Salty summer.

2015

      Легкий, но прохладный ветер обдувал каштановые волосы младшего, пока парень отчаянно сглатывал горький ком в горле и старался не моргать, чтобы слеза ни в коем случае не скатилась по пухлым щекам и вдруг не разбилась о острый и (не)всегда теплый песок безлюдного пляжа. — Надолго? — Будто задавал себе срок Джисон, не отрывая пристального взгляда с подозрительно спокойного лучшего друга. — Джисон, это же отличный шанс для меня, — парень восемнадцати лет стоял напротив и закапывал от нервозности свои пальцы ног в теплую сыпь, изредко поднимая взгляд в круглые глаза напротив, — отучусь, получу образование, работу в городе. Ну, — он глубоко вдохнул и на выдохе ответил с легкой улыбкой, таившей в себе капельку грусти, — найду себе девушку, может ещё что-то… Младший лишь дернулся, будто от ветра, спрятал тонкие запястья в карманы джинс и начал думать о том, что это заоблачные планы лучшего друга не такие уж и сложные, а значит что им придется забыть друг друга. Делая один шаг к морю, Хан садится на корточки у моря и пожимает плечами, дабы не говорить лишнего и не плакать. Да и хватит этого театра, вряд ли Минхо что-то не понимает, или делает вид, что ему ничего непонятно. Он вроде и не пытался скрывать свои чувства, свой посыл в словах, но все так часто зажевывалось, так часто сходило на нет, что пытаться снова казалось идиотской задумкой. — Я буду приезжать к тебе. — Ли делает шаг вперед и маскируется дружеским жестом, но видно лишь подачки и одолжения. — Строй свою жизнь, — Джисон точно хотел поставить тут точку но, сильный порыв ветра что несет с собой грозовые тучи, что будто с дымом летят, а не с дождем. Срывают все на пути и поднимают волны, но ничего, синяя гладь… Этот порыв заставил его защуриться и пустить слезу чтобы никто не видел, — а я, я буду писать тебе. Обещаю.

2016

      Чайки. Что несут в себе эти создания? Считать ли их на голубом небе, следить за отражением их в водной глади, или бояться, что в следующий взмах они пролетят над головой и снесут с тебя панамку? Ничего из этого. Мысли ровно страхи. Думать ли о том, что ожидает в будущем, ждать ли чего-то страшного в настоящем, к чему было вообще вспоминать о прошлом? Будто окунаться обутой стопой в новых белых кроссовках в воду при нырянии, когда ты вдруг касаешься подошвой подводной тины и чувствуешь мерзость по гладкой коже ног. В тот самый момент когда гладкие волосы поднимаются в надежде выше, и, оголяют уши. Тогда, когда по разогретому телу пробегают промерзшие мурашки от непривычной температуры. Именно тогда, вспоминая или возвращаясь, вдруг думаешь о том, что этот холод будет длится только три года. Три дня холода. Три дня без кислорода. Без воздуха, без тебя, под водой. Как под толстой льдиной. Теплое море вдруг становится Северо-ледовитым океаном, а все люди в нём — льдины и айсберги, ах да, только если хищная касатка вдруг проплывет около той самой льдины, никто из них не станет задумываться о важности бытия или о любви, например. — Джисон! — Отдаленно слышится сверху, глухо и тихо, на самом дне. Владелец имени поднимает затуманенный взгляд вверх и видит ослепляющие лучи жаркого летнего солнца. А потом надоедливая рука тянется к нему и со злостью тянет к солнцу, поднимая парня на быстрой скорости и вытягивая на надувную лодку. Делая жадный, но бесполезный первый вздох, Хан закрывает глаза и наощупь садится ровно. Голоса детей на берегу что-то кричат, но слух ещё не привык к такой четкой речи. — Ты мог утонуть, вообще-то… — Сана — подруга, вроде и улыбается, а потом садится рядом, рассматривая друга ближе. — У тебя плечи загорели. — Она перебирает свои блондинистые волосы и светит веснушками, ожидая то самое спасибо. — Спасибо, — сухо отвечает Хан и снова ныряет в воду, будто переживая и пропитываясь другим океаном, снова холодным.

