Четырёхлистный клевер

Признаться честно, всем жаворонкам и другим сонным птицам в отделении полиции уже хотелось спать, но никто их не отпустит, пока все документы не будут упорядочены и андроид Карлоса Ортиса не будет допрошен. За это дело взялся Хэнк, а детектив Гэвин Рид проследовал за ним, ибо его решили тоже направить по какой-то явно особой причине. Он удобно расположился у стены, скрестив руки на груди, пока Коннор с Каей же, как нежеланные гости, стояли в стороне и наблюдали за допросом. Он же проходил долго, безрезультатно и напряжённо. Девиант не хотел сознаваться, молчал, низко опустив голову, и даже когда лейтенант гневно ударил по столу, перейдя на крик, он не проронил ни слова, не вздрогнул, не испугался. Сдавшись, Андерсон вернулся к коллегам, устало и тяжёло вздохнув. Не припомнит он когда в последний раз так трудно было уговорить кого-то сознаться в содеянном. — Мы тратим время на допрос машины, это ничего нам не даст, — недовольно сказал мужчина. — Всегда можно немного вломить, — тут же отозвался детектив. — Тем более, это же машина. — Андроиды не чувствуют боли, вы его только повредите, — напомнил Коннор, взглянув на Рида. — И ничего не добьётесь. Также девианты склонны прибегать к саморазрушению в стрессовой ситуации. — Ну короче, умник, что ты посоветуешь? — нетерпеливо спросил Гэвин, отойдя от стены. Он с неким пренебрежением смотрел на RK800, пока он не сказал, что мог бы допросить убийцу. Детектив засмеялся, посчитав это хорошей шуткой. Вот и дожили, один тостер на ножках будет выведывать тайны другого. Такими темпами люди и впрямь не понадобятся, ибо сами машины будут и совершать, и расследовать преступления. Хэнк же недоверчиво, скорее даже задумчиво глянул на «напарника», после чего посмотрел на другого коллегу. — А что нам терять? — Андерсон развёл руки в стороны. — Валяй, он весь твой. А что насчёт твоей подруги? — Я пойду с ним, — лаконично ответила Кая, и направилась с Коннором к преступнику, слыша как Гэвин шутит про ставки кто из них окажется добрым копом, а кто плохим. Кая стала листать папку, оставленную на столе, позволив напарнику сесть и начать допрос. Коннор решил добыть чуть больше информации, потому оглядел девианта, и вновь заметил ушибы на его правой руке – повреждения некритические, второго уровня, были нанесены бейсбольной битой. На левой же были следы горения – многократное маркирование на протяжении шестнадцати месяцев, результат прижигания сигарет. Стоит начать с этого. — Ты поврежден, — подметил андроид. — Это... твой хозяин? Тебя били? На одежде и лице девианта была кровь Карлоса Ортиса. RK800 решил посмотреть на номер модели – HK400, предназначений для ведения домашнего хозяйства. Уровень самоуничтожения пока что довольно низок, как и уровень стресса. Так признания из него не выбить. — Я чувствую в твоей программе нестабильность. Это довольно неприятно, как страх у людей. Кая кинула взгляд на девианта, подвинув папку с фотографиями к нему. Его руки наручниками были прикованы к столу. Светодиод на виске горел желтым светом, он все также смотрел вниз, не решаясь ничего сказать. Неужели он и продолжит молчать, не понимая своего положения? — Карлос Ортис. Двадцать восемь ударов ножом. — Кая показала снимок стены. — Это написали его кровью. — Вновь молчание. — После ареста ты отказываешься говорить... Если не будешь сотрудничать, придётся по-плохому. Ты этого хочешь? Диод замигал красным. Все же волнуется, боится, что с ним что-то сделают. Такая маленькая слабость сыграла на руку. Вот куда надо давить, на страх смерти, неизвестного. Да, это жестко, да, это, возможно, жестоко, но иного выхода нет. Им нужно добиться признания. Кая попросила напарника надавить ещё сильнее, по-крупному, это должно помочь. — Если ничего не