Тот факт, что мать начнет хозяйничать в его доме и, как он ошибочно считал, позорить его в глазах дочери, не позволял ему спокойно сидеть и наблюдать за происходящим. В конце концов, кто тут хозяин? Именно, он! «Да ни за что! Я не позволю ей и на метр подойти к плите, пока я здесь!» - пронеслось у него в голове. Он встал перед кухонным столом и топнул копытом, глядя пристально в глаза матери. - Нет уж, мам. Я предлагаю следующее: ты и я. Соревнование по готовке. Сейчас! – заявил уверенно он. По его взгляду было очевидно, что Вриттен не шутил. Да и он в принципе был далеко не шутник. Сима напряженно поглядела на него, предвкушая что-то нехорошее. Флаффи лишь рассмеялась. - Вриттен, чего это ты затеял? Зачем соревнования какие-то глупые? - Я докажу, что готовлю лучше тебя! И теорию о том, что ученик может превзойти учителя, раз уж на то пошло. Мне уже надоело слышать в свой адрес, что я не хорош в готовке и что не могу нормально накормить дочь. - Что ты! Да я ж, любя, Вриттен! Ну что ты, в самом деле? – развела копыта Флаффи. – Что, и посмеяться нельзя? - Говори что хочешь, а я от своего не отступлю. Либо даешь соревнование, либо я просто не подпущу тебя к плите. Пора решить, кто из нас лучше говорит. - Взрослый пони, а упрямый до чертиков! Умудрилась же я вырастить такого упрямого сына! Вриттен понимал: он может получить отказ в битве кулинаров. По ее огласкам он четко видел, что маме не особо хочется участвовать в соревновании. Но он был ее сыном, а значит, знал мать как свои четыре копыта. Надо найти какую-то точку, чтобы зацепить ее самолюбие, как она его – заявление о неспособности готовить. И, к его счастью, Вриттен сообразил, где находится эта точка. - Просто признай, что ты боишься мне проиграть, мам, - улыбнулся хитро он Флаффи. Эту улыбку она увидела впервые, и поэтому в теле бабушки разожглась лихорадочная жажда победы. Вриттен таким дерзким заявлением разжег огонек в ней, готовый разрастись до пожара. Он попал в ту самую точку, не прогадал. Ой, зря ты это сделал, единорог, ой зря! - Так вот к чему ты это все затеял, парень, - Флаффи подошла вплотную к нему, ее нос коснулся его. Их усмехающиеся взгляды были устремлены друг в друга. – Вызов принят. Выясним наилучшего повара среди нас. Что предлагаешь говорить, сын? - Пирог. Яблочный пирог. Я как раз недавно яблок целое ведро купил, - язвительно и насмешливо объяснил Вриттен, указав на кладовку, полную этих замечательных фруктов. - О-хо-хо, это чудесное предложение. А Симочка у нас будет судьей! - Агась; верно, дочка? Оба глянули на самую младшую пони среди их семьи. Сима под их горящими глазами лишь кротко кивнула, хотя на самом деле ей вовсе не хотелось портить такой хороший семейный день напряженными и полными плохой энергетики соревнованиями. Но как бы ни хотелось, отменить битву кулинаров у нее нет шансов. Чтобы не мешать отцу и бабушке, Селестина вышла на улицу и уныло побрела по Понивиллю. Как она сможет оценить их пироги, если ей нравится и бабушкин вариант, и отцовский? А если единорожка назовет одного из них, второй обидится. А обижать кого-то из членов своей семьи ей хотелось меньше всего, поэтому Сима была без понятия, как поступить. Единорожка и предположить не могла, что визит бабушки обернется таким поворотом. А еще ей нужно готовить животик для дегустации, то есть нагулять аппетит. Это еще одна причина, почему она не осталась дома. Но что Селестине делать с бабушкой и папой? - Эй, Сима! - Сима! Мы здесь! Услышав свое имя, единорожка обернулась и увидела летящих к ней Сонга и Рейн. Пони поздоровалась со своими друзьями и решила поделиться своей печалью, рассказав о том, что затеял ее упрямец-отец. Рейн