Нерожденный

— Ты не забыл, что скоро время течки? Мне бы хотелось, чтобы в этот раз мы не предохранялись. Течки-хуечки. Ему было плевать. Он потерял ребенка год назад. Вот так просто… Врачи слишком долго тянули, все никак не могли решить, кто возьмёт на себя ответственность за случившийся прокол. Заставили подписать бумагу, что претензий к ним у него нет, и в случае эксцесса в суд подавать не станет. Счет шел на секунды, и мозги как-то разом отшибло, причем коллективно у всех. Обычная практика в больницах, когда нужно спасать шкуры своих нерадивых сотрудников. Подпись — и ищите ветер в поле. Обвитие пуповиной — ребенок задохнулся до того, как тупицы додумались сделать кесарево сечение, осознав после тщетных потуг, что сам родить он не сможет, к тому же, из-за узкого таза изначально был риск, что что-то пойдет не так, но никто не придал этому должного значения. «Ты молодой, будут у тебя еще дети», — сказал врач в ответ на безудержные рыдания несостоявшегося отца. Билл закусывал край подушки, чтобы не вопить во всю глотку от горя. На память остался только шов на животе и пакеты с собранными наспех вещами в роддом: полотенца, распашонки, градусник, подгузники. Нахрен они теперь нужны? Первая беременность обернулась трагедией… Денбро все еще помнил эпидуральную анестезию, медиков с бледными лицами, торопившихся подготовить его к незапланированной операции. Он не понимал, что происходит — в голове один туман и ощущение какой-то нереальности, словно этот ужас происходил не с ним, словно это была эта чья-то злая шутка. Омега до последнего надеялся, что все будет нормально, и совсем скоро ему покажут сморщенное личико младенца. Зря. Долгие минуты безуспешной реанимации и неустанная мольба, слетавшая с в раз онемевших губ. Билл с широко распахнутыми глазами смотрел, как уносили бездыханное тельце, завернутое в пеленку в мелкий голубой цветочек. Ему даже не показали сына… Родильный зал так и не огласил детский плач. Денбро рыдал за двоих. Мальчик, любимый сынок лежал не на его груди, закутанный в одеяльце и со смешной шапочкой на голове, а под гранитной плитой с надгробием в виде ангелочка, скорбно складывающего свои ладошки. Они хотели назвать их малыша Питером… Билл пришел на похороны, несмотря на швы, грозившиеся разойтись в любой момент, и недовольство мужа, переживавшего за его состояние. Денбро, под пораженные взгляды собравшихся поскорбеть, просто свернулся калачиком вокруг могилы, прямиком на сырой земле. Часть его сердца билась в груди, вторая — навечно затихла. Есть раны, которые невозможно увидеть, но болят они от этого ничуть не меньше… — Мы попробуем еще раз, Билли, — нашептывал ему на ухо Стэн, крепко обнимая за похудевшие плечи. Футболка висела на нем безразмерным мешком, делая его вид еще более отвратительным и осунувшимся. Неудивительно — он почти ничего не ел. Проваливался в сон от усталости, а утром не хотел вставать с кровати. Если бы мог, пролежал бы в ней до конца своей жизни, спрятавшись под одеялом ото всех. Альфа старался быть с ним обходительным и нежным, но становилось только хуже. Не прошло и месяца, как муж начал поглаживать его бедра и ягодицы, намекая о своем однозначном желании сбросить напряжение. Гон, течка, поцелуи с языком — ему лишь бы трахаться, а как же чувства? Горе убивало в Билле все приятные ощущения, сопровождающие их близость раньше. Стэн только вздыхал, вглядываясь в его равнодушное лицо. Он ничего не мог поделать с собой. — Больше ни слова о д-детях. — Давай поговорим об этом потом? Отдохнем за границей, ты поправишься, а там, смотри, что-то изменится. Потом… Билл не хотел говорить об этом ни завтра, ни через месяц, и даже через полгода. Стэн настаивал, уговаривал, заводил очередной разговор о чудесных соседских малышах, на которых он старался лишний раз не смотреть. Сразу же невыносимо щемило в сердце, стоило подумать о Питере. Врачи после обследований в один голос уверяли: «Беременейте и рожайте!», но Денбро оставался непреклонен в своем нежелании заводить потомство. Ему уже довелось один раз пережить невосполнимую потерю долгожданного ребенка, второго раза не будет.

