Kill me, I'm a monster

Kill me I'm a monster You made me cruel but I'm not a failure. Kill me I'm a monster I beg you now cause I'm not a killer. Heal me I'm a monster You spill my blood cause I'm just a dreamer Kill me I'm a monster You made me cry it will soon be over AWIM - Kill Me

***

Когда Геральту предложили работу, он не думал, что возникнут сложности. Полнолуние. Жуткий волчий вой. Разодранные в клочья люди. Обглоданные тела. Что может быть проще оборотня? В первый день полной луны, вечером, когда уже сгущались сумерки, ведьмак приехал в деревню – небольшую, затерянную среди дремучих лесов. Он едва успел добраться до дома старосты в самом центре поселения, как вокруг уже собрались жители, окружили Плотву, переговариваясь между собой. В их голосах Геральт слышал надежду. Староста вышел встречать его, толпа расступилась, давая спешиться. Рассказ жителей был похож на все другие, которые ведьмак слышал в подобных случаях. Днем волков не видели, только ночью. Только в полнолуние. Значит, не чистокровка. Никто чужой в окрестностях не появлялся, рядом не жили отшельники. Значит, пробежал мимо и укусил кого-то из местных. Пропавших и выживших после нападений не было. Значит, обращенный все еще был здесь. И скрывался. - Тут все жители? – спросил Геральт, окидывая взглядом собравшихся. Староста помедлил, всматриваясь, пересчитал. - Все, милсдарь ведьмак, разве кроме детей малых. Всего-то, посчитай, четыре десятка нас туточки. Геральт снова огляделся. Спросить, кто живет один? Не стоило делать поспешных выводов, можно и ошибиться. Хотя он редко ошибался. Однако спросить не успел: взгляд наткнулся на парня, спокойно стоящего чуть поодаль, вроде бы и со всеми, а в то же время обособленно. Они встретились глазами. Медальон на груди мелко екнул. Парень не спрятал взгляда. Смотрел открыто, прямо. В его голубых глазах застыло смирение и обреченность. На вид ему было лет семнадцать, волосы темные, встрепанные, тело прикрывала плотная синяя рубаха. Он едва заметно кивнул, будто бы ведьмак нуждался в подтверждении. - Где я могу переночевать? – обратился Геральт к старосте. – Мне бы местечко… потише. Где я никому не помешаю. - Я живу один. – Геральт повернул голову и с удивлением посмотрел все на того же юношу. – У меня тесно, но место найдется. Староста облегченно вздохнул. Он бы рад и свой дом предложить, да и никто бы не отказал спасителю, но ведьмака боялись. Мало ли, что у этого убийцы на уме. Да и рожа такая, что детей только пугать, а у него семеро по лавкам сидят, младшей едва год исполнился. Он притянул подошедшего парнишку к себе и хлопнул по плечу. - Это Юлиан, у него отец пастухом нашим был, пока нечисть проклятая его не пожрала четыре месяца тому назад. Юлиан опустил глаза. Геральт, напротив, глянул прямо на него. Медальон вибрировал тихо, но настойчиво. - Годится, - кивнул мужчина парню и взял Плотву за поводья. – Веди. Домишко у Юлиана и впрямь был крохотный, всего одна комната, в ней печка, топчан, застеленный шкурами, стол, под ним табурет да у стены комод, а рядом умывальник. Из-за топчана, едва виднеясь в углу, выглядывала лютня. Окно выходило на лес – дом стоял почти на самой окраине, за ним торчала из земли только пара покосившихся сараев, в одном из которых Геральт две минуты назад пристроил лошадь, да полуразваленный хлев. - Постель одна, - парень кивнул на топчан. – Но мне ведь спать сегодня не придется, так что располагайтесь, дом весь ваш. Он посмотрел безнадежно, но спокойно и без страха, сглотнул тяжело. Геральт скинул с плеча сумку, опустился на топчан. - Юлиан, значит? - Лютик. Так меня зовут обычно. - А я Геральт из Ривии. И я бы поел чего-нибудь. Весь день в пути с утра. Парень растерялся, моргнул рассеянно, потом отвернулся, достал с печи горшок, принялся накрывать на стол. Движения его стали суетливыми. Геральт видел, как тряслись пальцы, сжимавшие глиняный кувшин. - Есть овощи запеченные, немного