Произведение искусства

В машине играла песня «Axel Thesleff - Bad Karma», когда она подъезжала к дому в стиле что-то среднее между минимализмом и постмодернизмом. К бетонным стенам двухэтажного здания, вертикально были прибиты металлические квадратные балки, которые скрывали то, что происходит за большими окнами. Все балки были чёрные, за исключением одной на каждой стороне. Спереди сбоку красная, слева почти посередине жёлтая, справа крайняя зелёная и сзади сбоку синяя. Крыша была изогнута в обратную сторону, по крайней мере так казалось с земли, но сверху стала бы сразу заметна застеклённая площадка. Здание стояло в чаще леса, до ближайшего соседа надо было добираться минут 15 пешком. Площадь дома была не прямоугольная, а многоугольная, из-за того, что некоторые его части выступали вперёд, а некоторые назад. Под домом находилась парковка, куда вел плавный спуск из бетонной плитки. Всю дорогу девушки ехали в тишине, держась за руки, каждая витала в своих облаках. На парковке стояло ещё три машины: жёлтый с двумя чёрными полосками Ford Mustang, тёмно-синий Maserati Ghibli и зелёный Chevrolet Camaro, в добавок к машинам два мотоцикла, один классический дорожный чёрного цвета, а второй, цветной, кроссовый эндуро, для бездорожья. Так же на парковке, на одной стене были подвешены 4 велосипеда разного вида, на полках ролики, в углу скейт и самокат. Ещё, это помещение использовалось как мастерская, потому что в дальнем от входа углу были разные станки для работы с деревом, вокруг которого лежала стружка. Припарковав машину, Николь, обойдя машину, открыла дверь Вейверли и подала ей руку. Приняв помощь, зеленоглазая вышла из машины и не отпуская руки последовала за девушкой. Поднявшись по широкой бетонной лестнице, парочка вышла в парадную, стены которой были окрашены в белый, в некоторых местах встречались серые узоры, пол был выложен черной плиткой. На стенах между окнами висели две яркие картины в стиле поп-арт. Левая картина — половина лица ухмыляющегося мужчины на красном фоне, правая картина — другая часть лица на синем фоне, только лицо мужчины выражало злость. Так как Вейверли была неравнодушна к искусству, то остановила своё внимание на этих картинах и принялась их рассматривать. Тихо, как пантера, Николь подошла сзади и обняла девушку за талию, поцеловав в шею. - Внутри есть более интересные картины. - Не искушайте, мисс Хот. - Я ещё и не начинала, - ехидная ухмылка. Повернув Вейверли за бёдра, рыжая приобняла одной рукой дюймовочку за талию и не спеша повела её вглубь дома. Следующая комната оказалась залом для приёма гостей с выходом на террасу первого этажа. По обе стороны стояло два белых дивана с низкими стеклянными столиками. Так же в правом углу стоял чёрный рояль, на левой и правой стене висело по две картины в стиле импрессионизма, вид на 4 разных города с моря. Пока шатенка рассматривала картины, Николь кинула свой пиджак на диван, пуговицы на рубашке оставались расстёгнутыми, демонстрируя торс девушки, от которого было сложно оторвать глаза. - Сколько у тебя произведений искусств дома? - Вейверли разглядывала картины, мельком бросая взгляд на хозяйку дома. - Хмм, - задумалась и медленно стала подходить к гостье, - 10. Ещё две картины, одна статуя и ты. Дюймовочка начала краснеть от смущения и отвернулась от Николь. - А какая твоя любимая картина? - спросила зеленоглазая. Девушки играли в догонялки, в то время, как Хот приближалась к девушке, шатенка наоборот отходила. - Она наверху, - продолжала преследовать свою жертву. Вейверли лишь хмыкнула и подошла к противоположной стене. Пока искусствовед изучала картину, она не заметила, как Николь поставила ей шах и мат. Шатенку загнали в угол, перекрыв все пути отхода. Как только дюймовочка повернулась к преследователю, её тут же прижали к стене. Хот склонила голову и почти касаясь своими губами губ Вейверли: - Ты такая сексуальная, когда созерцаешь