***

Уютное кафе, почти что в самом центре города, стало для него настоящей отдушиной. В утренние часы посетителей здесь раз, два, и обчелся. То, что нужно, когда хочется тишины и одиночества. Билл мог часами сидеть за чашкой чего-то горячего и не обращать внимания на окружающий мир. Он привык отсутствовать. — Грей, чем это таким вкусным у тебя тут пахнет? — Тебе вечно чем-то пахнет, Эрл. Денбро пил чай за столиком возле окна. Проще было бы налакаться алкоголя до отключки, но Стэн настаивал на том, что он должен тщательно следить за своим здоровьем на случай, если… Его бесило, что альфа не слышал его. Никаких детей и новых попыток забеременеть. Не потому, что Денбро бездушная сволочь и нытик, а потому что было больно. Больно смотреть на игрушки, детскую кроватку и сраные шарики, которые он от бессилия пробил шилом, а потом долго рвал остатки резины на мелкие кусочки. Сидеть до самого вечера в кресле и держать в руках альбом, где так и не появились первые фотографии сына. Зато на календаре теперь значилась новая дата. Дата смерти его Питера. Он девять месяцев жил в ожидании счастья… а счастья так и не случилось. Оно осталось в больничной палате вместе с вещами для выписки из роддома. Забирать их Билл не стал, чтобы не тревожить душу. Пусть отдадут в дом малютки — там нужнее. Стэну было пофиг, омега понял это позже и разочаровался во всем. Некогда казавшийся счастливым брак рушился на глазах, друзья не понимали его отстраненного поведения, отцы давали советы, от которых хотелось выброситься из окна. Чулки, подвязки, «немного постараться», «изучить оральные техники», «попить травки для беременности». В этом сраном мире животного секса не было места чувствам… — Чего сидим, скучаем, малыш? — Я з-занят, — он привык отшивать таких вот типочков, которые подкатывали ко всему, что движется. Гнид среди альф встречалось немало, почти каждый второй, возомнивший себя Аполлоном, по которому все омеги должны сохнуть. Исключительно потому, что так распорядилась природа. Билл смотреть ни на кого не мог, слонялся тенью по городу лишь бы не сидеть рядом с Урисом, вновь и вновь травившим разговоры о детях. Других тем для него просто не существовало. Время нихрена не лечило. Он так и не сумел ничегошеньки забыть. Завернутое в пеленку тельце, которое уносила медсестра. Вердикт, повисший в воздухе неверием, и жизнь, превратившаяся в кромешный ад. — По тебе не скажешь, что ты занят. Денбро вздохнул и показал палец с кольцом. Он не снимал его, хотя порывался уже не раз оставить на прикроватной тумбочке. Билл уповал на то, что у них с мужем все еще наладится. Может быть не сейчас, а попозже, когда они преодолеют этот затянувшийся кризис. Он чувствовал себя виноватым. Точнее, все вокруг пытались убедить его в этом. — А вдруг ты колечко сам себе купил? Злой ты какой-то, видимо, плохо тебя муженек удовлетворяет. Могу помочь, сладкий! Член у меня ого го! — Отвали. — Поглядите, какая недотрога! Личико свое в зеркале видел? На твоем месте я бы не выпендривался и соглашался, если предлагают. — С таким уродом, как ты, разве что в к-кромешной темноте трахаться. — Это почему? — Чтобы рожу твою с-страшную не видеть, кретин. — Ребенка тебе надо, чтобы херней не страдал и покладистее был, — когда аргументов нет, в ход идут типичные фразочки альф. Наслушался в свое время и не такого. Отсутствие извилин в мозгу страшнее, чем маленький член и непрезентабельный вид. — Течка скоро? Набросаю тебе номерок: сцепочку сделаем — понесешь, как миленький! — У меня есть ребенок… На кладбище. Красивая могилка с а-ангелочком. Показать? Глаза незнакомца немного расширились от удивления. Билл, отставив чашку, вперил в него холодный, со стальными нотками взгляд. Он хотел задушить эту суку, ляпавшую языком без умолку и мешающую ему думать. Таких моральных уродов везде хватало. Считали, что омеги просто игрушки для секса, а хрен им! Был бы зверем — впился бы зубами в глотку и вырвал трахею, чтобы показать, что горе делает с человеком. — Ну так что, п-показать?! Проведу экскурсию. Даже денег не возьму, мразь! — Ты это… ты чего так взбесился-то? — Эрл, оставь его в покое, иначе я тебе врежу! — злой, как черт, Грей вырос у столика и, схватив за шкирку товарища, бесцеремонно потащил того в сторону выхода.Впрочем, мужик не очень и сопротивлялся. Впечатлений, видимо, на весь день набрался. Остальные посетители были немного взволнованы случившимся, но, поняв, что все под контролем, расслабились и вернулись каждый к своим делам. Только Денбро не мог поймать привычное спокойствие. Билл не знал, почему альфа, являвшийся владельцем заведения, сам работал здесь, вместо того, чтобы нанять себе помощника. Высокий, красивый, с голубыми глазами и приятной улыбкой. Не похожий на быдло, не умеющее держать себя в штанах. Он заметил его сразу, когда впервые наткнулся на кафе во время очередной прогулки. Дизайн выполнен в графитовом цвете…было в этой серости что-то привлекательное, сделавшее Денбро завсегдатаем этого места. Или может быть дело было в самом Роберте? — С тобой все нормально? «Нет!» — хотел сказать он, но ответил: — Да. Еще что-то? — Мне… жаль. Билл молча кивнул, понимая, чему именно выражает соболезнование Роберт. Легкая боль на секунду сдавила сердце. Пора было возвращаться домой, пока изморось за окном не переросла в ливень. Уходить, правда, не хотелось, но два пропущенных от Стэна корректировали его привычные планы. Он обернулся у самого выхода и столкнулся взглядом с Греем, который почему-то смотрел ему вслед. Чувствовал себя ответственным за гнусные разговорчики товарища? Не стоило переживать, Денбро к такому неумелому пикапу привык. Никто из альф не любил получать отказы. — Обязательно приходи еще… Билл. Омега ничего не ответил, но для себя твердо решил, что вернется сюда завтра. Пульс предательски пропустил положенный удар.

