В объятьях дракона

Молодая дракона — Да где он пропадает?! Мэл ходила туда-сюда, и этот вопрос занимал её мысли уже полчаса. Именно на этот промежуток времени опаздывает Карлос. Они договорились встретиться около старого колодца тридцать минут назад, а он так и не пришёл. Опоздания у него не были обычным делом, тем более такие большие. На минуту задумавшись и погрузившись в воспоминания, Мэл вдруг осознала, что её лучший (вернее сказать, единственный) друг никогда раньше не опаздывал. Значит, случилось что-то серьёзное и надо его искать. Начать Мэл решила с его дома, который на острове все называли Адским Холлом. Если он выходил сегодня, то будет свежий запах и по нему она его выследит. А если не выходил, то Карлос всё ещё там. Надо сказать, хотя девчонка знала, где находится Адский Холл, она никогда там не бывала. Не то, чтобы боялась Круэллу де Виль, мать Карлоса (хотя та была жуткой), просто её никогда не звали. Её друг всегда сильно нервничал, когда речь заходила о том, чтобы пойти к нему домой, даже сильнее, чем когда она приглашала его к себе. Видимо придётся прийти без приглашения. Эта мысль заставила Мэл усмехнуться. Шумный хлопок разрезал тишину, порыв ветра подхватил мелкий мусор и понёс его в разные стороны, когда Мэл расправила крылья и взлетела. Она сделала несколько взмахов для подъёма и направилась в сторону Адского Холла. Полёт — одно из её любимых занятий, возможно даже самое любимое. Хотя лётные условия всегда были так себе. Низко висящие тучи не давали подниматься высоко, а высокие деревья и здания — опускаться слишком низко. Всё это оставляло довольно узкую полосу для полёта, но пока Мэл с этим мирилась. Одно из преимуществ крыльев — возможность добраться куда угодно, причём гораздо быстрее, чем бегом. Адский Холл очень скоро предстал перед юной драконой в своём жутковатом великолепии. Дом вроде не был старым и разломанным, но что-то в нем пугало. Мэл подумала вслух: — Неудивительно, что Карлос не любит проводить тут время. Я бы тоже отсюда сбежала как можно скорее. А потом она вспомнила первый визит Карлоса в её дом, и как он рассказывал ей страшилки про Драконье Логово, ходящие в городе. Она тогда долго и громко смеялась. Её дом может и казался горожанам чем-то страшнее чертога Сатаны, но для неё Драконье Логово — дом, где нечего бояться. — А чего Карлос боится в собственном доме? Эта мысль заставила вздрогнуть. А потом Мэл тряхнула головой и тихо, сама себе сказала, словно ругая: — Найду и спрошу. Развела тут чуть ли не истерику. Это просто дом, а внутри — обычные люди. А я — Дракон, суть Огня, суть Стихии! А разве Стихия боится людей? Нет — люди боятся Стихии. И пусть этот дом и все его обитатели боятся меня. Именно так думала Мэл, обходя забор по периметру. Карлос может и не имел крыльев, но лазал он так, словно умел летать. То, что его свежих (сегодняшних) следов нет у ворот, ещё не означает, что он не покидал дом. Он мог перелезть или протиснуться в щель в заборе и таким способом покинуть территорию Адского Холла. Если она обойдёт забор и ничего не найдёт, то нужно будет искать внутри. То ли для успокоения нервов, то ли от скуки, Мэл начала считать запахи людей, которые она почувствует у ограждения. В основном следы принадлежали Карлосу, но было и несколько незнакомых. После тридцать пятого появился другой запах, не присутствия живого существа, а крови, которую она, как должно хищнику, отличала превосходно. Запах крови исходил изнутри, то есть из дома, а это не могло означать что-то хорошее. Ещё более плохим казался тот факт, что запах был сильным, а значит, крови было много. А осознание, что кровь — человеческая сильно напрягало. Мэл боялась, что это может быть кровь Карлоса. Суть Стихии это, конечно, хорошо, но банальная осторожность никогда никому не мешала. Поэтому нужно подготовиться. Глубоко вздохнув, Мэл погрузилась внутрь себя. Это позволяло ей управлять энергией собственного тела и проворачивать некоторые удобные фокусы. Она закачала немного энергии, маны, как её называли маги, в мышцы, почти сразу почувствовав усиление. Это для помощи в бою и в побеге, на всякий случай. Расход велик, особенно для острова, где маны почти нет, но что не сделаешь ради друга. Так, это есть. Теперь — оружие. Единственным оружием, которое Мэл всегда носила с собой, в ножнах на бедре, был Клык, кинжал примерно двадцать сантиметров длиной, который её мама сделала из своего зуба (отсюда и название) задолго до острова. Этот кинжал был её подарком для дочери на двенадцатый день рождения. Он режет любой металл легко, словно это подогретое масло. Но это ещё не всё. Высшие Тайны Драконьей