⛰️ На краю обрыва (The Cliff Edge)

Она качнулась вперёд-назад, стоя на краю обрыва и спокойно обдумывая свой следующий шаг. Морской ветер играл её карамельными кудрями, то и дело бросая их ей в глаза, ослепляя девушку каждые несколько секунд. Ночное небо с его огромной луной и мерцающими звёздами отражалось в тёмной поверхности воды. Не было видно ни единого облака. Она пнула камешек с вершины утёса, и тот полетел вниз, ускоряясь с каждым метром. Всё быстрее и быстрее, до тех пор, пока не ударился о воду с оглушительным всплеском. Брызги разлетелись во все стороны, долетели, кажется, до самого дальнего края Чёрного озера, — туда, куда не попадал свет. Вздохнув, она откинула волосы назад и уставилась на лунную дорожку, загадочно мерцавшую в темноте. Где-то в совятне громко ухнула птица, и в ночной тишине этот крик прозвучал, будто гром. Было уже поздно. Она провела на улице около часа, давно пропустив отбой. Мягкий июньский воздух ласкал её кожу, будто нежный любовник. Ей было тепло. Со своего места она могла рассмотреть весь Хогвартс. Замок казался маяком в ночи: во всех окнах горел свет от каминов. Она заметила даже тени, которые двигались в окнах, иногда загораживая собой свет. Она была не единственной, кто гулял так поздно. Гермиона прошла долгий путь, прежде чем добралась до этого места: оно было на противоположном краю озера, и раньше она ходила сюда только днём. Впервые её привёл Виктор, несколько лет назад. Ему нравилось здесь, потому что это место напоминало ему о доме. Потом об этом узнали гриффиндорцы, и этим вечером они снова притащили её сюда. Девушка стояла над пропастью. Внизу была мерцающая гладь Чёрного озера, позади — деревья, скрывающие её от посторонних глаз. Она не хотела, чтобы кто-нибудь случайно увидел её этой ночью. Скинув туфли, она шагнула вперёд. Пальцы её ног коснулись края и замерли над пустой тёмной бездной. Гермиона наклонилась вперёд и глянула вниз. Там, в отражении, ей почти удалось разглядеть собственные глаза… И вдруг позади она услышала шум. Почувствовав, как сильно забилось сердце, девушка испуганно обернулась и прищурилась, пытаясь разглядеть силуэт в темноте. Совсем рядом хрустнула ветка. Из-за деревьев появилась чья-то фигура. Похоже, это был мужчина, но Гермиона не могла сказать точно — по крайней мере, до тех пор, пока свет луны не коснулся его волос. Платиновый блондин. Закатив глаза, она вновь повернулась к озеру. — Чего тебе надо, Малфой? Она услышала, как он сделал шаг вперёд. — Что, чёрт возьми, ты делаешь, Грейнджер? Гриффиндорская принцесса вздохнула. И вздрогнула, когда порывистый ветер вновь ударил ей в лицо. Её сердце забилось быстрее. — Не вижу никаких причин, по которым тебя это может волновать, хорёк. — Если ты не заметила, сейчас ночь. Она обернулась через плечо и попыталась разглядеть выражение его лица, но безуспешно: его скрывала ночная тьма. — И что? — спросила она, чуть наклонив голову. — А то, что ты стоишь на краю обрыва, Грейнджер. — Мы всегда стоим на краю обрыва, Малфой, — прошептала она, снова двигаясь к пропасти. — Каждый шаг вперёд толкает нас в неизвестность. В это мгновение она услышала, как там, за спиной, он с тихим шорохом шагнул к ней. — Грейнджер, что ты делаешь, — выдохнул он. Гермиона услышала панику в его голосе. Она смотрела вперёд, но краем глаза видела сияющий замок. В этот момент он казался ей таким далёким… — Я решаю, прыгать мне или нет. На мгновение наступило молчание, и Гермиона вдруг задумалась о причинах этой тишины. Была ли она результатом работы малфоевской мысли, или возникла из-за её отсутствия? — Грейнджер, — наконец произнёс он серьёзным голосом. — Я хочу, чтобы ты прямо сейчас отошла от края и подошла ко мне. Она