осталось, уж простите. И сыр с хлебом. Перекусить хватит. Молока могу налить. - А ты? Предпочитаешь свежее мясо? Лютик неаккуратно брякнул кувшином о стол, отошел к углу комнаты, обхватил себя за плечи руками. Его все сильнее потряхивало. Геральт снял со спины мечи и прислонил их к стене рядом – неприлично садиться за стол с оружием, а мальчишку он совсем не боялся. Парень удивленно вытаращился. - Я не убиваю специально, - пробормотал он, отводя, наконец, взгляд в сторону. – Я не хотел этого. Я себя не помню, не осознаю. А не ем потому, что и без того больно зверски, когда оборачиваюсь, один черт выблюю все. Почему вы не боитесь, что я нападу? Или что я яду в еду подсыпал? - Хм. Юлиан ждал ответа, но Геральт ел молча, не считая нужным отвечать. Что тут скажешь? Что пацан слишком чахлым выглядел? Что яд ведьмака не возьмет? Что без своих когтей и клыков он для Геральта не опасней птенца? Да и с ними, признаться, тоже наверняка не шибко. Видимо, до Лютика это все дошло само собой. Он вздохнул, сел на топчан. Ожидая, пока беловолосый мужчина утолит свой голод, парень начал напевать под нос какую-то песенку. Геральт закончил ужин быстро. Овощи оказались на удивление вкусными, однако за окном уже почти совсем стемнело, надо было бы поторопиться. Он отодвинул тарелку. Лютик оборвал песню на полуслове, выпрямился настороженно. Жилка на его шее забилась сильнее. Он вперился в ведьмака огромными оленьими глазами, которые казались насыщенно-синими в сгущающейся тьме. - Ну? – ведьмак повернулся к нему. - Сейчас? Здесь? – сглотнул парень напуганно. – Может, не дома? Вам тут ночевать еще… Пойдемте в лес, я не сбегу. - Да ты дурак никак, Лютик? – Геральт чуть нахмурился. – Я не собирался тебя убивать. Парень разинул рот. Встал с топчана, попытался взмахнуть руками, но они его не слушались. - В… в смысле? Я же чудовище, тварь, - выплюнул он горько. - Ты человек, а я не убиваю людей. - Я убиваю людей! - При мне ты еще никого не убил. Расскажи лучше, что с тобой произошло. Лютик озадаченно пожевал губы, растерянно пошарил взглядом по стенам, потом провел ладонями по лицу, успокаиваясь. Подошел, неловко стараясь держаться подальше от ведьмака, стал убирать со стола. - Я за грибами ходил. Упал, подвернул ногу… Это было четыре луны назад, - сбивчиво начал он. - Возвращался медленно, не успел до ночи. Уже недалеко от деревни на меня напали. Я думал – волк. И с жизнью попрощался, а он только подрал. Горло, грудь, живот… несильно. Но сознание я потерял, больше от страха и боли, наверно, чем от ран. Очнулся – светало. Весь в крови. А на коже только шрамы затянувшиеся, как будто месяц прошел. Ну, я и рад был, что жив остался! А следующей ночью… Лютик содрогнулся, тесно сжал кружку, которую держал в руках. Отставил ее в сторону, сник совсем. - Это ужасно больно, Геральт. Невозможно терпеть, мне каждую ночь с самого первого обращения снится хруст собственных костей и вкус крови на языке. Я… - он всхлипнул, голос хрипло сорвался. - Я повеситься хотел, ушел с веревкой в лес, но струсил. Все надеялся, что во время очередного полнолуния меня выловят и вилами проткнут, только вот… я все еще жив. А им рассказать… страшно. Я боюсь. - Хм. - Я обрадовался, когда сказали, что ведьмак придет. Думал, если не догадаетесь сразу, что это я, то сам скажу. А как вы догадались? - Ты пахнешь иначе. И смотришь. И медальон на тебя среагировал. Парень поджал губы, отошел в угол, пошарил на комоде и зажег пару свечей. В доме было уже темно, только сероватый квадрат окошка тускло светился, все больше отливая ночной синью. Огонек рвано высветил бледное лицо, покрытое едва заметным юношеским пушком. Лютик повернулся к ведьмаку. - Не надо тянуть, я давно готов, вы только мучаете. Геральт вздохнул, встал, наклонился за мечами, закинул их за спину. Глаза Юлиана обреченно блеснули в оранжевом свете свечей, губы задрожали, но парень сжал их, прикусывая нижнюю, резко втянул носом воздух