Те жалкие мгновения любви

      Обычный солнечный день. Цветочки цветут, птички поют, а Натаниель опять заседает в библиотеке. С переходом в высшее учебное заведение, у него появилось большое количество друзей, но привычка коротать время среди полок со старыми пыльными книгами осталась. В коллеже он, если так можно сказать, жил в библиотеке. Перед началом уроков — библиотека, после — библиотека. На некоторых переменах удавалось опять же забежать в единственное спокойное место среди этого хаоса. Вот и сейчас Натаниель покинул своих знакомых и направился в библиотеку. Сейчас он восседает у окна, спрятавшись за кипами романов.       Порой парень мог потеряться во времени и вернуться домой только ближе к вечеру. Вот и сейчас он с опаской смотрит на часы на стене. «Ах, да… не работают же…» — Натаниель наклоняется к полу, чтобы взять чёрный рюкзак. Вскоре рюкзак оказывается на коленях Куртцберга. Где-то там, среди огромного количества макулатуры, учебников, тетрадей, ненужной дребедени и прочих мелочей лежит его телефон. Натаниель осторожно опускает руку в недры рюкзака, будто боясь, что сейчас какой-нибудь крокодил цапнет его за руку. Бр-р, аж ужас берёт… Немного порывшись, парень всё-таки находит нужный ему гаджет и смотрит на время. «16:39, посижу ещё немного…» — Натаниель закидывает телефон обратно в сумку, как вдруг что-то привлекает его внимание. Верно, конверт. Конверт между конспектом и каким-то учебником… Натаниель берёт в руки сей интереснейший предмет и откладывает в сторону, совсем не верится, что это может принадлежать ему. Видимо кто-то просто обронил его сюда или юноша сам нечаянно захватил его с собой.       Подходит минута, другая… Натаниель неотрывно смотрит на гладь белой бумаги. И всё-таки он не выдерживает и переворачивает конверт. В строке рядом с получателем аккуратно выведены его Имя и Фамилия.

Натаниель Куртцберг

Никто никогда не писал Натаниелю письма… Чувство некого счастья разливается по венам парня и ударяет в мозг. Удивительно, кто-то выразил желание написать ему. «Ну или там вызов на забив… Всё может быть…» — Натаниель держит в руках конверт. Волнующе. Аккуратными движениями тонких пальцев, он отрывает верхнюю часть конверта. Очень бережно, будто боясь за его жизнь и здоровье. Натаниель достаёт сложнный листок бумаги и разворачивает его. Тонко выведенные буквы составляют предложения, а предложения состовляют собой красивейший на вид текст.

Привет. Наверно ты очень удивлён, почему этот лист сейчас находится у тебя в руках. Я отвечу, я часто вижу тебя в библиотеке, сидящего в одиночестве у окна. Ты одинок? Если честно, я тоже. Мне всегда хотелось поговорить с тобой, но я не мог найти в себе силы. Тогда я нашла себя в письмах. Что ты любишь читать? Какие у тебя любимые авторы? Я буду очень рада, если ты ответишь, так что если ты хочешь поговорить, напиши ответ и передай его библиотекарю с книгами. Спасибо что прочитал моё письмо, буду с нетерпением ждать ответа.

      Натаниель сразу обратил внимание на чередующийся пол автора письма. Было ясно сразу — автор хотел скрыть его, так что было абсолютно не понятно кто ему пишет. Куртцберг трепетно сложил лист бумаги пополам и убрал его в конверт. Время пролетело быстро и уставшая память уже утратила эти мимолетные воспоминания о загадочном письме. Натаниель полностью отдался замысловатым сюжетам прочитанной кипы книг. Они были просмотрены спешно, растворяясь на фоне друг друга и по прибытию домой уже окончально пропали из памяти…       Внезапно в отяжелевшей за день голове всплыло давно забытое письмо. Сюжет ответа был придуман в секунду.

Привет. Если честно, я не знаю что написать в ответе. Но мне стало очень интересно и поэтому я не против такого общения. Ты спрашивал меня о книгах. Да, я часто прихожу в библиотеку и читаю, читаю, читаю… Любимых авторов у меня нет, я просто читаю рандомную классику, романы там всякие, рассказы… Недавно прочёл «Парижские тайны», советую, хороший роман. А ты какие книги любишь? И, да, к счастью я не одинок, у меня много знакомых и пара друзей, но привычка сидеть в одиночестве осталась с коллежа… Там я почти ни с кем не общался, была парочка знакомых, но я для них был скорее запасным вариантом. Я был очень рад получить твоё письмо, надеюсь, что всё ещё не перехотела со мной общаться. Твой Натаниель