рассмеялась в ответ. Рваный, леденящий кровь звук вырвался из её горла. — Зачем же, Малфой? — Тебе не нужно этого делать, Гермиона, — выдавил он. Голос его слегка дрожал. Она обернулась в замешательстве. Малфой стоял в нескольких метрах от неё, его лицо было подавленным, а глаза отражали всю гамму чувств, которые он испытывал. В конце концов он вышел под серебристый лунный свет. Сейчас она смогла прочитать эмоции на его лице так отчётливо, как никогда раньше. И самой главной из них был страх. — Ты назвал меня по имени. — Верно, — кивнул он. — Почему? — она выглядела потерянной и озадаченной. Он поднял руки, указывая на пространство вокруг себя. — Потому что здесь нет никого, кроме меня, Гермиона. Она тупо уставилась на него. — Я знаю это, Малфой. Я не слепая. Но не понимаю, какое значение это имеет сейчас. — Я не позволю тебе этого сделать, — он замотал головой так быстро, что она почти услышала, как хрустит его шея. Гермиона вздохнула. — Сделать что, Малфой? Его паника, казалось, усиливалась. — Чёрт, я никогда не думал, что попаду в такую ситуацию. Я никогда не думал, что буду чьим-то последним препятствием, чьим-то последним порогом… — По-английски, пожалуйста, Малфой. — Ты пережила войну, Гермиона Грейнджер! — вдруг закричал он. — Не позволяй же себе умереть от собственной руки! Это как минимум неуважительно по отношению к тому, что ты из себя представляешь! Ты поступаешь просто подло по отношению к себе. Её челюсть отвисла. А потом Гермиона начала хохотать — громко, безудержно, изо всех сил — так, как никогда раньше. Согнувшись пополам, она смеялась, то и дело вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Малфой наблюдал за ней с широко раскрытым ртом и испуганными глазами. — Гермиона, тебе нужна помощь. Но это не поможет. — О, Драко, — улыбнулась она. Его имя из её уст звучало каким-то чужим — но очень красивым. Будто бы говоришь на другом диалекте, но точно знаешь, что признаёшься в любви. Это имя звучало необъяснимо правильно. Карамельно-карие глаза встретились с серебристыми омутами. — Я здесь не для того, чтобы покончить с жизнью. Я здесь для того, чтобы пережить это. Между ними вновь повисла тишина. — Я… я не понимаю, — расстроенно, с некоторым разочарованием произнёс он. Наверное, он впервые в жизни признался в этом. — Прыгнув с утёса, я не смогу покончить с собой, — объяснила она, кивая на тёмную воду озера. — Здесь недостаточно высоко. — Почему ты в этом так уверена? — требовательно спросил он. — Гриффиндорцы приходят сюда после экзаменов, — пояснила Гермиона, вспоминая другой день, другого парня и совсем иные слова, которые он говорил ей. — Мы делаем это каждый год. Все они прыгают со скалы в воду, по очереди. Это наша традиция. Но я ни разу не смогла этого сделать. — Почему? Драко приблизился к ней на пару шагов. Теперь, поняв, что она не собирается кончать с собой, он не беспокоился о том, что своим движением испугает и подтолкнёт её к обрыву. — Из-за страха, — прошептала она, обнимая саму себя руками. — Я всегда боялась высоты. — Тебе не нужно прыгать, если ты боишься высоты, — после небольшой паузы сказал он. Гермиона сделала глубокий вдох. — Но это не единственное, чего я боюсь. Сколько скал я пропустила, Драко? Сколько упущенных возможностей? Сколько безумных ночей или невероятных воспоминаний я упустила потому, что мне было страшно? Нет ничего более могущественного, чем страх. Я выступила против самого тёмного волшебника в истории, и всё ещё верю в то, что страх калечит нас. Он мешает нам двигаться вперёд. Она ещё раз глубоко вздохнула и почувствовала, как одинокая слеза скатилась вниз по щеке. — Я перестала жить из-за страха. Я больше не выхожу на улицу. Я никогда не рискую. Это могло