и кивнул сам себе. - Люди живут с этим, Лютик. Тебе просто надо научиться. Я знаю многих, кого спас вместо того, чтобы убить. Не знаю, что ты слышал о ведьмаках, но я никогда не убил ни одно разумное существо просто так. Пойдем в лес, я так понимаю, скоро начнется, да? Посмотрю, что ты такое. Парень пораженно попятился, вжался спиной в угол. Лицо его стало жестче, пальцы сжались. - Не хочу, не пойду! Я же сказал, это больно! Меня же наизнанку выворачивает, я же подыхаю от ужаса, давлюсь собственными потрохами! Я не собираюсь… я не… Прикончи меня, тупой ведьмак, и нечего тут строить из себя спасителя… Делай то, зачем тебя наняли, а то не получишь своей награды. - Угу. Геральт подхватил с топчана сумку, повесил на плечо, перекинув ремень поперек груди. А потом подошел к перепуганному парню и легко уцепил его за шкирку, как щенка. - Топай давай. Юлиан задохнулся в отчаянном ужасе, дернулся, но рука держала крепко. И парень пошел, послушно переставляя заплетающиеся ноги. Они вышли из дома. Уже совсем стемнело, деревня была пуста, словно вымерла. Еще бы, кому захочется стать жертвой оборотня. Даже самые любопытные не высовывали носа, чтобы поглядеть, где там ведьмак и как он справляется со своей работой. Лучше уж просидеть в неведении, чем распрощаться с кишками. Они направились в сторону леса. - Пусти, - попросил Лютик жалобно. – Сам пойду. - Сбежать не успеешь, - предупредил Геральт угрожающе. - Знаю. Не собирался даже, - Лютик высвободился, потер загривок, засеменил рядом с ведьмаком. В лесу было черно, хоть глаз выколи, но Геральту это не мешало. Лютику, судя по всему, тоже. Парнишка нервно принялся напевать песенку о рыбаке и русалке. Видать, его успокаивал звук собственного голоса. Они углублялись все дальше в чащу, пока не вышли на небольшую полянку, затерянную между деревьями. Геральт взглянул вверх – из-за туч выглянул круг луны. Лютик дернулся в страхе, но остался на месте, замер, осознавая безнадежность своего положения. Он жалобно впился взглядом в лицо ведьмака, умоляя не дать случиться тому, что должно было. Но Геральт смотрел уверенно и равнодушно. Парень сжался, втянул плечи. Бледный серебристый свет сделал его лицо серым, покрыл волосы пепельными отблесками. Голубые глаза засветились, отражая сверкающую лунь. Сначала Геральт услышал, как отчаянно зашлось сердце в груди парня, забилась кровь в его венах. Потом почуял изменившийся запах – страха, боли, зверя. А потом Лютик упал на колени. Пальцы заскребли по груди, пытаясь снять рубашку, цепляясь за тесемки у горла. Мальчишка выгнулся, стянул ее через голову, отшвырнул прочь от себя, тяжело дыша. - Пожалуйста, - заскулил он, не выдерживая, срываясь на глухой рык. – Убей меня, спаси меня, мне больно, мне страшно, я не хочу… Горло сдавило спазмами, он выгнулся снова, уперся руками в землю перед собой. По спине прошлась волна обращения. Затрещали позвонки и ребра, Лютик упал лицом в чахлую траву, скребанул ногтями по сухому лесному покрову из прошлогодних листьев. Задергал ногами, сбросил ботинки. Вдруг завалился набок, протяжно застонал, еще пока по-человечески. Грудь ходила ходуном, ребра вздымались и тянулись под кожей, будто живя своей жизнью. Плечи с хрустом вывернулись, руки безвольно взлетели вверх и упали, переломанные, согнутые неестественно. Лицо стало меняться, растянутые губы обнажили оскал, из глаз ручьями текли слезы, сверкая в неверном ночном свете. Парень закричал пронзительно, надрывно, сдаваясь перед мучительной пыткой, забился в конвульсиях, заметался по земле. Штаны треснули по швам, разошлись, оголяя стремительно покрывающиеся шерстью уже не человеческие лапы. Стон превратился в хрип, хрип – в рычание. Медленно, мучительно медленно Юлиан становился монстром, закашливаясь, взвывая коротко, исступленно изгибаясь. Из пасти – оскаленной, лязгающей волчьими зубами, - хлынула кровь, заливая когтистые лапы, бессильно скребущие землю в поисках иллюзорного