Хочешь, я в тебя влюблюсь?

      Итак, Антон стоял за барной стойкой очередного мелкого заведения и уже двадцать минут натирал один и тот же стакан, думая, когда же все-таки его жизнь пошла по пизде. Вот было же все хорошо, жил себе спокойно хороший мальчик Антоша, учился себе тихонько, никто его не замечал и не доставал, а тут нарисовался один долбоеб, которому срочно понадобилось испортить Шастуновскую жизнь. Спрашивается: откуда в Макаровской пустой головушке вообще такая мысль нарисовалась? Ну нормально же общались, че началось-то?..       Что ж, давайте проанализируем все с самого начала.

***

      В день своего признания Макаров получил таких пиздюлей, каких свет ещё не видывал, поэтому унося ноги из квартиры друга с тем самым дорогущим тортом, размазанным по лицу, он был счастлив, что ему не разбили шампанское об голову. Такой худой и хрупкий с виду Шастун на деле оказался каким-то, блять, Конором МакГрегором, гнев которого подвергал риску целостность Макаровского лица и Макара в целом.       Что ж, за этим все равно последовал бы план Б, потому что парень изначально не был уверен в том, что его слезливые признания подействуют — Антон ведь не баба, в конце концов. Оставалось только одно: взять его измором.       Спойлер номер один: измор не удался. Илья начал с того, что зажимал Антона в каждом углу и при каждой возможности, с той же периодичностью получая от парня по ебалу, однако каждый раз упорно продолжая делать одно и то же. Спокойные просьбы поговорить тоже не давали никакого эффекта, так как парень разворачивался и уходил в противоположную от друга сторону, аргументируя это тем, что «ему надо готовиться к экзаменам, а не беседовать с ебанутыми».       За измором последовал этап игнорирования — на нем Илья сразу же обосрался, потому что измученный его придурошными ухаживаниями-принуждениями Антон наконец-то вздохнул с облегчением и спокойно занимался своими делами.       Разлад между ними сразу же заметили поклонницы Ильи, которые потянулись бесконечной вереницей жаждущих заменить собой Шастуна. Макаров сначала отнекивался, а затем решил, что уж ревностью-то он друга точно проймет.       Спойлер номер два: тоже не подействовало. Парень, замечающий его рядом с очередной туповатой куклой лишь многозначительно хмыкал, округляя глаза и сразу же переключая свое внимание на что-то другое.       Илья злился, думая отступиться, но самомнение не давало ему покоя: его же первый раз в жизни отшили! И он бы еще понял, если бы это была какая-нибудь модель или кто покруче, но это был ебаный Антон, который вообще ничем не выделялся… Хотя ладно, одно оправдание этой упорности все-таки было, только Илья старался его в себе глушить — Шастун был первым, кто по-настоящему влюбил его в себя.       Антон, в свою очередь, старался жить спокойной жизнью, но мешало одно — Макаров. Тот в последнее время будто с цепи сорвался, пытаясь то ли влюбить в себя, то ли вынудить выписать побольше пиздюлей. Особенно Шаста повеселила часть, в которой он, видимо, должен был играть ревнивую супругу, вот только Илья не учел одного: это он клялся, что кроме Антона ему никто не нужен, а не наоборот. Смешки-то они смешками, только в следующей части своего завоевания Шастуну стало совсем не смешно.       Парень спокойно курил на балконе в своей квартире, потому что родители свалили куда-то на целый месяц и не могли ему ничего запретить (он был собой очень горд, потому что ну посмотрите, какой клевый, никто ему не указ), когда заметил, что во двор въехала знакомая машина. Водитель не спешил выходить, поэтому Шаст уже докурил, но все равно решил остаться и посмотреть, что же будет дальше.       Илюша был не самым умным мальчиком, поэтому в очередной вечер ему пришла в голову, по его мнению, гениальная идея. Решение предпринять последнюю попытку и устроить другу полнейший романтик была откровенно тупой, но могла сработать.       Итак, Антон стоял себе на своем балконе, ожидая дальнейшего развития событий, когда Макаров, наконец, взял себя в руки и вылез из машины с чем-то смутно знакомым в руках. Парень пригляделся — да это же баллончик с краской! Остатки призрачной веры в адекватность друга начали стремительно таять.       Илья потряс баллончик, взбалтывая краску и размышляя, что же ему написать: стих из интернета, банальное «Антон, я тебя люблю!» или что-то от себя — решение пало на последнее.       Наверху парень панически наблюдал за тем, как асфальт украшают строки «Антон, не ломайся, будь моим! Так будет лучше для всех! И.». — Спасибо, что хоть имя свое целиком не написал, — пробурчал себе под нос парень. На телефон пришла смс-ка: «Выгляни в окно, солнце мое. Это не самое большое, на что я готов пойти ради тебя.» Илья внизу широко улыбался, глядя на окна.       Через пару дней блаженной тишины Антону позвонили в дверь. За ней оказался улыбчивый парень с огромной охапкой красных роз. — Распишетесь? — Все так же широко улыбаясь, спросил он, — вам просили передать, что вы самый лучший мальчик на планете Земля. — Интересно, сколько вам заплатили за это, — меланхолично произнес парень, отмахиваясь от протянутой шариковой ручки, — есть телефон отправителя? — Есть, но мне поручено не раскрывать его личность, сюрприз же, — улыбка и не думала сходить с его лица. — Вот тогда ему этот веник и передайте, можете еще и в рожу плюнуть для верности.        Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед лицом растерявшего весь свой доброжелательный настрой курьера.       Спустя еще неделю затишья и внегласного игнорирования с обеих сторон, Антон сидел у себя на кухне и меланхолично жевал бутерброд, тупо уставившись в учебник по обществознанию. Экзамены, знаете ли, и так не самая веселая вещь на свете, а тут еще и этот придурок нарисовался. И чего ему вообще в голову ударило?       В прихожей легонько тренькнул дверной звонок. — Кого там нахуй принесло? — громко провозгласил парень сам себе, подходя ко входной двери и заглядывая в глазок. Как и ожидалось, в нем ничего не было видно, потому что обзор закрывало что-то блестящее и цветное. Жить в одном с Ильей мире с каждой минутой становилось все интереснее.       Когда Шастун решил все же открыть дверь, за ней обнаружилась лестничная клетка, которая собой совсем не удивляла, зато знатно ошарашивала своим наполнением: по всей площадке были рассыпаны разноцветные воздушные шарики, не оставляя свободным ни сантиметра, под потолком висели крупные прозрачные гелиевые шары с конфетти, на ленточке одного из которых висел лист А4 с надписью «please be mine».       В замке соседской двери провернулся ключ, являя миру сморщенное лицо злобного соседского старичка. Он, казалось, ненавидел весь окружающий его мир с самого своего рождения. — Здравствуйте, Евгений Иванович. Как ваше ничего? — Криво улыбнулся Антон, пытаясь хоть немного сгладить впечатление от увиденного.       Следующие 20 минут Шастун сосредоточенно лопал шарики и собирал их остатки под чутким руководством соседа.

***

      Перед носом кто-то пощелкал пальцами, выводя Антона из глубокого медитативного транса со стаканом. Парень увидел перед собой молодого человека, состояние которого, мягко говоря, оставляло желать лучшего. — Слушай, друг, так я вообще сегодня получу что-нибудь в этом заведении, кроме пиздюлей? — спросил, шмыгнув окровавленным разбитым носом, этот кто-то.       Так Антон впервые увидел Арсения.