***

      Мокрые резиновые шлепки черного цвета по-любому будут чмокать о влажную кожу, и при каждом шаге по песочному пляжу оставлять мокрые комочки грязи на икрах. Солнце уже спряталось оставляя малиновый закат, а чайки давно разлетелись кто куда. До дома километра два, совсем близко, а Джисон до сих пор страшно боится услышать лекцию от мамы, что далеко ходит купаться, или о том, что он глубоко ныряет. Ах, и ещё одно, он боится услышать то, что Минхо следующим летом не решится приехать к ним, и не найдет на него время. Первое лето без него выдалось прохладным. Да, затея вести переписку потеряла смысл уже в третий месяц разлуки. Джисон не мог видеть глаза напротив, а Ли попросту и слишком быстро лишился лучшего друга, променяв на учебу-матушку. Привет-пока нельзя было назвать общением. Задавая себе вопрос о любви к такому человеку как Минхо, Хан вдруг начинает теребить сережку на левом ухе и почему-то закусывать пухлую губу. Ли, он такой… Такой сексуальный. Да, он старше на три года, но то, как быстро он поменялся слишком заметно. Особенно плечи, широкие и крепкие, ровная талия покрытая кубиками пресса, пухлые губы и прямой нос. Даже обычное, и часто с ухмылкой «Привет», звучало как-то томно в его глазах. Те самые сцены в комедийных фильмах про замедленную съёмку и всё-такое будто стали реальны. Это лето не было солёным, слез совсем не было, было прохладно.

2017

      — Джисон, твоя очередь. — Лукас протягивает карточку с рисунком и дает игроку понять, что тот должен сообразить как показать это своим телом и без слов. Делая глоток холодного напитка, Хан встает и подходит на середину ковра. Друзья конечно встречают его криками и поддержкой, а тот не ломаясь встает в позу дерева, потом показывает круг и как-то широко распахивает руки, чтобы друзья поняли что речь идёт о птицах. Он часто проигрывал в таком, и теперь даже ясно почему, ведь он даже не старается. Смех смехом, а играют они на поцелуй, потому проигрывать не разрешалось. Лучше бы, узнав о своем провале, Хану пришлось искупаться голышом, чем подарить свой драгоценный поцелуй, тем более первый, какой-то там подруге. Зачем же относиться ко всему легко если так красиво грустить о безответной любви длиною в три года? Правильно, ведь так, на самом деле, проще. — Так-с, Джисон будет целоваться с… Маргаритой? — Девушка в ответ захлопала глазками и неосознанно поморщилась, но правила игры знала и поэтому уж была готова встать и ждать поцелуя, но, — или со мной? — Майлс улыбнулся и сделал губы уточкой, лишь насмехаясь на то, что его друг явно не по девочкам. Друзья, даже близкие, видно не сразу понимают что такое личное, а что публичное. Потому поступают скотски и рассказывают или намекают о том, что может быть твоим секретом. — Минхо то тут нет. — В конце комнаты Шинхёк вставляет свою копейку и заставляет друзей рассмеяться, полностью раскрывая все карты. Не свои карты. Это фальш. Джисон мнется и вроде натягивает улыбку, садясь на своё место будто уже проиграл раз сотый, и вдруг слышится сзади: — Пока Минхо удалось оседлать лишь Чеён, от неё он точно бы не смог отказаться! В душе всё вдруг замерзло и покрылось коркой льда, потом опухло и лопнуло, оставляя сердце дрожать, но еще биться. Хан отпивает вишнёвый пунш и пока дрожь в руках можно считать незаметной. Парень ставить пластиковый стаканчик на тумбочку, как действует последняя атака на совесть; Майлс кривляется и смотрит в окно с видом на море, что уже покрылось туманом ночи и изредка капает прозрачными каплями дождя. Он пародирует Джисона и произносит: Ох, дорогой мой Минхо-хён, когда же ты приедешь и спасешь свою принцессу от злого дракона-Саны, а то я ж этот, гей! И вдруг начинает пошло стонать и ерзать на стуле. На последнем стоне подросток поворачивается к компании и начинает дико неестественно смеяться, девушка сразу смущается и виновато смотрит на предмет обожания, а тот лишь будто закипает, срывается и накидывается на друга, только вот драться не может, не умеет. Цепляется ладошками и рвет одежду, пока его полностью на оттаскивают.