спасения. Лютик повернулся на живот, лапы непослушно подломились, он взвизгнул зверем, переполненный болью. Остатки изодранной одежды свалились с него, сзади выпростался хвост. По волчьему телу волнами прошли последние изменения, и он затих бездвижно, обессиленно, тихо поскуливая с подвыванием. Геральт смотрел. Оборотень с минуту лежал смирно, а потом приоткрыл глаза и глянул перед собой, на ведьмака. Попытался двинуть лапами, но не смог, содрогнулся всем телом и замер снова, тяжело дыша, вывалив длинный язык на окровавленную траву перед собой. Прошло еще немного времени, дыхание Лютика выровнялось. Он, шатаясь, поднялся на четвереньки, упал на брюхо, проскулил болезненно, жалобно. И пополз, подгребая передними лапами, к ногам Геральта. Мужчина напрягся, но меча вынимать не стал. Он все еще мог свернуть Лютику шею за долю секунды, но сомневался, что это так уж необходимо. Волк уткнулся носом в сапог ведьмака, поднял на него умоляющий взгляд подернутых пеленой боли глаз. Он еще был человеком внутри, еще сознавал себя. Геральт осторожно присел на корточки, протянул руку и потрепал оборотня по голове, словно извиняясь, что не убил, не избавил от мук. Лютик проскулил, мотнул мохнатой башкой и ткнулся носом в ладонь ведьмака, облизал пальцы. Он все еще умолял, но у Геральта были другие планы. Он вытащил из своей сумки тяжелую длинную железную цепь. - Я тебя свяжу. Ты вряд ли долго пробудешь в сознании. Взгляд оборотня стал возмущенным и обвиняющим. Он словно вопрошал, неужели мало ему того, что он уже перенес, зачем еще и это? Но беловолосый был настроен решительно. Первым делом он обмотал цепью волчью шею, потом обвязал вокруг груди и живота, стянул лапы – передние и задние, а конец цепи привязал к стволу сосны. Лютик не сопротивлялся, наоборот, посильно подставлялся под холодное железо, окончательно смирившись с тем, что этот жестокий монстр, почему-то считающийся спасителем, все равно сотворит с ним все, что ему вздумается. Геральт связывал его торопливо, и не зря: человеческий разум постепенно покидал тело оборотня, неотвратимо уступая место волчьей сути. Едва конец цепи был закреплен на сосне, Юлиан дернулся, рыкнул, вцепился зубами в скованные передние лапы. Вгрызся, попытался вскочить, упал и взвыл громко, пронизывающе, на весь лес. Геральт отошел на безопасное расстояние, сел, достал флягу с водой, отпил. Оборотень рычал, визжал и выл. Он явно не был больше человеком, и распорол бы глотку любому, кто оказался бы поблизости, если бы только мог. Ведьмак устроился поудобнее и приготовился к долгому многочасовому ожиданию. Волк бился в цепях и выл всю ночь, только под утро утихомирился и затих. Геральт даже задремал немного, однако ж одним глазом поглядывая на оборотня. А на рассвете обращение повторилось, только уже в обратную сторону, но не менее мучительно для Лютика. Геральту было в самом деле жаль мальчишку, но что он мог поделать? Оставалось только молча смотреть, как ломаются кости, выворачиваются с хрустом суставы, разрывается плоть, как отхаркивается кровь и текут по щекам слезы, как звериный рык сменяется отчаянными человеческими рыданиями, надрывными, терзающими нутро. Когда последняя судорога скрутила измученное тело и бросила его нагим, распластанным в неестественной позе среди тяжелых цепей, тяжело дышащим, окровавленным, покрытым потом и пылью, исстрадавшимся, ведьмак поднялся на ноги. Медленно подошел, опустился рядом на землю, осторожно, даже бережно, убрал повисшее на уже не волчьем теле железо. Встал, подумал, стянул плащ и обернул им истерзанное неподвижное тело, взял на руки и перенес на чистую траву, не залитую кровью. Лютик в его руках мелко трясся и не открывал глаз. Дыхание его было слабым, отрывистым. Геральт пожалел, что так сильно обмотал его цепями: на бледной коже вокруг лодыжек, запястий, горла и всего тела остались рваные кровоточащие раны. Но иначе было нельзя, безопасность важнее. Да и в сумке