случиться из-за войны, — она запнулась, но продолжила. — Может быть, потеряв стольких людей, я теперь боюсь увидеть смерть своих друзей. А может быть, дело просто во мне. Может, мне не подходит настоящая жизнь, и моя судьба — просто существовать. И я здесь нужна для того, чтобы читать, учиться и помогать Гарри сражаться с тёмными волшебниками. Я здесь не для того, чтобы жить. Боль в её голосе была острой, словно нож. — Однажды я спросила Джинни, каково это — прыгнуть, — продолжила Гермиона, глядя на Чёрное озеро. — Она ответила, что это самое лучшее чувство на свете. Лучше, чем огневиски. Свобода, за которую она могла бы отдать миллион галлеонов. Полёт в воздухе и ветер, свистящий в ушах, а потом — удар об воду. Джинни описала это ощущение очень просто: как будто бы каждый выбор, который она сделала в своей жизни, каждая её мысль и каждое желание заставили её прыгнуть. — Я хочу этого, Драко, — в её голосе прозвучала мольба. — Очень хочу. Но не знаю, как изменить себя. Поэтому и пришла сюда этой ночью, чтобы посмотреть на воду с вершины утёса. Всё то, чего я хочу, всё, что мечтаю почувствовать, так близко… — она почти бессознательно потянулась к обрыву, цепляясь руками за воздух. Затем повернула голову и посмотрела на Драко. — Всё, что мне нужно сделать, — это прыгнуть. Драко выглядел таким ошеломлённым, будто она только что ударила его по лицу. Гермиона заметила, что его колотит слабая дрожь. — Но я уже целый час стою здесь, — вздохнула она, — и не смогла подойти к краю ближе, чем сейчас. И теперь я задаюсь вопросом: а стоит ли вообще прыгать? Драко прочистил горло. — Ты должна прыгнуть, если так хочешь. — Почему ты так думаешь? — Я не думаю, я знаю, Гермиона, — просто ответил он и шагнул вперёд, оказавшись лицом к лицу прямо перед ней. — Страх причиняет вред, ты права. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Я был заперт в собственном доме почти год, и теперь знаю точно: однажды наступает момент, когда нужно развернуться и нанести удар своим страхам, потому что у них нет права контролировать тебя. Драко протянул руку и мягко провёл пальцем по её щеке. — Да, у них определённо нет права контролировать такого невероятного человека, как ты. Слова витали в воздухе, сокращая расстояние между ними. — Знаешь что, Гермиона? — слегка ухмыляясь, спросил он. — Что? — спросила она, затаив дыхание. Её грудь быстро поднималась и опускалась в такт сбивчивому дыханию. — Я собираюсь прыгнуть вместе с тобой. Она почувствовала, как будто ветер выбил из неё дух. Драко ухмыльнулся ещё шире. Гермиона почувствовала, как он потянулся и взял её за руку, сцепляя их пальцы. Его руки оказались невероятно нежными. — Ты готова? — спросил Драко. Гермиона быстро кивнула. В ответ он улыбнулся и сбросил обувь. Держась за руки, они медленно подошли к самому краю обрыва. Она подняла на него глаза. Прямо над головой висела огромная луна, освещая их лица. Драко улыбнулся. — Тогда на счёт три. Раз… два… три! А потом они прыгнули. Полёт длился лишь несколько секунд. Но это были самые волнующие несколько секунд в её жизни. Ветер бил в уши, вода стремительно приближалась. Пальцы её правой руки переплелись с пальцами Драко. Гермиона никогда не чувствовала себя более живой. Они ударились о воду с громким всплеском. Кожу слегка обожгло болью, но Гермионе было всё равно. Она лицом к лицу столкнулась со своими страхами — и победила их, а теперь судорожно ловила ртом воздух, пытаясь отдышаться. Её рука так и не покинула руку слизеринского принца. Вместе они поплыли к берегу. Кое-как доползли до песчаной полоски пляжа и рухнули, смеясь. Оба промокшие, с прилипшей к телу одеждой. Волосы Гермионы из-за воды завивались какими-то бешеными кудряшками. В