SCP Антиобъект

      Проснулась Рада около шести вечера. Остальные девчонки после ночи еще отсыпались на съемной квартире сутенерши Марфы. Вчера был «субботник» - приезжали менты - крыша в таком бизнесе ох, как нужна!       Конура «мамы» была на редкость убитая: углы захламлены, в комнатах отставали обои, на стенах в ванной обильно разрослась несмываемая многолетняя плесень. Рада приняла душ, оделась, подсела к зеркалу и начала аккуратно замазывать коричневые пятна на подбородке - химический ожог, перекисью, по пьяни. Затем наклеила накладные ресницы, густо намазала губы перламутром, кое-как собрала пережжённые волосы в хвост. Со спины Радислава была похожа на точеную статуэтку, но спереди имелось землистое лицо, потерянный взгляд, разбитая в потасовке губа.       Через два часа, когда «штат» был уже на ногах, Марфа вызвала такси и все поехали на точку, которая находилась в девяти километрах от областного райцентра у местного рынка и представляла собой цепь ларьков-вагончиков по обеим сторонам федеральной трассы. Вагончиков около пятидесяти: шиномонтаж, кафе, фрукты/овощи. Девочки работали в пяти вагонах: четыре «трахательных» и «основной».       На трассе Рада почти год - сюда ее привезли в багажнике отрабатывать долги, но справившись за месяц - так и осталась. А до всего этого в ее короткой жизни было уже многое: безумная любовь к наркодилеру, которая закончилась тем, что ее продали в рабство Марфе; чуть раньше неудачное замужество за дагестанцем, откуда сбежала, потому как ей никто не указ; работа официанткой кафе в горах Карачаево-Черкесии. Прежде, чем попасть к Марфе, Рада сидела на маке. Получила кличку Коробочка.       Когда она обслуживала клиентуру, всегда делила в уме заработанные деньги на части: это - отцу на передачку, он сейчас мотает срок; это - маме, она после операции, это в дом, это на одежду. Брат маленький, сестра только техникум закончила. Так за математикой время и пролетало. Получалось, что всю семью она содержала в одиночку. «Одно счастье, - думала Радислава, - бесплодна. Никогда у меня детей не будет. То есть еще и о них не должна заботиться». Такая вот черная жирная полоса, да у зебры в заднице.       Но следуя логике закона компенсарности: светлая полоса однажды обязательно должна сменить темную - вот и беспросветная, никчемная Радина жизнь начала свой крутой разворот примерно в пять утра, когда из резко притормозившей «десятки» (как только поместились?) вылезли шестеро парней: бритые, накачанные - настоящие призраки из 90-х.       - Поселковые приехали, - сказала Марфа вполголоса. - В умате. Синьки накидались и сюда.       - Телок бы нам, - водя жалом по сторонам, обратились к сутенерше пацаны.       - Нету никого! Разъехались, - ответила женщина.       К этому времени на трассе девочек уже не оставалось. Рабочие часы проституток с рассветом заканчивались и Марфа их отпускала. Задержалась лишь Рада, тихо блюющая за вагоном в сугроб. Ее «мама» собиралась отвезти сама.       - Ты, мать, не грубила бы…       - Какая я тебе мать? Езжайте отсюда! На 42-ой километр… или 37-ой.       - Были там. Тоже нету.       Один из парней под метом принялся быстро бегать вокруг машины, лавировать между братками, словно капитан Гастелло, и кричать:       - Да она меня бесит! Да я тут всех ненавижу! Всех пожгу! Всех порежу!       - А если вы так, то вам вообще никогда здесь девочек не будет, - заключила Марфа.       «Быстрого» усадили за выносной столик, налили водки. Но он тут же сцепился с дворником - старейшим обитателем рынка, который до этого тихо дремал на стуле, подпирая спиной «основной» вагончик. Просто врезал ему со всей дури кулаком в лицо. А дури оказалось не мало: нос дворника столько не выдержал и поломался. Стол опрокинулся. Кровь, сок и водка быстро впитались в снег.       - Я вызываю милицию! - гаркнула сутенерша, размахивая сотовым над головой. - Ночь догуляете в КПЗ!       - Давай-давай, а мы тут посидим, - ответили поселковые. - Пиво неси.       Обстановка накалилась. Чтобы ее разрядить к Марфе «на огонек» заглянула Зойка-помойка - продавщица спиртного из соседнего вагона. Ее вагончик не сдал тысячу на уборку территории, после чего к ней прилепилось сие неблагозвучное кликало. Пока та «кружила» пацанов, разводя на алкоголь, Марфа незаметно позвонила ментам.       Обдолбанные поселковые тупо и тяжело пили пиво. Вроде бы все успокоились…       …И тут из-за угла вышла Рада - совсем пьяная, в одном лифчике, со своим злым и острым языком.       - Опа! А вот и заначка! – дебильненько загоготал бритоголовый в рыжей короткой дубленке.       - Ой, мальчики! - расплылась в улыбке мало соображавшая Рада.       - Асалям алейкум, - в свойственной манере поприветствовал девчулю затесавшийся «в банду» таджик Пахлавон.       - Ага, салями и лейка! - вякнула проститутка. - Во имя овцы, сыра и свиного уха! ОМОН! - и перекрестила мусульманина. Челюсть Марфы медленно поехала вниз, точно грузоподъемный люлечный элеватор.       - Слышь, мама, ты за поведением дочерей-то своих следи, - сделал замечание один из братков.       - О, я ее помню, - сказал Пахлавон. - Гля, пацаны, это она меня по руке в прошлый раз ударила! Непокорная вообще.       - Сгинь, монобровь, - отрезала Рада. Таджик как-то приумолк - обиделся.       - Да она профнепригодна! - начал рассуждать парень в китайских спортивках «абибас». - Проститутка должна лежать, как бревно и молчать. Я снимаю товар, чтобы наслаждение принять. А если он не по инструкции работает…       - Ну, это же шалава, брат, - увещевал его другой поселковый. - А у шалав вообще слабый жизненный стержень. И потом, 10-15 палок за ночь… - Не, ну ты согласен, что ты должен любить профессию? Вот я - шпалоукладчик. Укладываю в смену, предположим, 20 палок. И если меня просят уложить 21 - укладываю, не кочевряжусь. Все мы роботы на самом деле. А она? Она должна принять палок столько, сколько влезет.       Один из них деловито принялся ощупывать девице грудь, ухмыляясь и переглядываясь с товарищами. Рада совсем пьяна, безразлично смотрела перед собой.       - А ну быстро спать! - терпение Марфы лопнуло. Она накинула ей на плечи какую-то пеструю кофту, схватила за шею и поволокла в вагончик.       - Погоди, мамаша, давай ее сюда, - тот, что в дубленке кивнул на Раду.       - Не видишь - в нерабочем состоянии! - эмоционально всплеснула руками женщина.       - Так сойдет, - и не обращая внимания на этот «всплеск эмоций» парень вырвал Раду из рук сутенёрши, бросил ей в лицо косарь, обхватил проститутку поперек тела и потащил в машину, крикнув другану: "Открывай дверь!"       Но тут выяснилось, что ключ зажигания закрыли в машине. Пока поселковые решали, как открыть дверь, «быстрый» взял камень и выбил боковое стекло. Затем начал выламывать осколки - руки в кровь.       - Это чё? - тихо проговорил оплывший парень с остановившимися глазами. - Ты понял, чё ты сделал?       - Брат, я тебе сочувствую! - заржал «быстрый» и тут же получил в табло.       Завязалась потасовка среди своих. Крики, шум, ругань, выбитый зуб. Под этот аккомпанемент и в самый разгар схватки приехали менты, повязавшие всех участников драки и зачем-то проститутку Раду. На все протесты Марфы: «Да вы охуели, скотины! Вещь она вам, в машину волокать? Вещь?!», - лишь ухмылялись, запихивая Радиславу на заднее сидение.       Привезли, развели по камерам. Закрыли.       Рада осталась одна в холодном каменном мешке с плохо покрашенными стенами. Вместо окна под потолком - узкая щель с толстым закопченным стеклом и металлической сеткой. Из мебели - лавка со свисающим на треть матрасом, из которого выпадали какие-то куски ваты и поролона. Лампа светила тускло, но света хватало, чтобы прочесть ругательства и трехбуквие на стенах. Ввиду отсутствия туалета в камере, некто ранее справлял нужду в самом темном углу. Пахло старым плацкартным сортиром.       Немного погодя железная дверь открылась и в помещение вошла группа в составе двух полицейских и одного типа в штатском.       - Серый, отдай ее, - не обращая внимание на задержанную, просил штатский.       - Не могу, - ответил мент, разглядывая Раду.       - Мне такая позарез нужна, - мужик красноречиво шлепнул пальцем под своим подбородком.       - Мих, ты в своем уме? - удивился второй. - Тут раздаточный пункт что ле?       - Да ладно, письнёшь в рапорте, что те бритые ее пререзали. Состряпай - тебе не впервой. Висяки на парней.       - Ну не знаю… а если… - засомневался Михаил.       - Да кому она нужна!? - нетерпеливо допытывался штатский. - На вот, смотри:       - Эй! - обратился он к Раде, нависнув над ней и ткнув в плечо все тем же пальцем. - На хуй ты живешь? - вопрос, достойный темной подворотни, прозвучал в отделении полиции как-то неуместно, срезонировав от стен.       - А я ебу? - вдруг очень ясно ответила Рада. - Только ты мне этого не говори, ладно?       - Вот видишь! Давай, Серег, в долгу не останусь. Сам знаешь, какие ТАМ люди…       Мента Сергея уговаривали еще с пол часа: что-то доказывали, аргументировали. В итоге нужные документы и показания вымышленных свидетелей написали сами, подписали сами, «адвокат» засвидетельствовал законность и правильность проведения следственных действий. А Миха потом радостно отрапортовал кому-то по телефону, что вскоре доставит на объект SCP-087 еще одного сотрудника класса D.