и Сонг обняли ее, поддерживая. - И теперь я даже не могу представить, как мне быть судьей у бабушки и папы. Если я скажу, что одно блюдо вкуснее другого, то создатель другого блюда расстроится! А они и так редко общаются и то, с трудом. Ссор им только не хватало, - закончила говорить Сима и задумалась, как и ее друзья. Все думали, как помочь единорожке. Вдруг Сонг расправил крылья и цокнул копытом. Сима и Рейн, удивившиеся этой выходке, глянули на него. - Девчата, да ведь это глупое соревнование! Никто не готовит яблочные пироги лучше, чем Эпплджек! Она на то и Эпплджек, в конце концов! - И что ты хочешь этим сказать, Сонг? – спросила Рейн. - А то, что можно попросить ее сделать яблочный пирог вместе. Это будет пирог Симы! Ну, знаете: она тоже участница этого соревнования. И, оставив обоим с носом, никаких ссор не возникнет! - А ведь это может сработать! – воскликнула Сима. - Да, что твой отец, что бабушка с Эпплджек уж никак не смогут тягаться! Они могут быть талантливы в чем угодно, но не в готовке яблочных пирогов! Сонг, ты гений! - Стараюсь, - усмехнулся оранжевый пегас. - Тогда вперед на Яблочную Аллею? - Ага. Кто последний окажется на месте, тот испорченная морковка! – крикнула Рейн и умчалась, за ней замахал крыльями с усмешкой Сонг. Сима рассердилась на жуликов и побежала что есть мочи, не желая проиграть. Поскольку у Сонга и Рейн были крылья, испорченной морковкой оказалась Сима. Пегасы уже минут десять ждали, когда выбившаяся из сил единорожка добежит наконец до Яблочной Аллеи. Увидев ее запыхавшуюся и вспотевшую, жулики начали хохотать во все горло и называть ее «Симой-морковкой». Сима не смогла сдержаться, и друзья повалились на траву, смеясь. Какие же они все-таки были хорошие друзья! - О, чего это вы угараете со смеху, поняши? – к ним подошла Эпплджек, прервав их дружеский смех. – Неужто тут ярмарка веселья проезжала неподалеку или как? - Здравствуйте, мисс Эпплджек! – поздоровались пони. – Нам нужна ваша помощь. Мы вас случайно не отвлекаем? - Не, все окей. Мы уже с утречка закончили сбивать яблоки. Мы так быстро все сделали, что братец мой, Биг Мак, даже успел помыть свой плуг! Ну, а помочь я всегда рада! – пони-ковбой поправила свою шляпу. - А чего стряслось? Надеюсь, ничего плохого? - Не совсем, мисс Эпплджек. Видите ли, моя бабушка и мой отец устроили битву поваров, чтобы определиться с самым умелым, а меня назначили судьей. Но… я бы хотела тоже поучаствовать и показать им, что они оба чудесно готовят. А с вашими пирогами они точно угомонятся! - У нее такая, необычная семейка, - добавила к словам Симы Рейн. - Нам позарез необходима ваша помощь, мисс Эпплджек, - высказался Сонг. Эпплджек, секунду подумав, улыбнулась и кивнула головой. - Ну, раз такое дело, считайте, я с вами! Да и я всегда рада поделиться своими яблочными пирогами! И-и-иха, тогда к чему мельтешиться? За мной, поняши! Пони помчали за пони-ковбоем на Яблочную Аллею, едва поспевая за Эпплджек. Деревья в саду росли крепкие и сильные, на зависть всем. В курятнике клевали зерна курицы, а петух оценивающе следил за ними. В грязи валялись свинки, довольно хрюкая, а собака Вайона дремала на солнышке, видя во сне лакомую косточку. У Эпплджек много обязанностей, которые ложились на ее плечи, ибо поддерживать гармонию на ферме дано не всем. Но она была только рада, что благодаря ней Яблочная Аллея процветает, и каждый пони может насладиться глотком свежего яблочного сидра и куском прекрасного яблочного пирога. - Вы такая молодец, мисс Эпплджек! Ферма – настоящее чудо! – сказала Сима, оглядывая все круглыми от восхищения глазами. Яблочная пони, услышав это, чутка покраснела. - Спасибо, сахарок! Сонг, Рейн, достаньте