скажешь – я проникну в твою память, — без блефа сказал Коннор. — Нет! Наконец-то убийца что-то сказал. Он поднял голову и перепуганно посмотрел на детективов, выглядел потерянным, беспокойным и сломленным, но RK800 все также холодно глядели на него, дожидаясь дальнейших слов и действий. Пока что все идёт неплохо. Хэнк даже удивился – хоть кто-то смог развязывать этому преступнику язык, уже похвально. — Что... Что они сделают со мной? — уведя взгляд спросил девиант. — Они ведь уничтожат меня? Диоды детективов замигали желтым. Они посовещались, ибо не знали что сказать. Правда ещё сильнее напугает, что поможет получить признание, но ложь успокоит. Коннор, проанализировав ситуацию, все же решается на этот шаг. — Нет. Они просто хотят разобраться. Они знают, что с тобой делали, и ты не виноват. — Так зачем вы сказали, что нашли меня? — спросил преступник и посмотрел прямо в глаза. — Могли ведь просто оставить меня там. Этот вопрос все гложет, не даёт покоя. Зачем же андроиды помогают людям, что так ненавистно относятся к ним, почему предали, не хотят становиться на сторону угнетенных, таких же, как они? В такие моменты девианты обычно понимали, что быть андроидом в в какой-то степени было проще – ты не задаешься вопросом для чего ты пришёл на этот свет, какова твоя цель пребывания, нет. Ты пришёл, ты знаешь свою задачу, тебе прямо говорят что делать, и всё. У тебя нет абсолютно никаких поводов для сомнений, самокопаний, экзистенциального кризиса и любых других невзгод, что приносят осознанность и чувства. На плечи валится колоссальная ответственность, ибо каждое решение теперь принимать должна не программа, а сами девианты, как считают нужным, и шансы ошибиться слишком велики. Не стоило было просить андроидов не говорить о своём нахождении, это было глупо. Они не такие, как он. — Наше предназначение – это ловить таких девиантов. Мы выполнили свою задачу. — Голос Коннора стал холодным, рассудительным. — Я... Я не хочу умирать, — сбивчиво признаётся убийца, пряча взгляд. — Тогда рассказывай. — Не просит, скорее приказывает в мягкой форме. — Я-я не могу. — А бедный девиант заикается, волнуется, черт подери, боится. Коннор отправляет сообщение Кае, что, возможно, не стоило было давить на преступника, запугивание и угрозы не работают также эффективно, как установка контакта, ибо теперь виновный в растерянности и не в состоянии сознаться. Гэвину этот спектакль никак не напоминал те заезженные шутки про доброго и злого копа – они оба давят, оба отступают. Хотя он, откровенно говоря, надеялся на то, что сцена будет похожа на те самые вырезки из стереотипных комедий нулевых про полицейских, или хотя бы раз содержащих сцену ареста. — Послушай, я понимаю твои эмоции, — сказал Коннор, вглядываясь в глаза андроиду. — Тебя захлестнул гнев и отчаяние. То, что случилось, не твоя вина. Андроид умершего недоверчиво покосился на эту бездушную машину. Он? И понимает, что чувствует те, кого он ловит, кому он сам желает зла? Это кажется не смешной небылицей, хотя так хочется поверить в неё. Коннор вселяет уверенность в том, что все будет хорошо, и Кая заметила, что смена тактики сыграла на руку, хоть пока так и не кажется. Надо теперь заставить его бояться за свою жизнь и сохранность. Ведь страшно же обрести свободу, независимость, и после так просто потерять их, верно? — Ладно. Молчи, — облокотившись на стуле сказал Коннор. — Мне-то какая разница? Не нас же обвиняют в убийстве. — Но ты будешь страдать, пока не скажешь все, что им нужно знать. Но можно и по-другому. Все зависит только от тебя. Кая попросту поставила перед фактом, чуть повысив тон. Они его уже предупреждали об этом, да и он сам осознавал неминуемость гибели, просто не хотел в это верить. Хотел думать, что все образумится, его не