была ведьмачья заживляющая мазь. Ее, конечно, много уйдет, но Геральт все равно собирался вскоре пополнить запасы, да и оставить измочаленного мальчишку так ему бы совесть не позволила. Он мягко наносил тягучую воняющую травами смесь на тонкую кожу, предварительно протерев смоченным в воде куском ткани, действительно стараясь не повредить раны еще больше грубыми руками. Под его касаниями по телу Лютика пробегала дрожь. Много мази он не брал: оборотень мог сам себя излечить, нужно было только облегчить боль и немного помочь на первое время, пока не началось исцеление. Вдруг Лютик перехватил руку ведьмака. Отвел ее от себя, потянул, опираясь, и с трудом сел, все еще подрагивая. - Дай воды. Геральт протянул парнишке флягу, придержал, помог напиться, глядя, как в горле перекатывается кадык. Когда тот утолил жажду, он вопрошающе посмотрел на мужчину. - Зачем ты это сделал? – спросил он хрипло. – Тебе нравится смотреть, как мне больно? - Нет. - Тогда зачем? - Тебе можно помочь, и я знаю как. Пронзительные голубые глаза в упор уставились в желтые радужки. Юлиан коротко облизнул прокушенную губу, уже медленно затягивающуюся. Он недоверчиво хмыкнул. - Это неизлечимо. Геральт вздохнул, отстранился, закрутил крышку на баночке с мазью, прибрал ее на место. - Я уже говорил, что с этим можно жить. Он встал, подошел ко все еще валяющейся на земле цепи, аккуратно собрал ее и тоже уложил в сумку. Лютик фыркнул. - Не хочу я с этим жить, ты что, не видел, чего мне это стоит? Да и не станешь же ты сидеть со мной каждое полнолуние? Или что, будешь меня за собой на цепи таскать? Мне, может, еще и в цирке выступать прикажешь, а, ведьмак? Тешить публику своими мучениями? - Заткнись, Лютик. И одевайся. – Геральт подобрал с земли рубашку и обувь паренька и кинул ему под ноги. – Штаны твои порвались. Завернешься в мой плащ. Идти сможешь? - Смогу, - кивнул все еще обиженный Лютик и натянул рубашку. В деревню они вернулись так же, как и ушли – незамеченными. Было еще слишком рано, по улице никто не бродил. Дома Юлиан быстро оделся как следует, пряча шрамы под рубахой с высоким воротом, вышел во двор, что-то пособирал на паре небольших грядок. Вернулся и закопошился у печки. Геральт навестил Плотву, привязанную в сарае, подкинул ей свежей травы, проверил, есть ли вода. Вернулся в дом. - Я посплю пару часов, разбуди меня. Если придут спрашивать про оборотня, скажи, что я отдыхаю, а проблемы больше нет. Юлиан ошарашенно вытаращился, держа в руках недочищенную морковь. - Как это – нет? Я все еще здесь, если ты не заметил. - Угу, - не стал спорить Геральт. Скинул сумку, мечи и куртку, улегся на топчан, укрылся плащом. – Скажешь, что велено. И не забудь – разбуди через два часа. Ясно? - Ясно… - растерянно протянул Лютик. – Чего тут, обласкай меня леший, может быть неясного? Лютик разбудил ведьмака, как тот и просил. Накормил завтраком. Деревенскому старосте Геральт коротко ответил, что оборотень больше не проблема, надо только съездить кое-куда. Сел на Плотву и был таков, к вечеру обещал вернуться. Староста бы в жизни не поверил, решил бы, что пройдоха ведьмак испугался чудища, соврал и слинял, да только вот платы тот не взял, даже не заикнулся о ней. Лютик на все расспросы пожимал плечами, рассказывая, что всю ночь спал, а Геральт ушел вечером, а вернулся только утром. Деревенские жители судачили между собой, сочиняя всякое, однако ж дружно сошлись на том, что убитого волколака никто не видал, а стало быть, его и нет. Но Геральт вернулся до темноты, как и обещал, и сразу направился в дом Юлиана. - На, - он осторожно вынул из сумки стеклянную бутыль, плотно перемотанную тканью. – Полстакана, пей. Лютик настороженно нахмурился, отложил в сторону лютню, на которой бренчал. - Чего это? Яд? Мог просто голову снести. - Мог, и сейчас могу. За каким хреном бы мне таскаться к черту на рога в поисках чародея, который может сделать это снадобье, если это просто