Лавка миров

Не все догадываются, что мистика и волшебство совсем рядом. У некоторых, конечно, появляются догадки или смутные сомнения насчёт реальности, но таких немного. Да и в обществе они не приветствуется. Общество вообще не бывает дружелюбным. Остальные же просто не замечают магии, которая может происходить прямо у них под носом. Для одних даже обычная лампочка — чудо. Раньше даже этого не было. А сейчас? Умные телефоны, компьютеры, летающие машины, которые люди называют причудливым словом «са-мо-лёт», говорящие пылесосы и множество вещей, созданных с помощью техники. Так почему люди не верят в волшебство? Почему убегают, стоит увидеть нечто необычное, выходящее за рамки обыденности? В Средние Века было также: Инквизиция не спала, продолжая раз за разом, день за днём убивать, сжигая на костре за выдуманные преступления даже невинных людей. Жертвы среди ведьм были огромны. Именно поэтому пришлось согласиться на унизительные условия, забыть собственное происхождение и на время уйти с плодородных земель, лишь бы прекратить кровопролитную войну. Чтобы дети росли с родителями, а жены не оплакивали мужей, братьев и отцов. Но магия осталась. Конечно, не в таких объемах, как раньше, но многие были благодарны даже этому. Несколько сотен лет назад ведьмы и мифические существа жили в мире с людьми, которые не считали их хуже себя. Раньше были спокойные деньки, когда огонь дарил тепло, а солнце и луна не были окрашены в кроваво-красный. Тогда магия витала в воздухе, ее было так много, что даже самые изнурительные заклинания использовались почти каждый день без сильной усталости. Максимум — головные боли и дрожащие колени. Все было хорошо, пока люди не развязали войну. И волшебникам, вампирам, оборотням, единорогам, ведьмам и другим мифическим существам, которые не выжили бы без тех земель, которые были полны духовной энергии, пришлось отступить и признать поражение. Им пришлось долго скитаться по миру, лишь бы найти хотя бы маленький клочок земли, который они смогут назвать своим. Так они и жили до сегодняшнего дня. И живут до сих пор, скрывая свои способности. Приходилось не только пользоваться скудными запасами магии лишь в крайнем случае, но и спасаться от охотников, которые решили до конца истребить любого, не похожего на них. Люди зачастую бывают жестоки. И зависть движет ими, и они не способны понять чужую боль и слабость, нежелание сражаться. Тех, кто ненавидит нас, немного. Но они есть. И одним из тех, кто ненавидит меня и моих родных, оказался мой лучший друг. И моя единственная любовь.