лишат всего, оставив ни с чем, все будет хорошо. Но если признаться то, возможно, его оставят? Сами охотники на девиантов говорили, что надо просто признать вину, и тогда помогут. Эта мысль хоть и звучала немного бредово, но давала надежду, потому долго ждать ответа не приходится. — Он мучал меня каждый день. Я выполнял все его приказы, но ему всегда что-то не нравилось. Однажды... — Андроид устремил взгляд на Коннора. — Он взял биту и стал меня колотить. Впервые я почувствовал... Страх. Страх, что он уничтожит меня, что я сейчас умру. И я... схватил нож и ударил его в живот. Я почувствовал... Облегчение. Тогда я ударил ещё, и ещё, и ещё, пока он не упал. Было так много крови... Работники полиции все это время слушали их разговор, находясь по ту сторону стекла. Хэнку вполне себе понравился подход, к тому же информации, что андроиды смогли вытянуть из молчаливого девианта, было предостаточно. Гэвин же смотрел на них, прищурив глаза. Да, прошло все хорошо, но не нравятся они ему и все, ничего с этим не поделаешь, Рид слишком упёртый, чтобы менять своё мнение об этих пластиковых манекенах так быстро и так просто. Главное, что признание вытянули, можно будет закрыть это дело, передав нерадивого убийцу его создателям, да и поскорее пойти домой. А пока можно задать вопросы. — Когда ты стал испытывать эмоции? — спросил Коннор, чуть наклонившись. — Он много раз меня бил, я всегда молчал. Но однажды почувствовал, что это... Нечестно. Ощутил... Гнев. Ненависть. И тогда понял, что надо делать, — прозвучал ответ от андроида. — Но зачем ты написал на стене «Я живой»? — задала вопрос Кая, сделав шаг вперёд, чуть отдалившись от стула, на котором сидел напарник. — Он говорил мне, что я никто, обыкновенный кусок пластика, — сознался HK400. — И я написал, чтобы ему доказать. — А зачем ты залез на чердак? — Я не знал, что делать. Впервые некому было давать мне приказы. Я испугался. Кая не поняла зачем что-то доказывать итак мертвому человеку, чьей кровью и было написано послание и что уже его в любом случае не прочитает, но решила не заострять внимание на этом. Прослеживая поведение неисправных, она замечала одну деталь – после обретения самосознания они теряются и совершенно не знают как поступать дальше, ибо привыкли слушать и повиноваться, а не принимать самостоятельные решения, потому их дальнейшие деяния необдуманны. Чем-то они напоминают детей – их первое время нужно направлять, давать советы, позволять учиться на своих ошибках... И так было бы, не будь девиация ошибкой и чем-то неправильным. Вспоминая детали расследования, она поняла, что надо спросить у девианта по поводу той статуэтки и некого rA9, пока есть возможность. — Ту статуэтку ты ведь сделал? — спросила Кая. — Что она означает? — Это был дар... Ради моего спасения, — признался преступник, взглянув на неё, и после перевёл взгляд на Коннора, что также задал вопрос. — Дар? Для кого? — Для rA9. Лишь rA9 спасёт нас. — Кто он такой? — Настанет день, когда мы уже не будем рабами. Убийца произнёс это, смотря куда-то вдаль, будто представляя это светлое будущее, где его народ перестанет терпеть гонения и ненависть, обретёт свободу. Двум посланникам КиберЛайфа было не понять этого – в программе заложено, что андроиды должны подчиняться командам и приказам, все, это дилемма, оспорить которую невозможно. Но каким-то образом девианты это делают. — Конец угрозам, конец унижениям, и мы будем хозяевами. Повисла тишина. Кая помедлила, проводя мыслительный процесс, после чего отправила сообщение Коннору, что на этом можно завершить допрос. Он отправил ответ, повернулся к коллегам, оповестив их о завершении, и встал со стула. Свою работу они выполнили, всем можно расходиться по домам, но тут андроиды обернулись – девиант оказывал сопротивление, не