Цвет настроения фиолетовый

      Бля, где я? Кто я? Зачем я? Так, стоп, я знаю, что я это я и зовут меня Наруто, а с первым вопросом что делать? Нужно осмотреться. Здесь светло, стены из бетонных плит и трубы, слышно, как по ним что-то течет. По колено в воде, но идти не сложно, как будто её и нет, или же это не вода? Может, газ какой-нибудь тяжелый, ведь даже не ощущается, что здесь мокро. Эх, окунув руку в эту херню понимаю, что это какая-то жидкость и, кажется, прозрачно-голубая, непонятно, что это. Хм? Остановившись, смотрю назад - там темнота, впереди так же, интересно, что же дальше. Выход? Вход? Свет? Или все вместе? Ха! Хотя в этом месте, чем бы оно не являлось, не чувствуется тревоги или страха. И по пути на тот свет я тоже не чувствовала страха, лишь переживала за...кого? Кого-то, близкого мне, хм... Ладно, это дела прошлых лет, так что уже не важно. Дойдя до первого поворота, меня обдает порывом ветра. Что, блять? Откуда он здесь? Если есть ветер, то там выход! Теперь есть выбор, идти дальше прямо или повернуть. Что-то во мне говорит, что разницы от этого не будет. Так что, как там говорится... «Все дороги ведут в Рим». Неуверенно почесав затылок, я все-таки иду направо, тут все также темно и непонятно, где я нахожусь. Может, это канализация? Хотя, скорее, катакомбы наподобие убежища Корня. Может, попытаться вспомнить, что было до? Хм… Ну, хуй его знает. А вот что было недавно? Вспоминай, Наруто! О, последним было лицо Итачи, но это не точно. Почему, ведь голос был его, значит, он. А потом? Меня чем-то проткнули? Или это было после? Не знаю. Ладно, зададим другой вопрос, эм... Я жива? Безусловно, да. Это хорошо. О! Теперь идет разветвление на три гигантских прохода, для кого такие масштабы? Для Титанов? Ладно, фиолетово, куда идти? По считалочке вышел крайний слева, значит, пойду туда. Так-с, вернемся к тому, что было до. До Итачи я ходила по другому, более живописному месту. И что это было? Какой-то ебанутый на голову лабиринт, хотя это местечко не менее пиздецкое. Так до попадания туда? Хм… Я встретилась с капитаном Нулевым. —Хи-хи. Эх, кажется, я опять в какой-то жопе.       Из-за резкого потока воздуха я встрепенулась. Сделав шаг, меня охватила тревога. Там дальше явно что-то не то. Так, спокойнее, если я не пойду вперед, то умру здесь в неведенье, а если пойду, то не факт, что снова не умру. Мурашки по коже пошли. Фух, соберись, блядь, нужно идти. Кое-как приободрив себя, я пошла дальше. С каждым шагом моя тревога перерастала в панику, а это уже не нормально. Пройдя по этому подземелью дальше, я увидела проем, из которого шёл свет, но, сука, страшно было в него заходить. Да ну нахер! Развернувшись, вижу бетонную стену. Откуда она здесь? Приложив ухо к ней и постучав, понимаю, что она очень толстая. Да уж, блять, значит, идти на свет, хоть бы снова не на тот. Хе, как стремно-то звучит. Нервно сглотнув, направилась к арке гигантских размеров, нет, ну серьезно, с скалу хокаге точно. К моему удивлению, глаза не щиплет от освещения, и я прекрасно вижу впереди решётку. Машинально хотела поправить очки, которые не нашла на себе. Только сейчас заметила, что их нет. Вот же сука, эти решётки из золота, вокруг море воды, светло, ммм... Кажется, я знаю, где я и мне от этого страшно. Из глубин клетки отдает таким потоком, Ки что меня ловит пол, и я теперь сижу в воде. Оттуда выглядывает страшная ухмылка и два кровавых, хищных глаза. Тело сковано - не пошевелится, не закричать. —Подойди, девочка, — доносится оттуда. Какой нахуй идти! Я встать не могу, а туда подойти! Крабиком, что ли, или как?! Качаю головой в знак отрицания, это единственное, на что хватает сил. —Подойди ко мне! —рявкнул девятихвостый за решёткой, и об нее ударилась его гигантская лапа с длинными тупыми когтями. Я резко отползаю дальше и слышу, как он усмехается. —Что тебе нужно, девчонка? Пришла предложить мне свои косточки? —угрожающе говорит девятихвостый. Мне это день рождения напомнило, я машинально чуть не кивнула на это предложение. Сглотнув, беру останки храбрости в кулак. —Нет, девятихвостый-сама, —сказала я, поднимаясь с пола. Мой голос кажется мне чересчур спокойным и чужим. —Я просто не туда зашла, наверное, —неуверенно дополняю, резко отведя голову в сторону вместе со взглядом. —Правильно, что боишься, —говорит лис, и я слышу металлический скрежет, брызги летят в меня. —Зачем пришла, дрянь?! —Я и не хотела вас беспокоить, так вышло, —виновато отвечаю. Нет, действительно, этого в ближайших планах не было. Ки только усилилось. —Из-за тебя и твоих предков я взаперти. —рычит лис. Мне нечего сказать, да и смысла нет. —Так и охота тебя съесть.       После этого высказывания мы оба молчим, атмосфера буквально давит. Сделаю шаг, не важно куда, упаду сломанной игрушкой на пол. Жутко. —Г-господин Девят-тихвостый, —обращаюсь я к лису, стараясь быть как можно вежливее, но голос дрожит. —Скажите пожалуйста, как мне выйти? —С чего вдруг? —удивленно спросил он, не сводя алых глаз с меня. —Ну, мое присутствие здесь... Неуместно. —с трудом подбирая слова, отвечаю. Ноль реакции. —Тем более, если я продолжу тут находится, то к вам могут наведаться Яманака или, того хуже, Учихи. Вряд ли вам нужны гости, —аргументирую я. Шестое чувство говорит мне, что я тут уже овердохуя времени шарахаюсь, так что менталист или носители шарингана могут действительно в скором времени прийти. Перестав созерцать пол и, подняв голову, смотрю на лиса, тот задумался о чем-то. —В этот раз я помогу тебе, —сказал он мне спустя пару вечных секунд. —Просто представь, как просыпаешься, —сказал лис, смотря на меня. Киваю в ответ. —Спасибо, —говорю я и делаю то, что мне сказали.