Стихийной Магии. Длинное, пафосное название, но сила, кроющаяся за ним, делает каждого дракона практически непобедимым. Это способность контролировать Стихии, не тратя ману, одной волей. Но самое крутое в том, что эти Тайны не передаются никому, кроме драконов, от одного к другому, эта сила никогда не попадала в руки людей. Даже сам факт её существования драконы стараются скрывать от людей. Главный туз в рукаве Владык Неба. Создатели барьера над Островом, вероятнее всего, о ней даже не знают, а уж тем более не могут её хоть как-то заблокировать. Беда в том, что кроме небольших, в пару сантиметров высотой, годящихся только на светильник, язычков пламени на руке и огненных шаров размером меньше кулака у Мэл ничего не получается. Мало практики. Однако даже это сыграет свою роль. Дракона сделала глубокий вздох и шагнула в здание. Адский Холл был тихим, тёмным и мрачным местом. Снаружи. Изнутри он выглядел как помесь дома из фильма ужасов и логова маньяка. Вслушиваясь в тишину и оглядываясь по сторонам, Мэл осторожно, но быстро шла на источник запаха крови. Искомое нашлось быстро: — Карлос! Перед её глазами подтвердились её худшие подозрения. На полу, в луже собственной крови лежал её друг. Нащупав пульс, она чуть не зарыдала от частичного облегчения: он жив, ещё не поздно. Но пульс слабый, надо срочно что-то сделать. У Карлоса в домике на дереве была аптечка, но туда надо идти, а его нельзя бросать. Переносить его тоже опасно: если у него сломан позвоночник, то смещение его погубит. А оставаться здесь совсем опасно, что если тот, кто сделал это с ним, ещё здесь. — Думай, идиотка, думай! Внезапно у неё появилась идея. Мэл тихо пробормотала: — А что если…? Так, исцеление начнётся с костей, если они повреждены. Когда начнёт заживать кожа, будет безопасно перенести его в домик и там закончить лечение лекарствами. Мэл прислушалась ещё раз, а потом осторожно, пытаясь не двигать Карлоса ни на один миллиметр, расстегнула молнию на его кожаной куртке, а потом пуговицы на рубашке. Ему всегда было некомфортно показывать свою кожу и она всегда уважала его границы, что было взаимным, но сейчас у неё нет выбора. На кону его жизнь. Ткань была отодвинута и её глазам предстала ужасная картина из старых шрамов и свежих ран, сочащихся кровью. Мэл сняла кожаную перчатку со своей руки, вынула из набедренных ножен Клык и медленно провела им по своей ладони, стараясь не резать глубже, чем надо, а затем вернула кинжал на место. Кровь дракона, не красная, как у людей, а светло-жёлтая, с золотистым отливом, показалась на бледной коже. Она поднесла руку к ранам на животе у Карлоса и сжала её в кулак, чтобы её кровь капала на них. Светлые капли покрывали кожу и смешивались с красными лужицами, находя путь в ранения, которые, как Мэл только что заметила, были похожи на удары чем-то с шипами. Закончив с туловищем, она перенесла руку ко рту друга и сжала кулак ещё сильнее. Это лучше сработает, если кровь будет и внутри, и снаружи. Закончив, Мэл надела перчатку назад, села рядом с мальчиком и начала ждать, прислушиваясь к тишине этого страшного дома, где не в безопасности даже тот, кто здесь живёт. Она поняла, что дождалась, когда небольшая ссадина на щеке у Карлоса затянулась. Мэл осторожно подняла его, похвалив себя за предусмотрительное усиление мышц, и пошла той же дорогой, что и пришла, не желая заблудиться и прислушиваясь чаще и сильнее обычного. Хорошо, что вход, через который она и зашла, и вышла, находится рядом с домиком на дереве, а ещё лучше то, что около домика есть удобная ветвь, всё время используемая ей для приземлений. Несколько взмахов крыльев, небольшая прогулка, вот и всё — они на месте. Мэл положила Карлоса на матрас, а сама пошла за аптечкой. Нужно закончить лечение и перевязать руку. Заниматься первым даже не пришлось — дракона с удивлением заметила, что все более-менее крупные раны уже затянулись, красуясь новой, розовой кожицей. Да и кровью пахло не так. Пахло скорее запёкшейся и засохшей, чем жидкой и текущей. Успокоившись, Мэл занялась рукой и перевязала порез. Мама, конечно, говорила, что драконья кровь, введённая человеку, творит чудеса, но произошедшее превзошло все её ожидания. Решив, что можно немного отдохнуть, Мэл плюхнулась на диван и выдохнула. Дочь Малефисенты посмотрела на двухцветную шевелюру мальчика и погрузилась в свои мысли. Сегодня она спасла своего лучшего друга. Когда он очнётся надо будет узнать, кто его так. Ей не хотелось даже думать о том, что было бы, если бы она решила его не искать или опоздала. Осталось дождаться пробуждения Карлоса, а пока надо бы найти еды. Проснётся он жутко голодный.

