Слепок

На полке - пустая ваза, статуэтка, четки. На полке - скальпель. Уилл бесцельно скользит взглядом от одного предмета к другому. Он так устал от всего этого. Каждый психопат, на чье место он когда-либо становился, был каплей в чаше безумия. И только когда чаша разбилась, выяснилось, что она удерживала непрочными фарфоровыми стенками океан. Уилл больше не чувствует себя частью этого мира. Мир отторгает его, как инородное тело, мир вырабатывает антитела, мир прессует его, собираясь растереть и перемолоть, и от этого нет спасения. В нечастые минуты ясности Уилл сознает, что мир тут, в общем-то, не при чем. Проблема в том, что разум пожирает сам себя, как язва. Но периоды, когда он может трезво рассуждать, становятся все реже и короче. Единственный его якорь носит имя Ганнибал Лектер. Бывший якорь. Теперь Уилл знает, кто этот человек, называвший себя его другом, - такой же убийца, как и те, которых Уилл помогал ловить. Боже, какое разочарование. Последний оплот спокойствия пал. Последняя тихая гавань обернулась геенной огненной. Самое страшное и смешное: Уилл все еще его любит, несмотря ни на что. Где‐то в параллельной реальности они, наверное, просыпаются в одной постели. Здесь... Что от него нужно Ганнибалу? Что тот на самом деле чувствует? Уилл смотрит тоскливо и ненавидит себя за слабость. Он ничего не может сделать. Он распадается, улетучивается, исчезает. Ему нужна помощь. Раньше он был уверен, что всегда может обратиться к Ганнибалу, теперь же идти некуда. Даже надумай он сдать его властям, никто не поверит. У доктора Лектера безупречная репутация, а Уилл психически нестабилен, что усугубляется с каждым днем. Ганнибал называл его другом. В какой степени это было правдой, Уилл даже не старается определить - воображение пасует, и Уилл впервые не может поставить себя на чье-то место. Он видит урывками, кусками, которые не складываются в единое целое. Он точно знает только одно: Ганнибал его предал. Обманул, выдал себя за нормального человека. Едва ли он должен был размахивать своей психопатией, как флагом, конечно... но и права втираться в доверие не имел. Господи, Уилл бы его никогда ни в чем не заподозрил. Не таков ли был замысел Лектера: сделать мангуста ручным, заставить привыкнуть к змее, чтобы личные симпатии помешали ее поймать? Уилл следил за ним прошлой ночью. И он, безусловно, оценил скупое изящество, с которым действовал Ганнибал... Ну, насколько Уилл вообще был способен к оценке таких вещей, когда внутри все обрывается. Больше никакой веры. Ганнибал говорит, что Уиллу надо выпить. Уиллу, честно говоря, уже больше ничего не надо. Но он кивает, потому что предложение ему на руку. В кармане, свернутая в аккуратный моток, лежит бечевка. Это единственное, что Уилл с собой взял - он толком не решил, что собирается сделать. Уилл сидит, ждет, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Может, это все сон, кто знает. Перед глазами пляшут черные точки. Он пробует от них отмахнуться - бесполезно. Ганнибал возвращается и, поставив на столик два бокала, разливает вино. Уилл смотрит, подгадывая момент, и, когда Лектер оборачивается к нему, бьет в солнечное сплетение. Краем уха слышит звон бьющегося стекла. Не давая опомниться, валит Ганнибала на пол, прикладывая об него головой, надавливает пальцами справа от кадыка - там, где проходит сонная артерия. Даже оглушенный, Лектер пытается сопротивляться. Но Уилл не совсем в себе. А сумасшедшие - они сильные. Ганнибал обмякает, потеряв сознание, и Уилл старательно связывает его. Узлы тяжело даются подрагивающим пальцам. Уилл торопится, суетится. В ящике стола находятся скотч и ножницы. Уилл совершенно не хочет слышать ни оправданий (да и вряд ли бы они последовали), ни попыток расшатать его хрустально-хрупкое безумное восприятие еще сильнее. Лектер бы смог это сделать. Но частица "бы" ему точно помешает. Уилл втаскивает его на кресло. Так странно: не получив разрешения, прикасаться к Ганнибалу, всегда тщательно дозировавшему тактильные контакты. Он теплый и тяжелый - не чудовище, просто человек. Уилл уже совсем запутался, пытаясь понять, чего от него хочет. Одна часть дробящегося разума требует усесться у ног Лектера и по-собачьи положить ему голову на колени. Другая, эмпатическая, жаждет познать, что Ганнибал собой представляет. Третья... третьей тоже чего-то нужно. Но на полке - скальпель. Очнувшийся Лектер медленно поднимает свесившуюся