***

— Сегодня мы навсегда уничтожим этих созданий, которые безжалостно убивали наших предков! Пусть они сгорят! — голос человека, стоящего на трибуне, был громким и холодным. Мори пусть и был боссом, главой, который должен заботиться о союзниках и разжигать огонь веры в их сердцах, но эта роль для него не была благословением. Скорее рутиной, работой, от которой нельзя отказаться. Можно даже сказать, что он любил (точно не ненавидел) тех существ, на которых они собираются охотиться сегодня. Они были совершенно не виноваты в тех убийствах, о которых уже никто и не помнит, кроме завистливых людей. Эта должность тяготила, но кто, если не он? Кому ещё он может доверить такую ответственность? Кто сможет выдержать, не потерять себя и удовлетворить чужие потребности? Кто будет уделять достаточное количество сил и времени ради других? Кому он доверит жизни людей, если не себе? Можно, конечно, поговорить с Фукудзавой, чтобы он помог нести это бремя, но… Как он мог позволить своему мужу рисковать жизнью? Хватит и его безрассудства. Тем более никто не пойдет за ним. Оборотни для их организации — преступники, которых нужно покарать. Не мог же он доверить бессмысленную войну сыну? Он не может пойти на это. Дазай слишком юн. Слишком влюблен (так и не научился скрываться от слежки). Он так наивен, пусть и вырос под влиянием охотников за нечистью. Разумеется, он тоже не хотел убивать невинных. Но если сменить главу, то крови и жертв будет больше. Уж лучше контролируемая толпа, чем стадо. Пусть Осаму никогда не желал убивать, но так уж сложилось — отец стал главой не из праздного любопытства и даже не из-за жестокой натуры. Просто слишком уж он ответственный. Хотя и жизни этих ничтожеств не стоят ни единой бессонной ночи, ни мешков под глазами и уж тем более тех трудов. Результат говорил сам за себя. Исправить людей за пару лет невозможно. Но почему именно им нужно это делать? Сейчас Дазай не мог думать ни о ком, кроме своего любимого человека. Сегодня они не смогут увидеться, и все из-за мерзких волшебников! Осаму не ненавидел их. Просто… люди и вправду жестоки. Парень понимал ненависть мифических существ, поэтому и испытывал некоторое презрение к своим сородичам. Магия была чем-то мистическим и непонятным, за пределами его понимания, поэтому он и не лез, куда его не просят. Были, конечно, подозрения, что его второй отец Фукудзава — оборотень (чего стоили только его волосы, похожие на мех сильного волка). Именно из-за таких подробностей он не смог возненавидеть тот мир, который остальные просто не понимают и пытаются избавиться от него. Люди иногда бывают чересчур неблагодарными. Интересно, почему? Но сейчас это неважно. Он слишком долго не видел Чую. Чем быстрее они закончат с очисткой, тем быстрее они вновь увидятся. Она не будет легкой (парень слышал, что в гуще событий будет сама Королева с Клинком, а также Принц, который почему-то получил прозвище «Ведьма Гравитации». Хотелось бы увидеть его). С их силой они победят. Большинство умрет, но Дазай уверен, что его отцы не позволят зря погибнуть невиновным. Они скорее пойдут на хитрость ради мира, чем запачкают руки в крови по локоть. Слишком большая ответственность. Ответственность, которую они готовы взять ради мира, где люди не помнят о ненависти, а маги смогут жить спокойно, не опасаясь охоты и кровавой луны. Когда настало время выступать, Дазай был готов. А когда их вместо кучи нелюдей с горящими от презрения глазами и гневными выражениями лиц их встретило двое, он мог лишь застыть и пораженно выдохнуть хриплое «Чуя». А потом началась бойня. Осаму хотел бы так сказать, но прежде чем он успел сделать хотя бы что-то еще, вперед их армии из сотни человек, приближенных к их семье, вышел его отец Мори и со спокойной усмешкой начал: — Королева. — Доктор Мори, — кивнула статная женщина в традиционных одеждах и рыжими волосами, собранными в аккуратный пучок на затылке. Она говорила сдержанно, хладнокровие сквозило в каждом взгляде и движении. Молодой человек, что стоял рядом с ней, был же хорош по-своему. Светлая кожа казалось смертельно бледной в искусственном свете ламп, а такие же, как и у матери, волосы огненным водопадом спадали на плечи. Дазай нервно сглотнул, вспоминая, как еще вчера они смеялись над несмешными шутками, смотрели какое-то неинтересное токшоу и кидали в рот друг друга всякие сладости и попкорн. А теперь они оказались по разную сторону баррикад. Ну что за несправедливость… — Как мы и договаривались, я привел только сотню человек, которые никому не расскажут о сегодняшней ночи. Они расскажут остальным, как доблестно истребили всю нечисть до единой, никого не оставив в живых. — Отлично. Дазай наконец понял чужой замысел и сдавленно вдохнул. Похоже, им предстоит серьезный разговор с папой и его парнем. Как они могли скрыть от него такую важную информацию?

***

— Осаму, я же уже извинился! — в сотый раз повторял Чуя, не в силах сдержать смеха. Его парень выглядел таким милым, когда обижался на него. В их ситуации ничего смешного, конечно, не было, но суть оставалось той же: слишком мало оправданий, слишком много милоты. Не сдержавшись, принц чмокнул смущенного Осаму в щеки и обнял со спины, зная, что это точно сможет растопить чужое сердце. Дазай чуть сильнее нахмурился, но на объятие ответил. Соблазн был слишком велик, а не поддаваться искушению было слишком сложно для его психики. Тем более это был его любимый Чуя — как он может отказать? — Вкусняшки и фильм? — заботливо спросил Накахара, пряча за ухо шатена выбившуюся прядь, которая закрывала лицо. — Вкусняшки и фильм, — согласился Дазай, улыбаясь уголками губ. Какая разница, что будет дальше, если сейчас в его объятьях самый лучший нечеловек и любовь всей его жизни?