Синяя Птица

***

      Джерард смотрит в его карие глаза: они светятся от счастья. На протяжении последнего месяца они особо сильно излучают это чувство. Счастье. А что для Фрэнка значит счастье? Счастье для него состоит в том, что он больше не один. Точнее, теперь у него есть вторая половинка.       (— Хэй, Фрэнки?.. Ты сильно занят? — подходя из-за спины к Айеро, спрашивает светловолосый. Он поглаживает плечи кареглазого.       Джерард наблюдает за тем, как усердно тот пишет никому не нужные работы. Уэй не помнит, что пишут ближе к окончанию курса. Курсовую? Ректорскую? А может, обычный реферат? Что-то из этого точно. Уэя очень раздражает то, что Фрэнк уделяет так много времени подобной чепухе. «Ты ведь оканчиваешь только второй курс! Расслабься и гуляй!» — твердит ему вечно Джер — из-за этого они нередко ссорятся, но играть в молчанку долго не могут, потому и мирятся — на что в ответ вечно получает один и тот же весомый аргумент: «А ты колледж оканчиваешь, так что и тебе следовало бы напрячь свои яйца и хоть что-то впихнуть в свой череп!». Джерард в курсе, что нужно стараться и всё такое, но ему та-а-ак лень. Настолько лень, что парню кажется, будто его знания довольно велики. Джи вполне доволен их уровнем.       Фрэнк же желал большего. Он хотел быть лучше как в глазах Джерарда, так и в глазах собственных родителей. Ему нужно стараться. Стараться больше. — Ну... н-н-не сильно, а что? — спрашивает Айеро.       Он откладывает ручку в сторону и закрывает помятую тетрадь. Поворачиваясь лицом к Уэю, кареглазый намекает, что уже готов слушать или отвечать. — Я хочу с тобой поговорить. Это правда серьёзно, — эти слова заставляют зеленоглазого нервничать. Он уже давно думал о том, чтобы начать эту тему с Айеро. — Честно? — младший щурит глаза, показывая, будто бы он не доверяет своему собеседнику. — И-иначе я с тобой не буду неделю говорить.       Сейчас темноволосый очень нагло соврал. Он никогда, как и Джерард, не сможет так долго молчать, зная, что существует человек, разделяющий твои переживания и чувства. Фрэнк не сможет молчать даже сутки, потому что они с Уэем все свое время общаются. Конечно же, кроме пар, на которых Айеро ведёт себя прилежнее девственницы. — Угу. Но для начала, — светловолосый оперся задом на стол и прижал пальцы к его крышке, — тебе кто-то нравится? Не знаю, какая-то чувиха из твоей группы или грудастая старшекурсница. — Фууу... — морщится Фрэнк и кидает скептический взгляд на старшего, добавляя, — Мне т-такие не нравятся. И к чему это ты клонишь? — А мне нравится... — щеки Джи украшает румянец. — Кто?       Недолгое молчание. Было неловко. Айеро же просто сидел и ждал. «Кто тебе может нравиться, Джерард Артур Уэй? Я не верю, что такой разгильдяй, как ты, может любить. Ну, точнее, ухаживать, делать красивые комплименты... Но... Чёрт, ты мне нравишься таким». — Ты.)

***

      Был апрель. Тёплый весенний воздух обдувает каждый миллиметр тела, от чего чувствуется свежесть и чистота в собственных мыслях. В парке как всегда было немного людей, которые решили посвятить свой досуг провождению времени на свежем воздухе. Однако почему, удивлялся Фрэнк, в который раз негодуя перед смеющимся Джи, здесь ведь так красиво, аж дух захватывает! И это правда: фруктовые деревья начинают цвести, а трава и листва приобретают более сочный, приятный зелёный цвет. Маленькие птички, чаще это были обычные воробьи или дрозды, поют свои никому непонятные трели, перелетая с веточки на веточку.       Однажды Айеро вынес из дома бинокль и, протянув его светловолосому, тыкал, куда нужно смотреть, рассказывая всё, что знал о той или иной породе птицы. И каким бы занудой не казался в своих мыслях себе младший, зеленоглазый слушал его с большим удовольствием. Правда, иногда парень зевал, но говорил, что просто хочет спать.       Джерард называет Фрэнка синей птицей. («Вот же удивительно, какая-то синяя пиксельная птичка позволила мне найти такого человека!», «Ну Джер, перестань... Я же ведь с-смущаюсь», «Так уж и быть, птичка»).       Лёжа на траве, Джерард смотрел на Фрэнка. Парень сидел на его бёдрах, улыбаясь. Его щеки были иногда настолько милыми, что старший не мог сдержать в себе огромную потребность потрепать Айеро за них. Сейчас же парень приложил свои ладошки к коже на щеках темноволосого и заглянул прямиком в омут его ореховых глаз. В них не было никакого Пэнси. В них был Фрэнк, настоящий Фрэнк. Тот Фрэнк, каким полюбил его Джерард: застенчивый, иногда хамливый, заикающийся, ответственный, добродушный... настоящий. — Т-ты чего?.. — тёплые ладошки упираются в футболку Джерарда. Взгляд наивен и чист как у ангела. — Ничего...       Лицо Джи так близко к лицу младшего. «Ну же... чего ты ждёшь... Либо сейчас, либо никогда». Одна из ладошек соскальзывает на затылок кареглазого, заставляя его смущаться ещё сильнее. — Джи, ты чег-       Их губы касаются друг друга. Уэй сжимает волосы смущённого Айеро и целует медленно, неопытно, слегка почавкивая губами своего возлюбленного. Они, отмечает светловолосый, сухие, шершавые, но такие сладкие на вкус. Они, думает Джерард, такие же, как страх и переживание. Губы Фрэнка манящие и одновременно отталкивающие. Они на вкус как любовь, как счастье, которое так нужно каждому человеку.       Айеро на вкус как счастье, нужное Джерарду.