Разница поколений

      Влюбленная женщина сделает для любимого все. Мне предстояло узнать, на что способна женщина, претворяющаяся влюбленной.       Сегодня я пригласил Мари в ресторан, использовав в качестве предлога то, что мы уже целых пять дней вместе ведем расследование.       Пять дней — это почти неделя, а значит маленький юбилей. Я выбрал дорогой и самый известный парижский ресторан «Максим». Я полагал, что его более чем вековая история произведет на мою юную спутницу нужное мне впечатление, учитывая ее связанную с модой профессию.       Между переменой блюд можно будет прошептать ей на ее хорошенькое ушко, о том какие знаменитости, давно ставшие классиками, здесь бывали. И, возможно, местному аниматору удастся ее развеселить по-настоящему.       Эти дни мы много общались. И я заметил одну поразительную вещь. Ее глаза остаются печальными, даже когда она улыбается. Так бывает у очень одиноких людей, вынужденно одиноких, и не умеющих жить без общения. У запертых в одиночных клетках, и мечтающих из них вырваться. Такие глаза я видел в зеркале в юности.       Мари почти ничего о себе не рассказывала. Не жаловалась. Старалась смеяться и шутить, казаться беззаботной и счастливой, но ее выдавали глаза. Глаза как у забытой на вокзале собаки, необыкновенно умные, добрые, все понимающие, проницательные, сочувствующие и необыкновенно грустные.       В редкие моменты в них вспыхивал огонек оживления, обычно это случалось, когда она высказывала свои нелепые теории по поводу убийства. И мне нравилось смотреть, как ее ротик произносит глупости.       Эта игра меня захватывала. И если бы я не знал правду, то я бы почти поверил в ее желание помочь Кагами.       Мне было интересно играть в эту игру, где каждый считает противника глупее себя. Где каждый, преследуя свои цели, пытается обмануть другого. Мари обманывает меня претворившись милосердной и влюбленной, а под всем этим прячется желание заполучить богатенького папика или, если повезет, мужа. Я, в свою очередь, играю роль очарованного ее красотой «кроткого оленёнка», преследуя цель уговорить ее изменить свое мнение и дать нужные нам с Кагами показания.       Все это походило на шахматную партию. Я ощущал себя хитрым, опытным, непредсказуемым игроком, пауком готовящим липкую паутину для беспечной мухи.       Я чувствовал себя умным, хитрым, загадочным Арамисом и даже дал Мари прозвище — «моя белошвейка». Именно так герой книги Дюма в кругу друзей называл высокопоставленную женщину, в которую был безнадежно влюблен.       С каждым днем играть в эту игру становилось все интереснее. Моя противница оказалась очень интересным собеседником. Ее мнение по разным вопросам, не относящимся к расследованию, было довольно необычно, для столь юной девушки. В ее речи часто проскальзывал сарказм и цинизм, свойственные более зрелым людям.       Как выяснилось, наши с ней вкусы и пристрастия во многом совпадают. Она и знала, и ей нравились те же фильмы, которые я люблю с детства. Частенько, когда я упоминал какого-нибудь литературного героя, или произведение, она двумя, тремя фразами доказывала, что знакома с упомянутой книгой. Мы даже музыку слушали и любили одинаковую!       Я уже не маленький мальчик, и в волшебство и чудесные совпадения верю слабо. Вероятно, «моя белошвейка» не глупа, и тщательно готовится к нашим встречам. Подстраивается под мой вкус и внимательно штудирует энциклопедии. Возможно даже выписывает на листочек краткую информацию, чтобы потом заучить наизусть, а затем придумать или найти в сети едкую шуточку. От этой мысли в моей голове возникла забавная картинка, как мисс Гласье, сидя перед экраном монитора, составляет в блокнотике схемы по завоеванию моего холостяцкого сердца. Как она при этом грызет ручку, наклоняет голову, и ее тяжелые черные пряди падают ей на лицо, мешая писать. Как она откидывает их своей маленькой изящной ручкой. Как светятся озорством и предвкушением победы ее прелестные голубые глаза!       