картины, - зеленоглазая потянулась за поцелуем, но её остановили, рыжая приложила палец к её губам, - твои глаза начинают сиять ещё ярче, дыхание замедляется и так соблазнительно прикусываешь губу. - Покажи мне, - Вейверли обвила хозяйку руками. Николь подхватила дюймовочку на руки и понесла на второй этаж. Пока они добирались при тусклом освещении светодиодных ламп, в конце коридора шатенка заметила реалистичный портрет Гай Юлия Цезаря в красной тоге и в золотых доспехах. Хот занесла девушку в свою спальню и поставила её на ноги перед картиной. Вейверли приоткрыла рот от удивления. Аксели Вальдемар Галле́н-Ка́ллела «Любовники», картина передающая всю боль и остроту любви. Мужчина, целующий девушку, добровольно протыкает мечом своё сердце и сердце девушки, соединяя их навеки и обретая на страдания, а напряжённая рука девушки говорит о неимоверной боли, но слившись вместе, они переживают все предназначенные им мучения. Вейверли была ошеломлена и не могла оторвать взгляд от полотна, Николь понравилась реакция девушки, что выражала её улыбка. Хот положила свои руки к девушке на талию и начала нежно покрывать её шею поцелуями. Насладившись картиной, шатенка повернулась к рыжей и притянув её за затылок поцеловала. Одной рукой зеленоглазая расстегнула ремень на брюках и они упали под своей тяжестью. Николь спускалась своими поцелуями по шее партнёрши и остановилась на ключицах, осторожно пальцами спустила лямки платья и чёрная ткань соскользнула по стройной фигуре вниз. Оставшаяся одежда канула в небытие. - Я тебе так ещё и не показала мою любимую картину, - прошептала Николь на ухо шатенки. И целуя девушку в губы, Хот повела её чуть в сторону и потом развернула. Перед Вейверли стояло зеркало обрамлённое в роскошную золотую рамку и в отражение она увидела своё обнажённое тело, а за ней стояла голая Николь, которая обнимала дюймовочку и смотрела через зеркало на зеленоглазую. Повернувшись к рыжей, Вейверли запрыгнула на неё, обхватив ногами. Хот поймала девушку и понесла её к кровати. Опустив на белые простыни большой кровати, начала опускаться своими поцелуями. Шея, плечи, грудь, живот, бёдра. Шатенка прикрыла глаза и одной рукой вцепилась в изголовье кровати, а другой рукой переплела пальцы с пальцами Николь. Хот закинула ноги девушки к себе на плечи, устроившись головой между её ног. Первый стон слетел с губ Вейверли, когда язык директора коснулся её вульвы. Голос зеленоглазой начинал усиливаться пропорционально усилиям языка, который совершал поступательные движения вверх-вниз. Тело начало напрягаться, чуть ли не до спазмов в ногах. Финальный аккорд шатенки и девушка обмякла, а с лица не сходила улыбка. Поцелуями, Николь поднялась к лицу Вейверли и впилась в её губы, на которых ощущался вкус дюймовочки. Обняв хозяйку и собрав остатки сил, искусствовед оседлала Николь. Своими тонкими пальцами и глазами начала изучать тело рыжей. После своей «исследовательской работы», дюймовочка начала покрывать поцелуями каждый дюйм тела напротив, вызывая волны мурашек и тихие стоны. Хот рефлекторно начала подавать свой таз вперёд. Музыкальными пальцами, зеленоглазая начала гладить складки рыжей, которая была очень мокрая. Когда Вейверли начала двигаться в Николь, то кареглазая подняла свой корпус и зашла длинными пальцами в наездницу. Девушки смотрели друг другу в глаза, у обеих взгляд был затуманен, как при эйфории, зрачки расширены. Одновременно начали ускорять темп, вместе с форсированием, подскочило сердцебиение и увеличилась нагрузка на лёгкие. Они стонали почти в унисон, выдыхая друг другу в губы. Тела были напряжены до предела, ещё рывок и они одновременно испытали оргазм, который накрыл их с головой и без сил упали на кровать. Николь лежала на спине, а Вейверли на её плече, закинув на рыжую ногу и обнимая за талию. Хот посмотрела на девушку, на лице которой играли первые лучи солнца: - Ты моё самое любимое произведение искусства.