« последний латте. »

— итак, агент стоун. как я выгляжу? — спрашивает роботник. румянец подкрадывается к щекам стоуна, губы слегка приоткрыты, и он на мгновение задумывается, как ответить. он не ожидал, что лётный костюм окажется именно таким... с другой стороны, он никогда не видел своего начальника в одежде, которая так плотно облегала его физическую форму. ему необходимо натянуть поводья прежде, чем он инстинктивно выпалит "вы выглядите потрясающе, доктор", подавляя его вместо этого глотком. роботник поднимает бровь и хмурится из-за промедления стоуна с ответом. затем он поднимает руку прямо к лицу агента и несколько раз щелкает пальцами. — ну же, агент-тугодум, давай быстрее! у меня ещё есть несносно быстрый ёж, которого нужно поймать, помнишь? стоун, благодаря вмешательству роботника, тут же отбрасывает свои сумасбродные мысли и ободряюще улыбается боссу. — как будто вы собираетесь раз и навсегда показать этому ежу, кто здесь главный, сэр. с размаху роботник делает полный оборот на каблуках и направляет палец на стоуна. — в этом редком случае, агент, вы совершенно правы. у этой проклятой синей крысы нет ни единого шанса обогнать двигатели моего корабля с наддувом! "нет, это не так, доктор." стоун все ещё держит зеркало. — ты можешь положить его. — конечно, доктор. - он осторожно прислоняет зеркало к задней стенке своего внедорожника.  роботник приближается к своему очаровательно глупому помощнику, пока они не оказываются на расстоянии вытянутой руки. демонстрируя физическую близость, что случается крайне редко, он кладет обе руки на плечи стоуна, крепко сжимая их. дыхание агента на мгновение прерывается, но в остальном он делает всё возможное, чтобы остаться невозмутимым от контакта. роботник искрится, а в его глазах блестит искра предвкушения. — стоун, я так близок к совершенству. этот проклятый ёж на этот раз не победит нас. я сделал все необходимые расчеты, пробежался по всем моделям. мой корабль может и будет идти в ногу со своей скоростью... — затем поведение роботника резко меняется. его пальцы внезапно сжимаются вокруг плеч стоуна, резко впиваясь в его костюм. его голос приобретает низкий, скрипучий регистр и предостерегающий оттенок. — тогда у тебя больше не будет причин сомневаться во мне. я. никогда. не. ошибаюсь. стоун вздрагивает, но терпит дискомфорт, зная, что заслуживает сурового напоминания за своё прежнее поведение. он кивает начальнику, решительно глядя в его прищуренные глаза. — вы и так никогда не ошибаетесь, доктор. удовлетворённый его ответом, роботник криво улыбается и похлопывает его по плечу, нарочно с излишней силой. — конечно, нет! ну, что ж, тогда мне пора отправляться. больше нельзя терять ни минуты! о, я не могу дождаться, когда эта маленькая синяя инопланетная угроза наконец окажется в моих руках! — восклицает он, потирая руки. затем доктор поворачивается лицом к своему кораблю и делает плавное движение в сторону кабины. прежде чем забраться внутрь, он оглядывается на агента.  — о, и ещё кое-что, стоун. — в чем дело, сэр? — когда я вернусь, сделай мне самую лучшую чёртову чашку латте, как будто от этого зависит твоя жизнь. стоун не может удержаться от теплой улыбки. "лучший" всегда было по умолчанию для стоуна, когда дело доходило до приготовления латте для роботника. в этом была своя точная наука, и это была та наука, на которую агент был способен и превосходно владел ею. если бы существовала докторская степень по приготовлению латте, у стоуна их было бы несколько. он никогда не осмелится согласиться на меньшее, и роботник прекрасно это знает. стоун знал, что это был просто его способ попрощаться. его манера быть сентиментальным.  — я всегда так делаю, доктор. — я знаю. роботник улыбается в ответ, и это, вероятно, самое близкое подобие искренней улыбки, которую стоун когда-либо видел на лице своего начальника. по правде говоря, это больше походило на гримасу. улыбка стоуна становится шире, плечи дрожат от напряжённого усилия сдержать смех.   и с этими словами роботник пристёгивается ремнями в кабине своего корабля и взлетает, чтобы забрать свой приз в форме грызуна.