Натаниель решил, что он будет писать так, будто он общается и с девушкой и с парнем. Тонкое чувство комфорта и умиротворённости нитью связывало душу. И всё-таки, удивительно что кто-то пишет ему. Просто так. Просто чтобы подружиться. Не преследуя никаких целей и мыслей…       Куртцберг свернул лист пополам и убрал его в самодельный конверт, ибо обычного не было. «Но зато в этом есть какой-то шарм…» — Натаниель склеил нужные участки и отложил письмо в сторону. — «Отдам завтра с «Парижскими тайнами»…» Юноша взял небольшой томик с полки, раскрыл его на середине, выдохнул и положил конверт внутрь. Книга тут же отправилась в чёрный рюкзак. На часах 20:08 «Нужно дописать конспект…»

***

      За окном плывут тяжёлые серые тучи, ветер гонит опавшую листву по земле, дома вдалеке окутаны тонкой дымкой. Погода на улице не ахти, конец осени как никак… Хочется устроится у кирпичного камина, свернуться в клубок и наблюдать за красными языками жгучего пламени, облизывающими небольшие обугленные поленья. Хочется придаться воспоминаниям в компании картонного стаканчика кофе и нежного пледа. Хочется чтобы эта промозглая, серая и одинокая пора прошла как можно скорее. Впереди зима. Свежая, морозная и бодрящая, наполненная ярким светом, ароматами свежего снега, клюквы и остролиста…       Натаниель держит в руках очередное письмо, в этот раз до краёв наполненное только светлыми чувствами. Сейчас это единственная вещь, что согревает его разум и сердце. Кончики пальцев покалывает от волнения, этот человек стал ему поистине дорог и каждое письмо теперь воспринималось, как что-то обыденное, но такое важное. «Вот и снова в моих руках твоё письмо, мой милый друг…» — Натаниель отрывает тонкую полоску бумаги.

Привет снова. Ужасная погода, не правда ли? Все дни я провожу в компании кружки горячего чая. А тебе как погодка? Лично я совсем не довольна, тьфу. Вчера весь день просидел в арт-классе, только там я целиком могу оттдаться искусству. Эти стены, пол, потолок в конце-концов… Всё это создаёт такую необыкновенную атмосферу, порой я даже чувствую, как кто-то сидит рядом со мной и окутывает мыслями, чувствами и вдохновением… Я ведь писал тебе, что я пишу рассказы? Вроде бы да… эх, проклятая осень, память отшибает вконец… Но одно я помню, ты обещал нарисовать мне что-нибудь. Жду шедевра, твоя подружка по переписке. Если я слишком наглый, прости)

