Чайные посиделки

      — А ты знал, что самая короткая война была на тридцать восемь минут?       — Да, между Англией и Занзибаром.       Ангел и девушка сидели за небольшим столиком, потягивая чай. Они уже полчаса рассказывали друг другу разные факты об истории или человеке, и Азирафаэль иногда подправлял недостоверности. Из-за этой привычки Вероника частенько фыркала и отворачивалась, смотря в окно на улицу. Толпы работников и машин, содом и трескотня. Но в ближайшее время она вспоминала материал с уроков и продолжала разговор.       — Жанне д'Арк удалось изгнать французов, потому что она называла себя «посланницей Бога». Это правда? — спросила девушка, и выжидающе посмотрела на букиниста.       — Я в этом не принимал участие, а жаль… Хотелось бы тогда на неё глянуть.       — А то, что в семнадцатом столетии вместо ртути в термометре был коньяк?       — Я не помню, чья эта задумка. Коньяк-то можно было выпить позже, а вот если ртуть… Не факт, что останешься после нее живым, — Азирафаэль прочистил горло и хлебнул немного чая, смотря в окно. — Может, что некоторые люди после этого изменения по привычке решали немного расслабиться, но в итоге умирали, как бы прискорбно это не звучало.       — Воу… — выдохнула Вероника.       Взгляд карих глаз девушки начал пробегать по полкам с различными старинными книгами. Было сложно прочесть их названия, или они были скрыты на обложках, а не корешках. Чай заканчивался, но последние капли в обоих кружках непостижимым образом вновь заполняли кружку, становились вкусно пахнущим зеленым чаем. На столе образовалось блюдце с парой блинчиков. На вкус они были божественны.       — А каким был… Шекспир? Ты, вроде, рассказывал, как был на подготовительном выступлении «Гамлета». Он тогда ещё только был написан и прочее.       — Ох, это был замечательный человек. Самый талантливый драматург, которого я только знал. И ведь люди до сих пор читают его произведения, хотя прошло столько времени. Кажется, «Ромео и Джульетта» до сих пор почитаются, — ответил ангел, слегка забывшись в воспоминаниях.       Азирафаэль начал рассказ о нем почти с самого его детства. Он знал, что тот вырастет прекрасным и талантливым ребенком, и что его творчество будет переходить из поколения в поколение. И на самом деле в этом он оказался прав. Вероника взяла в руки кружку и поднесла к губам, изредка отпивая чай из нее. Потом вдруг наклонила голову и посмотрела на свои руки.       История оказалась на удивление короткой — всего лишь полчаса. За окном уже начало темнеть, а ангел и девушка продолжали обсуждать прошлое по воспоминаниям первого. Сказать о том, что они вспоминали прошлое, все равно не имело никакого смысла: оба понимали это. Время могло проходить как угодно, думал ангел, время могло течь словно дым.       Вроде недавно он только встретил Кроули на стене Эдемского сада и признался, что отдал меч первым людям.       Будто только что они наблюдали за распятием Христа.       Словно только что они разошлись, разодетые в тяжелые железные доспехи. Они очень мешали нормальному передвижению.       Оказывается, что Кроули не любит четырнадцатый век. Просто потому что. Каждое столетие он радовался тому, что время отделяет его от тех времен. А также он сумел проспать весь девятнадцатый век.       Сейчас о таком сне мечтал бы каждый студент с кофе в одной руке и грудой учебников в другом, находясь в растрепанном виде. Эх, сон…       — А Кроули и вправду проспал весь тот век?       — Да, это правда, — подтвердил ангел.       — И даже не вставал? Ну там, поесть и прочее… — промямлила девушка.       — Нам, ангелам и демонам, еда и другие человеческие потребности не обязательны, — сказал Азирафаэль. — Мне еда просто доставляет удовольствие. Ты пробовала суши? Они чудны, не так ли?       Недолгое безмолвие прервал вопрос.       — Кроули ведь змей, так?       — Совершенно верно, дорогая.       — Зачем ему очки? — поинтересовалась Вероника. — Ведь змеи плохо видят в темноте, а тут еще и солнечные очки.       — Наверное, в человеческом виде это на него не действует, — ответил Азирафаэль.       На самом деле о природе Кроули он знал маловато, но иногда спрашивал интересующие его вопросы. Это стало пищей для раздумий на протяжении шести тысяч лет. Эти вопросы до сих пор постепенно накапливались.       — И ты же знаешь как люди будут реагировать на это. Особенно если радужка полностью заполнит глаз — это ведь могут прознать!       — Ах, да, точно… При мне он очки почти что не снимает.       И вновь бессмысленная болтовня. Беседа зашла в обсуждение человеческих тел и их особенностях.       — Самая матерая мышца у человека это ведь язык?       — Я не безупречен в биологии, дорогая. Но, если это так, то будет полезно знать.       В голове девушки предстали образы Рэма и Курта, которые отжимаются при помощи языков. Или же дерутся с их помощью… Но это не стоит внимания. Эти образы заставили Веронику начать тихо смеяться, на что Азирафаэль недоуменно посмотрел на девушку и отпил немного чая. Ему оставалось лишь теряться в догадках о том, что же она представила.       На земле уже была ночь, а в небесах уже загорались первые звезды. На улицу опустился мрак, и лишь несколько фонарей освещали дорогу прохожим. Сегодня было полнолуние. Беседа продолжалась еще около часа, пока ангел не поднялся со стула и поправил на себе одежду.       — Уже поздно, Вероника. Тебя проводить до дома? — спросил ангел.       — Нет, спасибо, я сама могу добраться, — в ответ улыбка.       — Ты уверена? Сохо безопасное место, но… Для предостережения.       — Я абсолютно уверена, — рука девушки полезла в карман и достала оттуда пистолет. Он был небольшим, но нес в себе огромную опасность. Ангельские глаза с удивлением посмотрели на оружие. — Нет, он не с пулями — в нем транквилизатор.       — О Господи, К-… Вероника, — поперхнулся Азирафаэль. — Оружие это не игрушка.       — А вы его используете?       — Только в праведных руках! Для подкрепления аргументов… — пояснил ангел, нервно перебирая пальцы на руках. Зря он это сказал — так каждый может «подкреплять» неразумную галиматью.       Послышался тихий смешок.