***

      Тело скованно полностью, а голова готова взорваться. Бля, как же хуево. Это я еще глаза не открыла, а если открою, то точно сдохну. Эх, а надо. Приоткрыв веки, возникает желание закрыть, пиздецки ярко. Как только глаза привыкли к свету, раскрываю их полностью, вокруг светло, а сама я в кровати. Запах медикаментов... Неужто я в больничке? Присев, у меня все поплыло, так что я легла обратно. Желание звать кого-нибудь у меня нет. Слишком хуево, буквально все ноет. Лучше ещё посплю.

***

—О боже, блядь, —сказала я, открыв глаза.       Все так же светло, только прохладно, присев, я замечаю открытое окно. Падаю обратно на подушку, сил нету вставать. Раскидываю руки и смотрю в потолок. Походу, я так лежала очень долго, раз ко мне подошел врач и начал светить фонариком в глаза, думая «неужто сдохла?». —Бля, и так хуево, хватит, —хриплю я, пытаясь прикрыть рукой глаза от света, но она меня не слушается. —Значит, жива, —говорит он, что-то записав. Оп-па, угадала. —Как самочувствие? —Говорю же, хуево, —повторяю все также хрипло. —Тело ноет, голова гудит, в районе груди болит. —Ясно, —отвечает мужчина. —Жрать охота, —добавляю я.       Засмотревшись в потолок не замечаю, когда врач уходит. Приходит спустя какое-то время медсестра, нечитаемо смотрит на меня и ставит столик, такой переносной, на кровать, стоит сама она рядышком. Я, кое-как присев, пододвигаю еду к себе. Не ебу, что это такое, но пахнет съедобно. Как же херово без очков, ничего не вижу. В теле ужасная усталость, взять палочки даже с третьей попытки не вышло, руки так ослабли, что не слушаются мозга, только минуты через две вышло их поднять. —А сколько я спала, и что вообще со мной было? —спрашиваю у медсестры, все-таки сумев начать приём пищи. —Около недели без сознания и сквозная рана в груди, —без каких-либо эмоций ответили мне, а я чуть палочки не выронила. Пиздец. Да как так-то?       Больше я ничего не спрашивала, не желая услышать ещё что-то такое же хуевоё. Наесться этим я не смогла, ну, хотя бы, не так херово, как было раньше, также вместе с пищей мне дали какие-то таблетки, наверное, обезболивающее. Я легла обратно, вернувшись в положении звезды, только теперь смотря в окно. Кажется, сейчас день. Облака плывут.