платиновых локонах Драко был песок. Но их глаза сияли. — Это было невероятно, — выдохнула Гермиона, лёжа на спине и полной грудью вдыхая воздух. Драко перевернулся на бок. — Ты рада, что прыгнула? — его глаза мерцали. — Я бы никогда не пожалела об этом, — кивнула она. Он улыбнулся. — Я рад, Гермиона. Я действительно рад. Она приподнялась на локте. — Скажи, а почему ты вообще не в школе? Он пожал плечами. — У меня было чувство, что сегодня не стоит оставаться в комнате. Гермиона усмехнулась. Усевшись поудобнее, она скрестила ноги и теперь смотрела на Чёрное озеро. — Это было всё, о чём я мечтала, и даже больше, — выдохнула девушка. Она словно светилась изнутри. Он сел рядом с ней. Проведя пальцем по её плечу, спросил: — Как это — больше? Его прикосновение будто бы согрело её изнутри. — Я думала, что буду гордиться собой. Гордиться тем, что преодолела этот внутренний барьер, справилась с этим риском. Я думала, что буду чувствовать себя свободно во время полёта. И так оно и было. Но помимо этого, когда мы прыгнули со скалы, я ощутила счастье. Настоящее, мистическое счастье! — она засмеялась. — Разве это не сумасшествие? Как мог полуночный прыжок со скалы в холодную воду озера заставить меня чувствовать себя счастливее, чем я чувствовала себя в течение долгого времени? — То, что делает тебя счастливой, просто делает тебя счастливой, — прошептал он. — Что тебя удивляет, Гермиона? Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Почему ты продолжаешь звать меня по имени? — Мне нравится, как оно звучит, — пожал плечами он. На мгновение она уставилась на него. Затем он придвинулся ближе и наклонился к ней. Их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. — Что ты делаешь? — спросила она, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Он ухмыльнулся и протянул руку, чтобы коснуться её щеки. — У меня есть свой личный утёс, с которого мне хотелось бы прыгнуть. Затем он наклонился вперёд и поцеловал её. В тот момент она ещё не знала своего будущего. Гермиона не была провидицей, и считала гадания полной ерундой. Она не знала, что сейчас Драко целует её не в последний раз. Она не знала, что проведёт множество субботних дней, обнимаясь с ним на этом самом месте. Она не знала, что Рон и Гарри со временем придут в себя. Не знала, что они получат маленький дом в Годриковой Лощине. Не знала, какое платье наденет, когда по узкой красной дорожке пойдёт к свадебной арке, у которой её встретит Драко. Она пока ещё не знала, что найдёт в нём поддержку, в которой всегда нуждалась, любовь, которую даже не представляла, и счастье, о котором никогда и не мечтала. В этот момент Гермиона знала только то, что решилась на этот прыжок благодаря Драко Малфою. И этого было достаточно. Спустя час или около того она вернулась в гостиную Гриффиндора. Её одежда и волосы всё ещё были мокрыми, а к спине прилип песок. Рон и Гарри крепко спали на диванах. Улыбнувшись, она подошла к ним. Жар от камина успокоил и наполнил её новыми силами. Гермиона осторожно встряхнула друзей. — Просыпайтесь, сони! Они оба застонали, постепенно приходя в себя. Глаза их всё ещё были затуманены. — Гермиона? — пробормотал Гарри, отчаянно моргая. — Мы ждали тебя. — Я вижу, — фыркнула она. Рон протёр глаза. — Мы клянёмся! Мы хотели убедиться, что ты благополучно вернулась. Гермиона улыбнулась. — Спасибо. Я вернулась более чем благополучно. Гарри сел, широко зевая. — Так куда ты ходила? Возникла небольшая пауза. Гермиона посмотрела на двух своих лучших друзей. Внезапно её улыбка превратилась в самодовольную усмешку, весьма похожую на ту, которую она сегодня узнала, поцеловала и полюбила. Расплывшись в знаменитой малфоевской ухмылке, она ответила: — Я прыгнула.