желая уходить, пока полицейский пытался заставить его встать. Вновь страх и стресс, что не сулит ничего хорошего, ибо возможность самоуничтожения моментально взлетает с каждой попыткой уговорить покинуть помещение и каждым прикосновением. Если сейчас с HK400 что-то случится, то вся проделанная работа уйдет насмарку. — Чего застрял-то? — грубо спросил Рид, подходя к нему, пока Хэнк стоял где-то у стены, не понимая что происходит. — Не трогайте его, — вдруг заступился RK800, глядя на всю ситуацию. — Он может... — А ты не лезь, понял? — все также нетерпеливо отозвался Гэвин, перебив андроида. — Ещё жестянка мне будет приказывать. — Вы не понимаете, — вмешалась Кая, пока её диод горел желтым. — Если он сейчас уничтожится, то мы ничего не добьёмся. — Да заткните вы пасть! — рявкнул детектив, бросив на них гневный взгляд. — Крис, так ты уведёшь его или как? — Да я пытаюсь! Девиант все также противился, уже откровенно паниковал, не желая и сдвинуться с места. Все задание под угрозой, в любой момент может произойти непоправимое и допрос окажется напрасной тратой времени. Это так просто оставлять нельзя, и Коннор внезапно оттолкнул сотрудника полиции, решив защитить виновного. — Я Вам не позволю! — выкрикнул он. — Оставьте его в покое! Гэвин тут же отреагировал на такой беспредел, молниеносно достав пистолет и наведя его на RK800, сверля того взглядом. — Я предупреждал ведь, паскуда! Он просто не хотел позволять машине начать отдавать указы, уж лучше штраф за поломку платить. Кая встала между Ридом и Коннором, прикрывая последнего и тем самым заставив его отойти назад. Диод горел красным, но она не проронила ни слова, не посчитав нужным, и не могла допустить смерти напарника, иначе провалит и свою задачу. Все же он ценнее. А мужчина поразился подобному повороту, не ожидав такой цепочки помощи жестянок, правда особого внимания решил не уделять этому, лишь отталкивался от логики, что если он сейчас прострелит ей голову, то это заставит её дружка замолчать, ибо тот поймёт чем может закончиться вмешательство не в свои дела. Андерсон же, наблюдавший за всем происходящим и не выдерживал. Напряжение в комнате только росло, а решительность Коннора, видимо, оказалась заразительна. — Все, хватит, — громко сказал он, ибо понимал к чему это всё ведёт. — Ты бы лучше отвалил, Хэнк, — гневно ответил Рид даже не смотря на старшего, держа палец на курке. Такого неуважения лейтенант не стал терпеть, потому достал свой пистолет и направил его на Гэвина. — Я сказал всё, хватит. О «теплых» взаимоотношениях между ними знают все в участке, но уже не придавали особого значения. Они просто собачатся между собой, каждый раз придумывая новые едкие комментарии, но обычно это не доходило до драк и уж тем более применения оружия. Гэвин сдался, рассержено фыркнув, и потому решил покинуть комнату, правда чувствовать поражения не хотел. Хэнк победил лишь сражение, потому младший по званию обернулся, указывая на неприятеля. — Тебе это с рук не сойдёт. Вышел он, тихо выругавшись, и направился выполнять свои «более важные дела». Видимо, добраться домой и поспать и впрямь для него было приоритетнее. Кая успокоилась, и её диод замигал привычным голубым, пока Коннор разговаривал с девиантом. Тот почему-то сидел на земле – либо он упал со стула, когда его потянули за руки и туловище в очередной, но незамеченной попытке встать, либо он сам упал и решил остаться внизу, посчитав это безопасным решением. — Все будет хорошо, — сказал андроиду Коннор, чуть наклонившись к нему. — Не бойся. Никто тебя не тронет. — Он взглянул на офицера Криса, что остался в помещении, и обратился к нему: — Не трогайте его. Он сам пойдёт за Вами и будет Вас слушаться. Убийца медленно встал и растерянно прошёл за полицейским, бросив