***

      Проснувшись, я увидела в окне мутный, темный силуэт с белой шевелюрой. Оп-па, а вот и первый посетитель. Снова книжки свои читает, эх, хоть бы глянул очнулась я или нет. —Привет, —еле слышно сказала я. —Привет, —ответил Какаши. —Как самочувствие? —Как у шашлыка, — попыталась пошутить, но, кажется, не вышло. —С днем рождения тебя! —сказал Хатаке и, приподняв какой-то пакет, вручил мне. Я удивленно смотрю на него. —Сегодня десятое. —А-а-а, —шокировано тяну я, а это, значит, подарок. —Можно открыть? —Конечно, —отвечает Какаши, садясь на край кровати.       Взяв пакетик, я просто перевернула его и все, что я вижу - это кучу размытых пятен и шуршание чего-то там. Буквально на ощупь я нашла что-то, похожее по форме на очки. Вопросительно смотрю на парня. —Я слышал, что твои потерялись, так что купил тебе новые, —сказал он, почесав затылок и ложась вдоль кровати на мою подушку (прим. беты: ля, а он хорош, я так только у друга могу).       Взяв очки, одеваю их. Что же, я не знаю, каким, блять, чудом он узнал, что я в них что-либо увижу, но я в них вижу, причем прекрасно. Теперь я четко вижу этого наглеца. Сами очочки большие, но по размеру, отдаленно напоминают стимпанк, короче, прикольные, мне нравятся. —Спасибо, Какаши! —улыбнувшись, говорю я. Он тоже улыбается, по глазу вижу это. Все остальное оказалось конфетами и другой съедобной фигней. Что же, скушаем их. Хатаке, развалившись на постели и поддерживая свою голову рукой, продолжил читать, а я, оперевшись на него начала уплетать сладости. —Слушай, а что произошло в деревне за это время? —спросила я какое-то время спустя. Хатаке встрепенулся. —Как бы тебе сказать... —начал он. —Как есть, —обеспокоенно сказала я. Жопа чует недоброе. —Хм... На Коноху напали, а тебя пытались похитить, —ответил мне Какаши. Эм... Что, опять? Бля, и по любому есть жертвы. Что с Учиха? —И что дальше? —Шиноби начали нападать друг на друга, как мне сказали, —продолжил джонин. Значит, его не было? Наверное, на миссии был. —М-много? —еле заметно дрогнул голос. Мне не ответили. Ох, хоть бы ребята были живы, пожалуйста, блять, боже. Или кто там, Высшие силы. —А когда похороны? —Не очень. Сегодня вечером, —честно ответил он. Непроизвольно сглотнула ком в горле. Десять несчастливое число.       Не знаю, сколько я просидела, смотря на одеяло, но у меня появилось противоречивое желание присутствовать на похоронах, хоть мне вообще должно быть фиолетово. Какаши, конечно же, удивился, но после уговоров согласился сопроводить меня, сам он, видимо, туда изначально не собирался. Мы договорились, что он придет после ужина. Ожидание стало пыткой, ведь я не знала, кто жив, а кто мертв. Представить, что кто-то близкий уйдет навсегда во тьму - и меня бросает в дрожь. Но что-то в сердце шепчет, что ничего хорошего я не узнаю, а разум отрицает. Эти догадки и споры мозга с интуицией заставляют только больше волноваться. И когда приходит Какаши с моими вещами, снова через окно, то я этого даже не замечаю. Переодевшись и послав на хуй все мысли, Хатаке берёт меня на руки, и мы покидаем больницу. Прыгая по крышам, мы приходим к кладбищу. Шестое чувство так и шепчет о плохом. —Может, не пойдем? —интересуется у меня Хатаке. Сидя у него на руках, я качаю головой, раз решилась, значит, надо. Хотя предложение заманчивое.       