***

— Я… не знаю. — Я приму любое твое решение. Ребенка, в конце концов, можно и усыновить. Билл слушал его внимательно, стараясь не пропустить ни единого слова. Все это было так странно и запутанно. Он сам не понимал, почему приходил на встречи с пунктуальностью точь-в-точь до минуты. Роберт не настаивал, но и не отпускал его, постепенно ломая стены отчуждения между ними. Денбро возле него дышалось чуточку легче и свободнее. Альфа не копался в грязном белье, не выспрашивал о случившемся несчастье, просто был рядом, пока Билл не решился рассказать сам. Он впервые поведал кому-то о том, что чувствовал все это время…и боль, наконец-то, притупилась. Не исчезла, но подарила надежду на возможное исцеление. Посиделки за чашкой кофе плавно переросли в прогулки по вечернему городу, бессмысленные разговоры и неожиданное откровение со стороны альфы. Грей потерял свою пару три года назад. Пьяный водитель вылетел на тротуар: спасти не удалось ни омегу…ни ребёнка. Денбро ничего не сказал тогда, лишь обнял его, ощущая, как по щекам катятся горячие слезы. Он мог бы сказать, что их связывало общее горе, но это было не так. Совсем не так. Билл понемногу учился заново жить и радоваться мелочам, вроде мороженого и первого весеннего дня. Каждая течка по-прежнему нервировала омегу, но Роберт тоже начал принимать подавители, чтобы не сорваться в его присутствии и не разрушить то, что так упорно строилось ими. Он был очень благодарен за подобное уважение. Взаимный целибат позволил ему, наконец-то, расслабиться и пересмотреть свои взгляды на жизнь. Денбро признал, что мысли о детях больше не причиняют душевный дискомфорт, но их отношения с мужем… С Робертом они впервые поцеловались только спустя шесть месяцев встречаний, когда смотрели на фейерверки на мосту, и момент был настолько подходящий, а сил терпеть больше не было. Оба понимали, что хотят быть вместе, как пара, как супруги, как любовники и… как будущие родители. Пришло время принимать решение. — Я думал, что ты страдаешь, Билли… Кто он? Отец сказал, что видел тебя с каким-то альфой… Это правда? — П-правда, — честно признался Денбро. Чего греха таить? Он окунулся в новые чувства, не как в омут с головой — импульсивно с чешущейся от возбуждения задницей. Они были обдуманные, принятые далеко не сразу. Просто встретились два взрослых одиноких человека, а не альфа и омега, желающие подчиниться своим низменным инстинктам. Биллу нравилось это ощущение равенства, и он, в свою очередь, готов был пойти на уступки. Попробовать с Робертом… создать семью. — Как так, милый? — Так п-получилось. — Меня твой ответ не устраивает! Я ждал, пока ты успокоишься из-за смерти… — Не смей говорить о нашем ребенке! — прорычал омега, вызывая у Стэна искреннее недоумение.