-------------------------------------

Юный изобретатель Карлос Оскар де Виль пришёл в себя на чём-то мягком, но плотном. В голове была приятная лёгкость, он не чувствовал боли, но был жутко голоден. Решив, что сотрясения у него нет, мальчик продолжил было лежать, но пришедшие в голову вопросы, звучащие как «Где я?» и «Как я сюда попал?», заставили его оставить отдых на потом. Осторожно поднявшись, он сел, осмотрелся и увидел, что он лежит на матрасе в своём домике на дереве. Это несколько успокоило его, но он точно помнил, что он не засыпал здесь. Он потерял сознание на полу своего дома не то от боли, не то от кровопотери. А удары, которые он получил и которые чётко ощущал тогда, делали невозможным такое мирное и лёгкое пробуждение. Его тщетные попытки найти в своей памяти ответы на вопросы, помешавшие ему продолжить отдых, прервал специфический шум за дверью. Звучало так, словно кто-то прыгнул на ветку, значит это может быть только Мэл. Дочь Малефисенты была его единственным другом и единственным существом (называть её человеком у него язык не поворачивался), которому было до него дело. В прошлом Карлос потратил немало часов, пытаясь понять, зачем он ей понадобился. Сильные, а Мэл он однозначно причислял к сильным, не заводили друзей. У них были подручные и союзники, но не друзья. Даже если она — особенная, то слабаку Карлосу всё равно было с ней не по пути. Но это были лишь его мысли, он никогда не скажет этого ей, боясь потерять её дружбу, а значит — помощь и временную защиту. Кроме того, с ней никогда нельзя было соскучиться, а ещё он успел к ней привязаться. Пока Карлос думал, Мэл уже успела войти. В руках у неё был бумажный пакет. Она посмотрела на него, улыбнулась, подошла к нему и села рядом, а свои крылья (метра три размахом) каким-то образом умудрилась уложить рядом. Она достала из пакета булочку, а пакет передала ему: — Держи, поешь. И даже врать не смей, что не голоден. В пакете он нашёл ещё несколько тёплых, почти горячих булочек. Он и вправду хотел есть, его желудок свернулся и громко заурчал от голода, но ещё он хотел получить ответы. Кроме неё никто не стал бы делать для него что-то хорошее, значит его перемещение и исцеление — её рук дело. Не желая ни откладывать разговор, ни раздражать её без причин, он вытащил одну булочку, откусил кусок, прожевал и задал свой первый вопрос. — Как я здесь оказался? Я точно помню, что засыпал не здесь. И укусил хлебобулочное изделие снова. Мэл на его вопрос замялась, отвела взгляд и несколько секунд молчала, а потом сказала: — Ты опоздал на встречу. Мы договаривались, помнишь? Около старого колодца. Когда ты опоздал на полчаса, я начала волноваться и пошла тебя искать. Начала с твоего дома. Около забора почувствовала человеческую кровь, пошла на запах, а там нашла тебя. Я тебя подлечила немного, а потом отнесла сюда. Сама потом ушла за едой, думала ты проголодался. Карлос достаточно давно знал её, чтобы понимать — Мэл никогда не лжёт, но частенько не договаривает правду и искажает её. В целом её рассказ не вызвал у него сомнений, но кое-что ему нужно было уточнить: — Чем и как ты меня «подлечила»… Он показал кавычки лишь голосом, и то чуть-чуть: — Что у меня мелкие шрамы и раны затянулись совсем, а оставшиеся выглядят так, словно им лет сорок, а не десять максимум. Снова молчание — снова отведённые глаза. Потом она сделала глубокий вздох, посмотрела на него своими странными глазами и сказала: — Когда я нашла тебя, ты был весь в крови. Я не могла