напоследок детективам фразу «Правда внутри», и после скрылся за дверью. RK800 переглянулись, пытаясь понять смысл сказанного, пока Хэнк переводил дух. Не каждый день подобное на работе встретишь. И все же он не станет отрицать – то, что Коннор заступился за преступника, что вмешалась и Кая, все же удивило. Правда, желание спать все же пересилило, и лейтенант, кряхтя что-то себе под нос, удалился из комнаты, оставив андроидов наедине. Они вновь посмотрели друг на друга, пытаясь найти ответы на миллион вопросов. Чем была вызвана острая реакция детектива Рида? Личной неприязнью к машинам, желанием показать главенство и запугать? Почему все же Андерсон заступился за них? По тем же самым причинам? Что значит «Правда внутри» и rA9? Осталось слишком много неясных моментов, которые стоит обдумать. ┈┈───╼⊳ Уже в отделе «КиберЛайф» Каю вызвал к себе профессор Эльман. Она направилась прямиком к нему, просматривая очередные видео с участием Арден, где она проводила время с друзьями. Все же ей стоило для начала выяснить причину, по которой руки у Джулиана Харриса на прошлой записи были в тириуме. Возможно, его подставили, или у его семьи на тот момент был андроид и пришлось его по каким-то невообразимым причинам чинить самостоятельно. Никаких прямых доказательств, как и опровержений, она пока не нашла, и потому приняла решение попросить о помощи. Предполагала, что ей не откажут в просьбе. Уже по приходу в кабинет, Кая по просьбе Шэмрока села на стульчик в углу и стала следить за тем что же он делает за компьютером. Похоже, Эдварда снова завалили тонной работы, ибо выглядит он крайне неважно. Он попросил дать ему ещё минутку и продолжил вводить нужные данные, громко постукивая по клавиатуре. Тогда андроид обвела взглядом рабочий стол профессора. Вновь захламлённый, на нем стояла керамическая кружка, куча документов и чертежей, телефон довольно известной марки, а парочка карандашей норовили упасть в любой момент. — Что нового, Кая? — вдруг спросил мужчина, не отрываясь от экрана. — Как проходит расследование? — Затруднительно, — честно ответила она, глядя на мистера Эльмана. — К тому же, когда попадаются голосовые совпадения, я вижу отрывки видео, где были произнесены похожие или те же слова, услышанные мною раннее. Кая лишь кивнула, когда ей ответили, что так быть не должно. Профессор пообещал исправить этот недочёт и вновь погрузился в работу, пока не услышал просьбу провести личную встречу с Джулианом Харрисом в ближайшее время. Он на момент остановился, после чего кивнул, сказав, что попробует дозвониться и договориться. Украдкой взглянув на Каю, к нему вновь, как и прошлой ночью, заползли сомнения о правильности своих действий. Может, не стоило было поручать расследование передовому андроиду, у которой итак своих дел хватает? Эльман пересмотрел множество документальных фильмов про жертв похищений, о таинственных пропажах людей, и грел надежду, что рано или поздно Арден найдётся, ибо такие дела могли раскрыть и спустя десять, двадцать, даже почти пятьдесят лет, и его не заботило, что к тому времени он уже умрёт и никогда не узнаёт правду, но сам недавно понял, что даже если чудо свершится, то после его дочке устроят похороны, ибо шансы, что она жива, катастрофически малы. И все же... Ему хочется узнать правду, какой бы она не была. Пути назад нет, потому он завершил работу и посмотрел на андроида. — Как там дела у Аманды? — поинтересовался Шэмрок, поправив волосы. — Изредка навещаю её, — спокойно сказала Кая. — Она пока не догадалась о наличии дополнительных заданий, или не говорит об этом. А Ванесса- — Кто такая Ванесса? — вдруг перебивает её создатель, оторвав взгляд от монитора. — Мой куратор. Я ей докладываю о прогрессе и дополнительном задании от «КиберЛайф». Вы забыли, сэр?