яд? Пей, сказал. Лютик послушно размотал бутыль, налил зеленоватой противной на вид жижи в кружку, глотнул и чуть не выблевал кишки. Пойло брызгами разлетелось по всей комнатушке. Геральт зло рыкнул, взял мальчишку за шкирку, подтолкнул его руку с кружкой к губам. - Пей, а то шею сверну. Лютик испуганно заскулил, но приложился к питью и осушил все до дна, давясь и кривясь, едва глотая непослушным сжимающимся горлом. - Больно, Геральт, - его скрутило, он упал на колени, схватившись за живот. - Выблюешь – прибью. Лютик тяжело задышал, зажал рот рукой, зажмурился. Но отпустило быстро, тошнота прошла. Ведьмак сел на топчан и внимательно наблюдал, как парнишка перевернулся на спину прямо на полу, раскинув руки. Лицо покрылось испариной, глаза заблестели нечеловечески. Лютик сел, ухватился рукой за свисающую с топчана овечью шкуру, потянулся, взобрался рядом с Геральтом, поджав ноги под себя. - Это что было? Что ты мне дал? - Ночью узнаешь. Юлиан боязливо взглянул в мрачные желтые глаза. Ему ох как не хотелось, чтобы вчерашние боль и ужас повторились снова. Однако не просто же так этот зловеще зыркающий мужик напоил его какой-то неведомой поганью? В груди впервые за несколько месяцев всколыхнулась надежда. А вдруг он вправду сможет жить? Нормально жить, не боясь собственной тени? Не впиваясь в истерзанные кисти зубами, чтоб только не закричать от ужаса при надвигающемся полнолунии? Не ненавидя себя за все, что натворил… и что еще натворит. Сам не понимая, что делает, парень протянул руку и коснулся плеча ведьмака. Пальцы обожгло серебряными шипами на куртке. Он ойкнул, отдернул ладонь, опустил глаза. - Извини, я хотел… - он осекся, сам не зная, что сказать. – Давай на лютне сыграю, а? Я хорошо пою. Не дожидаясь ответа, он подхватил инструмент, устроился на табурете и затянул какую-то печальную балладу о лесных духах. То и дело Лютик поглядывал на ведьмака, но по лицу того было не разобрать, нравится ему песня или нет. Да что там, непонятно было, слушает ли он вообще, или просто сидит, погрузившись в свои мысли. Лютик пел и разглядывал необыкновенные желтые глаза, плотно сжатые губы, лицо, покрытое шрамами, седые волосы ниже плеч, а Геральт не замечал чужого изучающего взгляда. Или делал вид, что не замечает. Баллада закончилась. Мальчишка устроил лютню на коленях и спросил: - Тебе понравилось? - Хм. Стемнело. Пора. Струны звякнули под дрогнувшими пальцами. Лютик глянул в окно, нервничая. - Ладно, я… ладно, только мне… я хотел еще... ничего, наверное, я… ох. - Заткнись, Лютик, и топай. Не заставляй меня снова волочить тебя силком. - Не надо, - резво подскочил парень, отложил инструмент на место. – Сам могу идти. Как и вчера, они долго шли через лес, чтобы в деревне не было слышно криков и воя. Остановились на той же поляне. Геральт устроился под деревом, облокотившись спиной и вытянув ноги, Лютик – напротив, чуть сбоку. На этот раз ведьмак заранее вытащил цепь, положив возле себя. Лютик беспомощно покосился на нее и отвернулся. Однако молчать он не мог, слишком нервничал. - Сегодня будет хуже, чем вчера. Потому что вторая ночь цикла. Самая середина, луна круглая, как блин. Очень, очень больно. Тебе меня совсем не жалко? Ни капли? Геральт не ответил, даже не взглянул. Лютик вздохнул. Потом потянулся руками к одежде, снял рубашку, штаны, подштанники, обувь. Остался совсем нагишом. Свернул все аккуратно, сложил рядом с сумкой Геральта. Потом зябко поежился и завернулся в старый потертый плащ, который предусмотрительно прихватил с собой. Поднял глаза вверх, отражая сияние звезд. - Луна красивая. Такая завораживающая, пленительная, загадочная… Есть в ней тайна, да? Как в тебе. Ты тоже весь такой… Не поймешь тебя. Вроде убийца, охотник на нечисть, а меня не пришиб, даже помогаешь. Странно это. Кто узнал бы – не поверил. Я луну всегда любил, а теперь ненавижу. А тебе нравится ночь? Наверняка нет, ты же убиваешь тварей, которые по ночам в основном