Передвинувшись по ветвям, мы оказались ближе к людям. Народу немало, в этот день и так много кого захоронили, а сегодня это число увеличилось. Все кланы и жители деревни стоя слушали речь третьего, нам с Какаши не было отсюда её слышно, но суть мы и так понимали. Разместив очки на лбу, я начала вглядываться в фотографии, выставленные на площади перед памятником. И то, что я увидело вызвало у меня шок. Ох, если бы Какаши меня не держал, то я бы упала. —Почему? —сказала вслух я, смотря на фото. —Почему так? —снова спрашиваю я, всхлипывая, по щекам текут слезы, а в душе пустеет. Вытерев слезы, снова смотрю на фото. Может эта ошибка, и мне показалось. Не хочу верить в это, но правда жестока, а жизнь несправедлива. —Норико, Немо. Почему вы умерли?—спрашиваю я небо.       Отвернувшись от этого всего, утыкаюсь в грудь Какаши. Он молча меня приобнимет, ближе прижимает меня к себе, а я задыхаюсь в слезах. Почему они? Это неправильно! Снова всхлипываю и просто плачу, кричу, но голос и так охрипший, так что беззвучно. За что они погибли? Из-за кого? Из-за меня? Какаши понимает все без слов, и мы просто уходим. Сжимаю его жилет насколько хватает сил, которых нет. Только слезы, и ничего более. —Пусти, —тихо прошу я, он не слушает. —Пусти! —пытаюсь кричать, но не выходит. —Отпусти! —бью его, а Хатаке не слушает. —Отпусти! —Они уже мертвы, —остановившись говорит он мне. —Пусти! —угрожающе кричу я. Хатаке спускает меня вниз. Слезы все идут, а я зло смотрю на него. Бегу в сторону кладбища, но спотыкаюсь и падаю. Почему мои друзья? На ослабших руках поднимаюсь, слезы мешают, и я ничего не вижу перед собой. Какаши подходит и помогает встать, присев передо мной, он посмотрел мне в глаза. Если бы он был в деревне, они были бы живы. Ведь так? Кажется, он понял мой немой вопрос и покачал головой. От этого меня вновь бросает в дрожь. Без сил падаю вниз на колени. —Аааа! Почему они?! —хриплю я. —Так бывает, Наруто, —печально отвечает он, поднимая меня с влажной и холодной земли.       Весь путь до палаты я реву, а когда мы возвращаемся, то он аккуратно укладывает меня в постель. Отворачиваюсь в подушку и снова плачу. Какаши лишь молча сидит рядом и гладит по спине, будто бы это меня успокоит. Я хочу, чтобы Норико пришла ко мне. Хочу, чтобы Немо рядом глупо пошутил. Не хочу видеть их могилы. Я не замечаю, когда заканчиваются слезы, и вместо тягучей тоски ощущается тяжёлая пустота. Все, на что остаётся сил - это смотреть в стену. Хатаке все также сидит рядом и успокаивающе гладит по спине. Тепло и плохо, так и охота закрыть глаза и провалится во тьму, к ним.