Приходилось признать, что она великолепная актриса и чудесно справляется со своей ролью. Иногда я забывался и начинал верить в ее искренность. Это было бы так просто и так естественно! Мне нравилось ее общество, тем более что даже наши шутки совпадали. Она словно гипнотизер считывала с моего подсознания, нужный ответ.       Так однажды, когда она выбрала и заказала слишком большой бокал с газировкой, я пожурил ее, используя крылатое выражение из набившей оскомину глупой рекламы, шедшей по телевизору лет тридцать назад: — Ты же лопнешь, деточка! — А ты налей и отойди! — ее ответ в точности повторил глупую рекламную фразу.       Дословное цитирование меня удивило, и мои брови поползли вверх. — Так всегда шутили мои родители, — она смутилась, поняв что переиграла.       Она почти ничего не рассказывала о себе, но я многое узнал о ней косвенным методом, используя свой ум и наблюдательность. Она начитанна, умна, хитра, необыкновенно красива.       Красота ее была несовременной. Не той искусно сделанной умелым хирургом, а настоящей, естественной. А контраст между задорной улыбкой и необыкновенно печальными глазами мог свести с ума любого мужчину.       Она придерживалась классических взглядов на отношения между мужчиной и женщиной, и ждала действий с моей стороны, предпочитая завлекать глазами, а не проявлять инициативу самой. Создавалась иллюзия, что это я ухаживаю за прекрасной дамой, как верный влюбленный рыцарь, а она позволяет мне просто быть рядом и не переходить рамки дозволенного.       Такие отношения меня полностью устраивали, поскольку не мешали достижению нужной мне цели. Не знаю, как бы я повел себя, вздумай она меня соблазнить решительным наскоком. Наверно, убежал бы, трусливо поджав хвост. Мне еще с детства не нравятся женщины виснущие на моей шее и без спроса лезущие лобызаться. От их мерзких чужих непрошенных прикосновений хочется бежать в душ и отмываться, но боязнь окончательно испортить отношения с наглой бабой, удерживает от этого. С возрастом я научился предугадывать и не допускать такие моменты, а вот в юности настрадался. Мари не бросалась ко мне в объятия, не лезла с поцелуями, как дешевая путана, и ее скромное старомодное поведение мне нравилось.       За эти дни я научился по ее жестам угадывать о чем она думает, что ей нравится, а что претит. И я с удивлением заметил, что атмосфера и интерьер «Максима» ей не понравился. Тяжелые, добротные детали из ценных пород дерева, большие зеркала — все это давило на нее. Она ощущала себя потерявшейся маленькой девочкой, Красной шапочкой в страшном лесу. Она все время то теребила свою сумочку, то поправляла прическу или меховую пелерину.       — Вам здесь не нравится? — я первый не выдержал ее мучений.       — Да! Я бы хотела прогуляться. Надеюсь, Вы не обидитесь? — и она так мило улыбнулась, что только очень черствый человек продолжил бы на нее дуться за испорченный сюрприз.       Когда мы вышли на улицу Руаяль, моя спутница шепнула мне, что хочет дойти до моста Конкорд, и что ей нужно сказать мне кое-что важное. Заинтригованный, я молча предложил ей свою руку.       Никогда не думал, что площадь Согласия, так велика. Я предполагал, что мы быстренько доберемся до берега Сены, где сможем спокойно все обсудить. Но площадь, казавшаяся из окна автомобиля маленькой оказалась гигантской. Наша прогулка затягивалась. Молчание становилось тягостным. Мне думалось, что наш променад никогда не закончится, что сколько бы мы не шли, мы остаемся на том же месте. Что площадь бесконечна, и мы никогда не достигнем ее края.       Мари молчала, собираясь с силами. Я в уме прикидывал различные варианты, того, что она хочет мне сообщить. Вероятнее всего, она решилась разыграть признание в своих фальшивых чувствах, и мне срочно нужно придумать достойный ответ, что бы и не обидеть ее и не подпустить слишком близко.       