выходят. И смотришь не на звезды, а на овраги да норы, глядя, как бы чего не выскочило из них, чтобы закусить тобой. Тут не до любования красотами, да? Тяжелая у тебя работа. - Заткнись, Лютик. - Почему? Что, уж и поговорить нельзя, пока могу? Вот стану… - Заткнись, сказал. Неужто совсем не чуешь? - Чего? – удивленно вскинул брови мальчишка и вопросительно развел ладонями. И замер. Уставился на свои руки. Ногтей не было, были когти. Парень приоткрыл рот, облизнулся и нащупал языком прорастающие клыки. И почувствовал легкий, но назойливый зуд во всем теле. Почесался, но не помогло. Заерзал, задергался, ощущая, как колотится сердце. - Геральт, я обращаюсь… - словно бы с удивлением выдал он. – И мне не больно. Свербит только внутри. - Хм. Попробуй ускорить процесс. Перекинься быстро, сам. - Я не знаю как, - Юлиан растерялся. - Я тоже. Лютик задумался. И решил, что надо делать то, чего тело требует. Выкрутился из плаща, рухнул спиной на землю, потерся, извиваясь, как пес в пыли, перевернулся, припал к прошлогодней листве, вжимаясь, захрипел, рыкнул. Закашлялся, голова закружилась, а на губах стало знакомо солоно. - Геральт… - жалостливо протянул он, вспарывая когтями траву. Кости хрустели, суставы ходили ходуном, но боль была приглушенной, тупой, застревая там, на задворках сознания, не заполняя собой до краев, не выворачивая душу наизнанку. Тело покрылось густой шерстью, глаза засверкали. Волчья морда уткнулась в ногу ведьмака. Лапы судорожно скребнули по кожаному сапогу и замерли. Быстро, так быстро и легко! Волк встал на шатающихся лапах, глаза его смотрели на мужчину с благодарностью, все еще не верилось, что перекидывание в зверя прошло так просто. - Ты как? – спросил Геральт. Лютик доброжелательно мотнул хвостом. Переступил через ведьмачьи колени и тронул лапой цепь. Геральт ждать не стал, обмотал его, как вчера, привязал к той же сосне и уселся на прежнее место. Этой ночью все было иначе. Лютик то бился и выл, до крови на деснах вгрызаясь в цепи и кидаясь в сторону беловолосого мужчины, вспарывая себе шею зачарованным железом, то успокаивался и лежал смирно, глядя совсем по-человечьи и вылизывая израненные лапы. В какой-то момент Геральт даже дал ему напиться из кружки. Лютик благодарно лакал воду, больше проливая, но по-другому лежа не получалось. Потом оборотень принялся поскуливать. - Больно? – поинтересовался ведьмак. Волк мотнул головой. - А, так ты просто злишься, что не можешь болтать попусту, да? А мне ты таким больше нравишься, - усмехнулся Геральт. Он готов был поклясться, что Лютик надулся бы, если б мог. Но он снова оскалился, зарычал и забился в цепях. Геральту удалось этой ночью поспать, хоть и немного, но лучше, чем вчера. Он даже проспал обратное обращение Лютика, проснувшись только тогда, когда зазвенели сброшенные с человеческого тела цепи. С одной стороны, ведьмак корил себя за неосторожность, а с другой – был рад, что Лютику уже настолько не больно, что он может перекидываться почти бесшумно. Парнишка, нагой и подранный цепями, чуть кровоточа и подрагивая, подполз на четвереньках к сонному Геральту и рухнул ему на колени, утыкаясь лицом в бедро и обхватив ноги руками. Мужчина не оценил такой порыв благодарности, но прогонять не стал, сжалился. Даже потрепал по слипшимся от пота волосам на мокрой макушке. - Ну, видишь, все не так страшно. Ты молодой, недавно обращенный. Без опыта это тяжело и больно, но благодаря зелью привыкание пройдет быстрее. Через несколько месяцев сможешь обходиться без него, своими силами. - Месяцев?! – хрипло вскинулся Лютик, ошарашенным взглядом впиваясь в глаза ведьмака. Ребра его часто вздымались от тяжелого дыхания. – А как же… Я же не контролирую себя все время. Кто будет меня связывать? Ты же не останешься тут? Или… - Никаких или. Тебе придется уйти из деревни на время. Пока не обучишься. Я поговорил с чародеем, который дал мне этот отвар. Он приглядит за тобой во время