из амбара парочку сочных плодов. А мы с тобой, Сима, пока тесто заготовим. Вот увидите, самый наивкуснейший пирожок выйдет! Сама Селестия поцелует, хе-хе. Благодаря слаженной работе пони работа шла как по маслу: пегасы принесли самые лучшие яблоки, пока единорожка и пони-ковбой месили тесто. Затем они поставили пирог в духовку; через сорок минут прозвучал таймер, означавший окончание выпекания. Эпплджек, держа во рту тряпочку, осторожно вытащила пирог из духовки и поставила на окно, чтобы он немного приостыл. - Следите за пирогом, а то тут иногда пробегает голодная Пинки Пай, хе-хе! – усмехнулась Эпплджек. Пирог выглядел восхитительно, и пах блаженно, - и да, сами его по дороге не съешьте! - Будем особо сдерживать сладкоежку Сонга! Он тот еще любитель пирогов, но при этом умудряется быть стройным, как кипарис! – пихнула Рейн друга в бок, на что тот насмешливо показал язык. Все хихикнули. - Спасибо вам большое, мисс Эпплджек. Вы очень мне помогли, - обняла яблочную пони Сима. - Да не за что, рада быть полезной! Удачки там! Пегасы и единорожка донесли до дома Симы вкусный пирог, после чего пегасы улетели по домам. Сима вошла в дом и направилась на кухню, пряча выпечку за спиной. На кухне она застала следующую картину: Флаффи и Вриттен стояли около духовки, в которых выпекались их пироги. На бабушке был прелестный фартук, а Вриттен был весь в тесте. Он что, головой замешивал тесто? - Сынок, у тебя в гриве тесто. Буду надеяться, что в твоем пироге мы не найдем фиолетовых волос, - заметила Флаффи, начав отряхивать его. Вриттен лишь уклонился и подставил голову под кран, включив теплую воду. Когда его грива была вновь чистой, он отряхнулся и начал соскребать подсохшее тесто с рога. Очистив магический инструмент, Вриттен помыл хвост. - Это потому что я тебе отдал фартук, мам. И не так уж сильно я в тесте испачкался! - Да раковина едва не забилась тестом, парень! Это еще больше показывает, кто из нас двоих самый лучший повар, хи-хи! - Да хорош! О, Сима вернулась. Нагуляла аппетит? Сима вместо ответа резко развернулась и поставила свой пирог на стол с характерным грохотом. Обалдевшие Флаффи и Вриттен лишь в непонимании моргали. - Внучка, ты чего затеяла? - Что это за шутки? И что это за пирог? Сима, вновь смолчавшая и будто не замечавшая их, магией взяла две вилки и наколола на них кусочки пирога и отправила отцу и бабушке их в рот. Те прожевали и тут же встали в ступор. Их зрачки увеличились, а рот наполнился слюной. - Это… - Так… - Вкусно! – одновременно проговорили они, взяв вилки и начав уплетать пирог, к ним присоединилась Сима. Как же Эпплджек потрясающе готовит! Такого удивительного вкуса Флаффи и Вриттен точно не ожидали. - Итак, кто же победил в битве кулинаров? – спросила с ухмылкой Сима. Вриттен и Флаффи переглянулись и кивнули. - И первое место в битве кулинаров получает Селестина Скрипт! – воскликнули они. Сима засмеялась и сказала, что она бы не смогла испечь такой пирог без помощи Эпплджек, поэтому первое место она предпочла отдать именно ей. Отец и бабушка не перечили и лишь стыдливо прятали глаза, когда Сима им напомнила, как они пытались уделать друг друга. - Глупо было с моей стороны предлагать эту затею, извините, - сказал Вриттен. – Я и впрямь чересчур разупрямился. - Да и моя тут есть вина, сынок. Не стоило тебя так обидно поддразнивать, - извинилась Флаффи. Все обнялись и продолжили есть пирог победителя. Сима обрадовалась, увидев своих отца и бабушку вновь сплоченными и дружными. Именно такую семью она любила и именно такой она дорожила. Увидев возвращение мира между Вриттеном и Флаффи, Сима почувствовала на душе тепло и радость.