— Не успели мы его п-похоронить, как через месяц ты уже из трусов от нетерпежки выпрыгивал. Для тебя ничего не и-изменилось, ни одной слезинки твоей не увидел, словно он тебе и не нужен был. Умер и умер — нового сделаем! — Я просто хотел нормальную семью. Я, ты, наш малыш. Полтора года, Билли… Сколько еще мне терпеть твой отсутствующий вид? — И поэтому ты подсунул мне в-витамины вместо противозачаточных? — поинтересовался Денбро у мужа. Глаза альфы забегали со стороны в сторону. Думал он не догадается? Таблетки действительно похожие — беленькие, неприметные — только обостренный нюх вовремя уловил специфичный запах. Он просидел в ванной час, пытаясь совладать с собой. Муж решил, что его спрашивать не нужно? Трахнул, а потом что — сюрприз? Или хотел таким способом удержать рядом и пофиг на чувства Билла? — Билли, я… — Это подло, Стэн. Да, я о-отказывался заводить ребенка, но я никогда не говорил, что через год, три или пять мы не можем попробовать снова, когда я почувствую, что готов испытать судьбу во второй раз. Я пришел бы к этому сам, если бы ты п-постоянно не травил эти «беременные» разговоры. — Ты не единственный, кто потерял ребенка. Лорасы тоже лишились первенца, но взяли себя в руки и теперь уже как месяц нянчат малютку Шона! Чего же тебе не хватало?! Почему мы так не смогли? — Разговора, Стэн. Простого разговора. О моих п-переживаниях, а не о твоих желаниях. Питер…он толкался внутри. Я читал ему сказки и обещал, что буду любить его больше, чем кого-либо. Он был частью меня, а не тебя — и в этом вся суть. Ты п-потерял того, кого не знал и не чувствовал, а я — того, кто лежал под моим сердцем все девять месяцев. Даже сейчас, когда все уже ясно, ты говоришь только о себе. Вещи собирать он не стал и просто ушел, оставив уже бывшего мужа одного. Раньше Билл думал, что поступает подло, что так неправильно, но чувства к Стэну остыли еще до встречи с Робертом. В тот день, когда на его отказ не обратили внимания, сделав вид, что ничего такого в этом нет. Секс стал рутиной… Может быть потому, что он не хотел трахаться, и никакие гормональные всплески не могли это исправить? Теперь все осталось в прошлом. Билл достал мобильник и нажал на кнопку вызова. — Алло, Роб? Я…

***

— Поздравляю, у вас родился мальчик! — Билл смотрел на маленький плачущий комок и сам готов был разреветься от радости и облегчения. Потерпеть боль во время схваток стоило того, чтобы сейчас прижимать к груди ребенка. Они шли к этому три долгих года, прежде чем на свет появился Николас Грей. Младшенький сынок. Роберт, примчавшийся, как только ему удалось собрать двух их приемных детей, светился от счастья и готов был расцеловать мужа прямо у всех на глазах, наплевав на правила приличия. Денбро ни секунды не жалел, что ушел от Уриса и испытал судьбу на прочность вместе с Греем. Было сложно, но они все смогли преодолеть. — Билли, солнце мое, ты чудо! — Ура! Теперь у нас есть младший братик! — Стив и Эдди не знали, как бы им подобраться к папе поближе, чтобы рассмотреть нового члена семьи. Его любимые непоседы. Четыре самых близких и дорогих человечка. Билл все еще помнил страшное событие из прошлого, но теперь…теперь всё было по-другому.