на грудь голову. Уилл вертит скальпель в руках, ловя в гладкую поверхность лезвия блеск лампы. То, что он чувствует, по праву могло бы стать эмоциональным слепком с очередного маньяка. Однако сейчас Уилл не пытается восстановить картину преступления, он просто творит ее сам. Все, что он испытывает, принадлежит только ему, пусть оно и скомпановано больным мозгом из виденного ранее. Тот, чьей марионеткой он был, лишенный привилегий кукловода и возможности сопротивляться, следит за ним потемневшим взглядом. Уилл может почувствовать состояние Лектера, но он способен этого не делать. Он на всякий случай понадежней приматывает Ганнибала скотчем к креслу. А потом видит через стеклянную дверь шкафа среди других вещей продолговатый небольшой футляр, и интуиция подсказывает посмотреть, что там. Кажется, это называется орбитокласт. Уилл видел похожие инструменты на фотографиях, но никогда не держал в руках, как сейчас. Собственно, это решение. Потому что убивать Уилл не хочет. Скальпель забыт. Интересно, получалось ли у кого-нибудь с первого раза удачно провести лоботомию? Уилл прекрасно знает устремления и страхи своего почти-друга, белых пятен на этой карте нет. Он знает, что неподдельный ужас в глазах Ганнибала закономерен. Ганнибал мотает головой и мычит в клейкую ленту. Растрепанная челка падает на глаза. Позволь ему говорить - уговорит, уболтает положить сувенир обратно, развязать веревки. Начнется обычное: "Уилл, давай обсудим это, Уилл, что ты чувствуешь"... Полицию Лектер не вызовет, инцидент будет исчерпан беседой. А потом, скорее всего, Уилл проснется искусно приготовленным и, вероятно, это будет наилучшим выходом. Он просто представляет, но уже готов проявить слабость. Забыть все, счесть галлюцинацией, вернуться к прошлому - да только прошлое таких намерений не принимает. И еще он жутчайше устал сомневаться и разрываться на части, пытаясь выбрать так, чтобы это никому не навредило. Лектер был опасен. Больше не будет. Уилл пытается улыбнуться этой мысли, и от его улыбки - ну, того, что получилось - Ганнибал притихает. Острие орбитокласта упирается ему в лоб. Нет, это как-то иначе делается, здесь кость слишком прочная. Значит, глазница. Острие смещается и замирает под правой бровью. Ганнибал пытается отвернуться, но Уилл удерживает его, жестко зафиксировав подбородок одной рукой, а другой с силой давит снизу вверх на инструмент, пропарывающий тонкую кожу. Капля крови медленно ползет вниз, оставляя бледно-красный след. Уилл наклоняется, чтобы слизать ее. Обычная человеческая кровь, с привкусом железа и соли. Были времена, когда Уилл считал Ганнибала чуть ли не богом. Но боги не позволяют с собой так обращаться, верно? Уилл елозит орбитокластом, слабо представляя себе, что и как он режет. Ну да точность тут мало важна. С подбородка другая его ладонь соскальзывает на горло. Уилл на несколько замирает, пораженный тем, как приятно контролировать чужую жизнь через дыхание. Инструмент выходит из тела с чуть слышным чавкающим звуком. Ганнибал моргает, мутно и расфокусированно глядя перед собой. Уилл ждет-отдыхает немного и вгоняет орбитокласт в другую глазницу. Он сделал то, что должен был, и от этого ему легко и хорошо. Он садится на пол, прижавшись щекой к бедру Лектера, и прикрывает глаза. Кажется, даже засыпает. Когда Уилл просыпается, за окном по-прежнему глубокая ночь. Он поначалу вообще не понимает, где находится, а потом натыкается взглядом на окровавленный орбитокласт. Чтобы не заорать, он крепко зажимает себе рот руками и не сразу осмеливается глянуть наверх, на Ганнибала. Тот пусто смотрит в стену и никак не реагирует на то, что Уилл отдирает скотч с его лица и дрожащим голосом просит что‐нибудь сказать. Уилл обхватывает себя за плечи, парализованный тем, что натворил. Лучше бы это было убийство, лучше бы убийство... Тикают часы. Долго тикают. Вдруг включается трезвое мышление. Что бы сделал на его месте Лектер? Уилл идет на кухню за полотенцем и тщательно вытирает все, к чему прикасался и на чем могли остаться отпечатки пальцев. Он приехал к Ганнибалу довольно поздно, вероятность, что его кто‐то видел, низка. Допросов все равно не избежать, но... Пусть попробуют доказать. Уилл криво усмехается и выходит из дома быстрым уверенным шагом. "Маска" непрошибаемого спокойствия, которую всегда носил Ганнибал, с очаровательной легкостью ложится на личность Грэма и полностью соответствует ситуации.