ничего сделать без лекарств, не могла уйти за ними, боясь оставить тебя одного, и не могла отнести тебя сюда, боясь, что у тебя может быть перелом позвоночника. Карлос достаточно понимал в медицине, чтобы знать, что это убило бы его мгновенно. Тем временем Мэл снова заговорила: — Недавно мама рассказала мне про один способ спасать людей в таких ситуациях. Ответ — драконья кровь. В определённых количествах она способна исцелить многие ранения, которые иначе погубили бы человека. Я дала тебе некоторое количество своей крови и твоё тело начало ускоренно регенерировать. Видимо, бонусом залечились ещё и старые раны. Потом она снова замолчала, кажется ожидая слов от него. А слов не было. Он чудом, нет, чудес не бывает, стараниями Мэл, избежал смерти. Из всех слов, которые он знал, на ум и на язык пришло лишь одно: — Спасибо. А потом он смог сказать ещё: — За спасение. Если бы не ты, я бы умер. На его слова она улыбнулась, а он спросил: — Но зачем? Зачем ты это сделала? Мэл резко помрачнела и ответила: — Потому что ты — мой друг! Я не могла позволить тебе умереть. Некоторое время они оба молчали, а потом она спросила: — А кто тебя так? И добавила: — Если тебе удобно об этом говорить. Карлосу страшно не хотелось об этом рассказывать кому бы то ни было, но она — его единственный друг и возможно сможет помочь. Поэтому он решился: — Помнишь мы вчера по рынку до ночи бродили? Из-за этого я забыл, что сегодня — День Матери, и моя мать не была счастлива быть забытой. Он посмотрел ей в глаза и позволил своим сказать то, осталось несказанным. Реакция была, мягко сказать, неожиданной. У неё в глазах появлялся шок, сменяющийся ужасом. Она вскочила на ноги и начала ходить туда-сюда, Карлос знал, что она так делает только когда сильно переживает. А потом он вдруг понял, почему она так шокирована, почему она так сильно отличается от всех, кого он знает. Мэл росла почти в тепличных условиях под полной опекой своей матери, поэтому, столкнувшись с другим положением дел, она испытала такой сильный шок. Занятого своей догадкой, его едва не застали врасплох. Его подруга наконец перестала хаотично ходить по комнате и подошла к нему с блеском в глазах, соответствующим безумной идее. — Есть идея! Ты мог бы жить у меня. Теперь, когда в тебе моя кровь, по обычаям драконов ты считаешься моим осенённым, частью моей семьи. Места дома хватит, ешь ты не так много, чтобы стать обузой… Карлос подтвердил её мысли, указав на обилие собранных им устройств: — Я могу делать это. Я не стану обузой. Идея сбежать в место, куда его мать не посмеет войти, вызвала всплеск эйфории. Драконье Логово, правда, описывают страшнее, чем Адский Холл, но он уже бывал у Мэл дома и знал, что этот дом в дальней части леса — лучшая иллюстрация к фразе «у страха глаза велики». Малефисента дала ему прозвище «Пугливый» и называла его только так, игнорируя его имя, и смотрела как на питомца, которого её дочь притащила с улицы, но ни разу не проявила агрессии. Так что дом Мэл был куда безопаснее Адского Холла. Мэл выдернула его из размышлений и сказала с энергичным кивком: — Тем более! Так что мама вряд ли откажет мне. Карлос усомнился: — А если всё-таки откажет? Мэл пожала плечами и ответила: — Тогда я придумаю что-то ещё, но тебе нельзя здесь оставаться. Это опасно для твоей жизни. Она может… В следующий раз я могу не успеть. У Карлоса пробежал озноб по коже от смысла, который несли эти слова. Он вздохнул и сказал: — Я же вроде уже согласился с твоей идеей, разве нет?