Стерва.

      На щеке горит отпечаток женской ладошки. Хлопок двери и тишина снова оглушает мужчину, заставляя раздраженно выдохнуть и упасть на кожаный диван, в попытках успокоить сбившийся пульс. Друзья считали его мягкотелым. Фенмянь считал себя мазохистом. Или влюбленным придурком, это уже как посмотреть. На часах семь вечера и дождик моросит. Молодой Цзян думает, что с этим надо что-то делать. Надо поговорить, как взрослым людям. Надо наконец сводить свою невесту к чете Вэй и пояснить наконец, что Цаньсэ Саньжэнь для него перевернутая страница юношеской влюбленности, выцветшая фотография. И как его бесят её встречи с Вень Жоханем. Как его раздражает, когда очередной «старый знакомый» обнимает тонкую талию, поправляет мельком темный волос. А она словно слепа. А может и правда ничего не видит. Кроме собственной ревности Фенмяня к особям женского пола. А иногда и не только к ним. Мужчина кусает губы и прикрывает глаза вспоминая тяжелый взгляд насыщенных фиолетовых глаз. Редкий цвет. И редкостная стервозность их обладательницы. Он помнил, как тяжело она дышала, как вздымалась её грудь под тонкой блузой, растрепанную причёску и полные губы, изогнутые в оскале. В нос снова ударяет запах её парфюма и Фенмянь стонет, от осознания собственной двинутости на этой женщине. В темноте комнаты слышен разгоняющийся дождь за окном, и он вспоминает, что выбежала она в легкой кожанке и коротких сапожках. Не включая свет, он выдвигается на кухню за крепким кофе с коньяком. На столе его кружка со следами помады на ободке и остатками зеленого чая. Поколебавшись с секунду, он прикладывается губами к следу, допивая холодный жасмин, чуть поморщившись. Щелкнув кнопкой на чайнике, он думает, что все же мазохист, проводя ладонью плечу, где за тканью футболки скрыт укус. Цзыюань — гребанная собственница со скрытыми комплексами. Цзыюань — показушно суровая сволочь. Малышка Юй умеет смеяться с глупых комедий и таять в его руках. Умеет целовать дразняще и открывает у жениха странные наклонности. А после фыркает и целует красные следы на запястьях. Фенмянь любит шибари не меньше будущей супруги. У них неделя не неделя без скандала и бурной ночи после. У них не месяц без синяков на его ребрах и её тихой вины на дне аметистовых глаз. У Цзыюань страх потерять его выливается в странную манию. У Фенмяня странная любовь к её ревности и их отношениям в целом. Кофе немного горчит, но ему нравится. Цзян Фенмянь слушает дождь на пустой, темной кухне и считает секунды до взрыва. Когда в коридоре слышится поворот ключа в замке, он отставляет кружку и идет в прихожую, тихо ступая по паркету. Она материться сквозь зубы, стягивая промокшие сапожки с промокших ног и кожанку с плеч. Он смотрит на её очертания и думает, что до конца остается пара мгновений. Два, один. Ноль. Он порывом вжимает её в стену фиксируя руки за запястья над головой. Она шипит рассерженной кошкой, пытается пнуть, но тело пробивает крупная дрожь, когда чужие губы касаются холодной кожи шеи. Цзыюань продрогшая, уставшая, но такая же гордая, возвышенная. Фенмянь кусает пухлые губы, чувствуя, как женщина в его руках подается всем телом ближе. До спальни они добираются в полубреду. Он смотрит, смотрит, смотрит. Стягивает блузу с любимого тела, руками ищет застёжку лифчика и ловит губами стоны. Цзыюань валит его на кровать, седлая бедра и плавно покачивается пару раз вперед-назад. Цзян Фенмянь стонет под своей женщиной и думает, что не против поменяться ролями. Смотря, как загораются страстью её глаза и, с каким превосходством она аккуратно шлепает его по рукам, потянувшимися к её груди, он только стонет и чуть приподнимает бедра, просто прося продолжить. Цзыюань улыбается, оставляя на его губах легкий поцелуй, спускаясь ниже. *** —Мне все еще это не нравится — выдыхает Цзыюань, одергивая свитер теплого кофейного цвета и недовольно поджимая губы. Фенмянь смотрит на её отражение и медленно подходит со спины, целуя в шею. Руки мужчины оплетают талию Юй Цзыюань, притягивая ближе. Он утыкается носом ей в волосы, вдыхая запах лотоса и довольно улыбаясь под совсем не злобное ворчание жены. —А-Чен скучает по Вэй Ину. А Саньжэнь, по твоей компании и вашим посиделкам — он поворачивает её лицом к себе, оставляя на щеке невесомый поцелуй — и кажется, ревновать уже начинаю я. — Идиот — пытаясь скрыть улыбку, Юань только закатывает глаза и крепко целует в губы. — Мам, пап! — доносится откуда-то с коридора недовольный голос мальчишки и тихий смех А-Ли. Фенмянь тихо посмеивается на бурчание сына и шипение Цзыюань, когда они все же проходят в прихожую и, обувшись, выходят из квартиры. На улице ярко светит летнее солнце. На небе ни облачка.