полнолуний. Лютик нахмурился, уселся на задницу, облизал губы. В глазах плеснулась решимость. - Не останусь я ни с каким чародеем, Геральт. Возьми меня ты. Я хочу пойти с тобой, плевать на деревню. – Он заметил, что ведьмак открыл рот, чтобы возразить, но не дал ему этого сделать, затараторил резко, подсев ближе и уперевшись ладонями в ведьмачью грудь, благо, там на куртке шипов не было. – Я могу быть полезным, я буду играть на лютне и петь, тебе все веселее, да и в трактирах зарабатывать смогу этим, вот увидишь, а еще я готовить могу и травки лечебные знаю, у меня бабка была травницей, хотя тебе это незачем, ты и без меня этому обучен, да? Как вас вообще, ведьмаков, делают? Я столько слышал, а никогда раньше не встречал… Расскажешь мне? О, я придумал, ты мне расскажешь все-все, а я про тебя балладу сложу. Или даже несколько. Буду твоим собственным бардом! - Не надо мне твоих баллад! – изумленно рыкнул Геральт, отталкивая нахального паренька. Тот опрокинулся назад, едва успев подставить руки. - Да ладно тебе! Ну, не хочешь баллад, так я и молчать могу. Иногда. Будем вместе любоваться на луну и звезды, представляешь, красота какая! И вообще, я рыбу могу ловить, охотиться, правда, не умею, отец учил, да… А знаешь! – вдруг глаза его восторженно блеснули. – Я бы мог научиться сохранять сознание, когда перекидываюсь, и помогать тебе на охоте в облике оборотня! Ты только представь!.. - Захлопнись, Лютик! – теряя самообладание, рявкнул ведьмак. – Ты что несешь вообще? Забудь. Идиот, право слово! Лютик надул губы совсем как дитя. Согнул колени, обхватив их руками, зябко повел голыми плечами. - Оденься, - бросил Геральт раздраженно. Лютик покорно встал, подошел к стопке своей одежды, которую оставил вечером под деревом. Одевшись, снова подсел к угрюмому ведьмаку, наполненный отчаянной решимостью. - Я буду молчать, когда скажешь. Делать все, что велишь. Буду послушным, слышишь, Геральт? Обо мне никто так не заботился, как ты. У меня ничего здесь нет и никого. Я к тебе привязался. Возьми меня. Ты не пожалеешь, я докажу, что не бесполезен, сгожусь на что-нибудь, обещаю. Он вдруг потянулся и провел ладонью по небритой щеке мужчины, вынуждая его повернуть голову и взглянуть в умоляющие голубые глаза. - Пожалуйста… Тонкие аккуратные пальцы, чуть прохладные, были удивительно нежными, касались легко, невесомо. А небесного цвета радужки у самого края отливали чуть зеленоватым, как морская волна. Геральт хотел оттолкнуть наглую руку, но вместо этого только хмыкнул. - Ты не знаешь, о чем просишь. Я ведьмак. Моя жизнь – это бесконечные скачки от одного монстра к другому, и никто не знает, который из них окажется последним. Если бы я таскал за собой всех, кого спасаю, мне пришлось бы прикупить вереницу телег. В тебе я не нуждаюсь, какими бы полезными качествами и умениями ты ни обладал. Мне ты не нужен. У парнишки шевельнулись губы, их кончики понуро опустились, но взгляд не дрогнул, и рука не убралась. - Зато ты мне нужен. Если отдашь меня чародею, я все равно сбегу и пойду по твоему следу. Я тебя учую, ведьмак. Геральт недовольно рыкнул, мотнул головой, стряхивая ладонь. Лютик смотрел снизу вверх, как он встает, подбирает цепь, укладывает ее в сумку. Однако ответа все не было. Геральт просто закинул сумку на плечо и пошел сквозь чащу в сторону деревни. Лютик вскочил, суетливо подобрал плащ, чуть выпачканный кровью, и поспешил следом. - Так что ты скажешь, а? Не молчи, я хочу знать, иду я с тобой или мне придется плестись следом? - Завтра ночь переживем, - буркнул Геральт. – Последнюю. Мне за тебя еще награда полагается. Я хоть голову твою старосте и не принесу, но зелье недешево обошлось. Такие вещи задарма не раздают. - А потом? Как полнолуние пройдет и награду получишь, что потом? - Там видно будет, - глухо пробурчал ведьмак. Лютик расплылся в довольной улыбке. Каким бы угрюмым и мрачным ни был этот убийца чудовищ, но это звучало, как разрешение.