Но то, что я услышал, когда мы наконец добрались до берега Сены потрясло меня и полностью перевернуло мой мир изменив мое отношение к Мари.       — Месье Грем. Я должна Вам кое в чем признаться, — я располагающе улыбнулся ей, а про себя подумал, что сейчас услышу одно из самых забавных банальных признаний в любви которой никто из нас не испытывает к друг другу.       — Так дальше продолжаться не может, — продолжила она, а я подумал, что «моя белошвейка» ошибочно полагает, что поймала крупную рыбку, вот и Сена рядом. Я не удержался от шутки. Но не стал ее озвучивать.       — Месье Грем, у меня создалось впечатление… Мне кажется, что Вы напрасно теряете со мной свое драгоценное время, которое могли бы употребить с большей пользой! — ух ты, а я и не предполагал, что разговор будет таким! Эта девушка опять меня удивила!       — Атанас, Вы напрасно, пытаетесь ухаживать за мной. Как бы Вы не были мне симпатичны, я не смогу дать показания в суде, — а она не глупа, раз точно распознала мои намерения. Надо бы разуверить ее в этом, сказать, что мне нравится ее общество, что она очень мила и прочее бла бла бла. Но не успел я ничего возразить, как она схватив меня за руку и умоляюще глядя в мои глаза продолжила:       — Надеюсь, то что Вы сейчас услышите, останется между нами? У Вас располагающая внешность… Вы производите впечатление благородного человека. И надеюсь, Вы не используете полученную информацию против меня? — она тараторила, не дожидаясь ответов на свои вопросы       — Много лет назад, — она продолжала, а я задумался о том, какой промежуток времени означает «много» для двадцатилетней девушки? Год? Два? Пять? Да это время — песчинка, по сравнению с моим возрастом! Годы летят для меня так быстро, что я каждый раз удивляюсь неожиданной смене последних четырех цифр на календаре.        — Много лет назад я совершила ошибку. Заметьте, ошибку! Не преступление! Не подлость, не гадкий поступок, а ошибку! И эта ошибка стала для меня роковой! Я до сих пор страдаю от ее последствий! — из своего адвокатского опыта, я знаю, что почти все преступники твердят о роковом стечении обстоятельств, и мало кто из них признает свою вину, а тем белее раскаивается в совершенном! А уж какие глупейшие оправдания они изобретают, чтобы избежать наказания! «Пострадавший чистил апельсин и случайно наткнулся на нож. И так пятнадцать раз» — это любимая шутка адвоката Розена и моего друга по совместительству. Не доверять людям — это первое, чему научила нас наша профессия.       — Эта ошибка сломала всю мою жизнь, — я предположил, что сейчас она расскажет о неудачном замужестве или незаконнорожденном ребенке, которого тщательно скрывает, надеясь удачно подцепить богатенького Аленя.       — Я совершила ее из-за своей глупой рассеянности. Я не полностью сосредоточилась на том, что должна была сделать в первую очередь, моя голова была забита посторонними вещами. Ах, если бы я была чуточку осторожнее, чуточку внимательнее. Ах, если бы все мои неприятности не случились бы в один день! Все было бы иначе! Но я была слишком беспечна, и моя оплошность тогда привела сейчас к тому, что я вынуждена жить под чужим именем! По фальшивому паспорту! Я заплатила за него деньги липачу которого нашла в интернете! Я живу по фальшивому паспорту! И из-за этого я не могу помочь, такому чудесному человеку, как Кагами! Я не могу выступить в суде и дать показания! Обязательно выяснится, что я живу под вымышленным именем! Я не могу помочь! А если о моем обмане узнает сторона обвинения, то я только наврежу, ведь рухнет вся защита построенная на одном единственном свидетельстве лживого человека! Ни один присяжный, ни один судья не поверит в показания человека скрывающего свое настоящее имя!       Вот это поворот! В одночасье рухнули все мои глупые планы! Мари права, нельзя строить защиту опираясь на слова незаконопослушного человека! Надо срочно найти выход из создавшейся ситуации. «Думай, Адриан, думай! " — мысленно обратился я сам к себе.