***

      Холодное лето наконец показало состояние души наблюдающего погоду. Странное чувство, когда ничего не заботит и ничего не греет, ничего не интересно и никто не нужен. То состояние когда ни с того теряется вес, когда родители и учеба уже не заботят, когда семнадцатилетие кажется обычным днём. Прохладное солнце, серые лучи, разговоры на беззвучном. Второй год без него не кажется плохим концом, потому что на конец даже рассчитывать не стоит. Джисон просто сидит на берегу моря, холодного и на самом деле, уже не глубокого. Всё дно исследовано, вся нежная вода теперь оставляет раны, ножевые ранения или ожоги. Нырять в неё действительно не хватает воздуха. Хм, а на что хватает? Хан запускает пальцы в песок и не чувствует тепла, он больше ничего не чувствует.

2018

      Просторная и бесформенная водолазка в полоску как у моряка согревает худощавое тело восемнадцатилетнего паренька. Сегодня особенный день, его день рождения, начало осени. Попросту счастливая улыбка озаряет довольных родителей и те с радостью целуют сына в лоб, поздравляют и дарят подарки. Хан улыбается и даже смеется, потому что давно мечтал о новом телефоне, давно мечтал о такой водолазке, мечтал отметить восемнадцатилетие и наконец начать сначала. Чтобы начать новый этап своей жизни ему пришлось годами топить себя в море, задыхаться в мыслях и внушать что любить — это нормально. — Мы уже все приготовили, проходи за стол! — Мать берет его за руку, но взгляд и интерес направлены на море за окном. — Я хочу сходить на пляж. — Легко говорит Хан и на выдохе, не чувствуя больше жалости к себе, ненависти к морю или холоду. — Ненадолго…

***

Прохлада к осени становится по-особенному чистой, влажной. Волны, если рассмотреть, не такие уж и дикие, только темные, темнее чем раньше. Более рваные, температура упала, а небо плачет, но не его слезами, так просто случилось, потому что близятся холода. Недавно здесь сделали длинный деревянный мост, и пройдясь по нему до конца, можно наконец всмотреться в глубину. Запуская кисть тонкой руки в густые волосы уже русого цвета, Хан улыбается уголком глаз и потом обнимает себя руками. Холодно, в сентябре холодно. — Мне кажется, — говорит Минхо, — что чайки самые любопытные птицы. — Джисон вздрагивает и ясно осознает что он сзади, только поворачиваться нет сил. — Если бы тут проплывал предположим, айсберг, а на нём, например, сидели наглые чайки, выглядело бы гораздо эпичнее. Ли проходит дальше и встает рядом, легким и незваным как и он сам, движением, смотрит на Хана и вдруг замирает от пухлости наливных губ. Трогать и касаться его он не имеет никакого права, ведь как и было понятно, он его никогда не понимал, не понимал, что может быть нужен. Делая медленный шаг вперед, Минхо падает в воду солдатиком не затыкая ровного носа. Джисон ахает и не успевает ухватиться за собеседника, в страхе, но больше в любопытстве, Хан повторяет и прыгает в воду. Настоящее черное море своим течением никак не мешает, не мешает им наблюдать как медленно они идут под воду. Внутри младшего снова что-то режет и он тянет руку, хватаясь за его рубашку, притягивает и всплывает, но Ли умеет плавать. Выныривая против быстрого и холодного течения, старший замечает синие и холодные губы, красный нос и уши. Джисон будто стучит зубами и чего-то ждет, это как звук, и он нарастает. С каждым дыханием, с каждой волной. Ещё немного, и сейчас их тела прижмет к мостику, но, Хан обвивает плечи и теряет возможность оставаться на плаву. Они уходят под холодную, как в Северо-ледовитом океане, воду, прижимаются и дрожат. Минхо по прежнему пытается набрать воздух, но обвивает тонкую талию руками. Джисон уже привык не дышать и жмется ближе. Мгновение и их легкие разорвет от нехватки кислорода, всего мгновение. *** «– о чем ты думаешь, когда я тебя обнимаю? — неужели этими руками ты мог обнимать кого-нибудь ещё?» р. валиуллин