      Уже пару месяцев Натаниель светится от счастья. Конечно же все кому не лень спрашивали, что случилось. Куртцберг лишь улыбался и говорил, что просто настроение хорошее. Юноша спокойно принял тот факт, что друг или подруга по переписке не хочет афишировать свой пол. Это всё же её или его дело, если захочет — откроется.       Натаниель складывает листок бумаги и бережно убирает его в конверт. «Интересно… Можно ли влюбиться в человека которого ты ни разу в жизни не видел?..» — Натаниель наклоняется, поднимает рюкзак с пола и закидывает его на спину. Черепная коробка забита мыслями о том близком и родном человеке, той родственной и нежной душе. Как же ему несказанно повезло… Кто-то играет на струнах души, длинными пальцами перебирая тонкие металлические нити. Веки смыкаются под арию нежности и лёгких, но таких острых чувств.       Холод проникает под тонкое чёрное пальто, то же в свою очередь ни капельки не согревает. Создаётся чувство, будто бы и нет никакого пальто вовсе. Такой же чёрный, как смоль шарф намотан вокруг белой шеи. Порывы ветра моментально охлаждают нагретые в карманах пальцы. Натаниель подносит руки к губам и пытается согреть пальцы дыханием, но видных успехов не наблюдается. Только облачко невесомого пара вырывается изо рта парня и улетает высоко в серое небо.       Облака толстой пеленой заволокли небесный ореал. Тёмные тучи даже не хотят хоть немного пошевелиться, сдвинуться с места. Но даже через эту тяжёлую и серую завесу умудряется проникнуть капля золотого солнечного света. Но этот свет не греет, он будто говорит нам о том, что лето закончилось и уюта мы получим не скоро. «Чёрт, как же холодно…» — юноша сильнее вжимается в тонкий шарфик и скорее спешит домой.       Вдруг плотную и густую тишину парка разрывает звонкий девчачий голос. — Натаниель! Привет! — за Куртцбергом бежит девушка в розовом плаще. Вскоре она догоняет юношу и пытается что-то сказать, параллельно пытаясь отдышаться. — Как де-ела?.. — Ох, Маринетт… Привет, не видел тебя лет уж сто… — Натаниель поворачивается в сторону собеседницы и приветливо улыбается. — Ха-ха, я тоже. А я вот иду-иду и вижу вдруг какую-то очень знакомую фигуру… Думаю, так, это точно кто-то из моих знакомых… Твоя походка, между прочим, ни капельки не изменилась. Потом до меня доходит, что это ты и я бегу за тобой, вот!.. Ох, как ты вымахал-то… — Маринетт пробежалась глазами от макушки парня до самых носков и шокированно на него воззорилась. Вскоре взгляд её снова прояснился. — Ну рассказывай, что нового? Хотя, нет, не рассказывай.! Ты весь дрожжишь. Да ты озяб, мой друг, давай за мной, я как раз направляюсь домой. Если откажешься — обижусь. — Маринетт подмигнула Натаниелю и пробежала вперёд.       Морозная улица сменилась тёплым помещением. Щёки и кончики пальцев покалывает от резкой смены температуры. В пекарне сладко пахнет булочками, пекарскимм дрожжами, голубикой и ещё чем-то до жути приятным… Комната наполнена мягким светом, душевной и тёплой атмосферой, выпечкой и тонкой звенящей пустотой. — Будь как дома, проходи, сейчас напою тебя чаем. М-м… Судя по запаху, родители испекли мешочки с голубикой… Будешь? Лично я жутко хочу есть. — Маринетт исчезла в поисках хлебобулочных изделий. Вскоре девушка появилась вновь с подносом в руках. — На меня не смотри, сейчас я нахожусь у себя дома, а ты снимай пальто и заноси туда. — Маринетт махнула рукой в сторону прохода на лестницу.       Через некоторое время они уже сидели на уютной кухне и пили обжигающий губы травяной чай. Комната будто была заполнена каким-то непроизвольным наивным счастьем, что казалось будто всё вокруг дышит вместе с собеседниками. На столе стояли булочки с голубикой. «Божественно… Это всё прекрасно настолько, что я готов душу продать, чтобы остаться здесь навечно… В этом нежном гостеприимстве, тепле и уюте.» — но в вслух юноша произнёс только: — Божественно… Эти мешочки просто великолепны, я обязательно обязан купить парочку. — Пф, да забирай бесплатно, кому нужны твои деньги?.. Никому, ехе. — Маринетт пододвинула поднос ближе к Натаниелю. — Нет-нет, откажусь. Я лучше куплю и меня не будет мучать совесть. — парень отодвинул от себя поднос с ароматными булочками. — Ну как хочешь… И, да, давай рассказывай как жизнь, чего нового? Как дела? — Маринетт с упоением уставилась на юношу, откусывая очередной кусочек. — Да так, ничего вроде… Учусь, рисую, занимаюсь чем попало, пью чай, сплю… Всё идёт своим чередом… — Натаниель прикоснулся губами к тёплой кружке горячего чая. — Так, ты врёшь! У тебя на «ничего вроде…» улыбка по всему лицу расползлась!.. Влюбился? — у сидящей напротив девушки ещё ярче загорелись глаза. — Да нет… — Врёшь! — Ну если честно… — Ага! — Да, влюбился!.. Похоже…       На кухне царит умиротворённая атмосфера, девушка и парень сидят за столом. На холодильнике магнитики с сакурой, в руках горячий чай, у обоих ноги в розовых тапочках, девушка завороженно слушает историю о любви в письмах… О том как кисть руки выводит буквы, о конвертах, декоративных скотчах, синих и чёрных ручках, светлых чувствах, нежных словах, библиотеке… — О. Боже. Мой! — Маринетт излучала волны счастья и вдохновления. — Ты обязан найти его или её! Я могу помочь! — Маринетт, нет, не нужно. Этому человеку важен такой стиль общения, а я просто верю, что он откроется сам. Нам хорошо и так… в неведении и спокойствии. Я влюбился в этого человека, и, знаешь, мне всё равно где он, кто он, когда он и зачем он. — юноша вгляделся в лазурные глаза собеседницы. — Ох, ну и дурак же ты!.. Профукаешь ты своё счастье, нужно действовать, а не стоять в сторонке. Дурак ты, Натаниель, дурак. — Маринетт укоризненно воззорилась на Куртцберга и томно покачала головой. — Ладно, я пойду пожалуй, пока, Маринетт Дюпен-Чен. — Натаниель встал из-за стола и направился к выходу. — Пока! Пальто не забудь! — Не забуду, не беспокойтесь, мадам.

***

      Натаниель знал, что его друг или подруга по переписке на данный момент на втором цикле. Натаниель знал, что он приехал по обмену, но Натаниель не знал, что вскоре она должна уехать. Куртцберг пишет ответ. Ответное письмо не приходит день… два… Но вскоре в его руках всё-таки оказывается новый лист бумаги.

Спасибо за то что общался со мной. Для меня это было очень важно. С любовью Марк.

      Парень. Всё это время это был парень… Красивое имя… Натаниель кладёт лист на стол, но всё ещё продолжает завороженно смотреть на него. Он смотрит на тонкие буквы, он смотрит на три коротких предложения. Он пытается найти среди них надежду на спасение. Надежду на то, что этот человек не может просто так уйти.       Библиотекарь не приняла письмо. «Он попросил этого. Видимо, ему также больно…» — Натаниель сжал письмо в руке.

tôt ou tard, tout le bien se termine et, malheureusement, c'est irréversible