Dark Knight

Дисклеймер: основная идея дзюцу "игнорируй меня" была разработана DameWren (которой здесь, к сожалению, уже нет), автором знаменитой истории НаруХины "Two Halves". Она назвала его "скользящие глаза но дзюцу"; я просто изменила название, но основная идея дзюцу та же, и потому принадлежит ей по праву.

***

Хината оказалась за одной из многочисленных запертых дверей. Это оказалась просто большая пустая комната, тускло освещённая, но с достаточным пространством, чтобы практиковать все виды дзюцу. Без сомнения, это была тренировочная арена, хотя почему эта дверь обычно заперта — неизвестно. Комната была погружена в полумрак и в этой темноте было сложно что-то различить, но девушка заметила, что её глаза неестественно быстро привыкают к отсутствию света, как всегда. То, что она была Хьюгой, не значило, что у неё был только Бьякуган. Хината, как и все её соклановцы, обладала необычайно острым зрением и приспосабливалась к внезапным изменениям освещения быстрее, чем средний джонин. Это было удобное преимущество, особенно для такого низкорангового ниндзя. Итачи встал рядом с одним из факелов, глядя на мерцающее пламя. Половина его лица была погружена в темноту, только два алых глаза смотрели на девушку. Шаринган словно светился, и Хината заставила себя отвести взгляд. Сейчас не стоит терять контроль над собой; у неё было чувство, что Учиха с радостью примет любую причину и случай, чтобы убить или насильно подчинить себе. — Покажи мне все гендзюцу, о которых ты знаешь. — Холодно попросил парень, положив руку на пуговицу плаща. Она уже начала узнавать в этом движении его «расслабленную» позу. Хотя, Итачи мог убить её дюжиной различных способов менее чем за секунду, даже из совершенно непринужденной позы. Конечно, выполнить все известные ей гендзюцу было легче сказать, чем сделать. Хината не практиковалась, и последнее настоящее гендзюцу, которое она исполняла, было до того, как её похитили – более двух месяцев назад. Да и в любом случае она не была экспертом. Его стандарты были слишком высоки, и наследница знала, что потерпит сокрушительное поражение. Взглянув на него краем глаза, Хьюга на мгновение подумала, что он очень похож на её отца… — К-Какое Вы бы хотели ув-увидеть первым…? — к сожалению, Хината также поняла, что понятия не имеет, как к нему обращаться. Дейдара шутил, когда называл Сасори «данна»; как же ей тогда назвать кого-то из прославленных Акацуки, к кому на самом деле хотела проявить уважение? — Мне всё равно. — Итачи оставался бесстрастным, глядя на неё своими довольно страшными тёмно-красными глазами. Девушка подавила дрожь, глядя вместо этого на его ноги. Как она попала в такую передрягу… Её учителем стал известный убийца, человек, который чуть не убил её и травмировал на всю жизнь, живая, ходячая причина, по которой она не могла спокойно спать больше месяца… И теперь Хината должна была попытаться жить в соответствии с его невероятными стандартами. И, возможно, даже чему-то научиться у него! Хьюга, изучающий гендзюцу у Учихи… Отец не был бы рад услышать об этом, подумала она не без некоторого незначительного удовлетворения. Их кланы ненавидели друг друга. Это было общеизвестным фактом, а также поводом для нескольких внутренних шуток от деревни. Их предки, скорее всего, умерли бы от сердечного приступа, увидев эту сцену. Или, по крайней мере, её предки-Хьюги. Учихи, скорее всего, злорадствовали бы. Сделав знак крысы, зайца, дракона, потом ещё один крысы и лошади, куноичи крикнула: — Хоуттеоко Оноре но дзюцу! — она решила начать со своего лучшего дзюцу — техники «игнорируй меня». Хината в значительной степени овладела ею, и знала, что при правильном использовании это гендзюцу вкупе с её родословной может быть смертельно опасным сочетанием. Гендзюцу было очень сложным в исполнении, требующим приличного контроля чакры и очень специфического мышления для сохранении иллюзии. К счастью, будучи Хьюгой, Хината прекрасно контролировала свою чакру и, как неохотная наследница, с самого рождения вбивала в себя этот образ мышления. Она должна была думать: «не смотри на меня, не обращай на меня внимания, пожалуйста» или что-то в этом роде во время формирования печатей и после этого. Излишне говорить, что это сделало гендзюцу довольно лёгким для неё. Дзюцу само по себе было техникой маскировки; это не делало пользователя невидимым, но делало совершенно незаметным для всех вокруг него или неё. Любые глаза просто скользили, полностью — и неохотно — игнорируя её. Теоретически гендзюцу было легко сломать; если кто-то специально искал пользователя, то обычно его находили. В бою это было бесполезно, но сила Хинаты заключалась не в её боевых способностях, а в её навыках разведки. Она молча отступила назад и влево, глядя в глаза Итачи своим Бьякуганом. Он оглядел комнату в течение короткого мгновения, и этого времени было достаточно, чтобы убедиться, что её гендзюцу победило печально известный Шаринган хотя бы на секунду. Это делало победу ещё более сладкой, потому что он точно знал, что это за дзюцу, и, должно быть, искал её. Но тут его глаза остановились на ней и проследили за её невидимыми движениями. Хината сделала ещё несколько шагов в обе стороны, наблюдая, как он следит за ней. — …Ты довольно искусна в этом конкретном дзюцу. — Сказал он, изо всех сил стараясь — и почти преуспев — не казаться впечатлённым. Сияя, куноичи развеяла иллюзию. Черноволосый шиноби слегка нахмурился, и та виновато сжала указательные пальцы вместе, желая снова использовать дзюцу, чтобы спрятаться. К сожалению, по мере того, как шёл день и уменьшалась её коллекция дзюцу, её навыки в гендзюцу падали всё ниже и ниже. Девушка сначала использовала свою лучшую технику, оставив только посредственные приемы, и Итачи это знал. Он не сказал больше ни слова после той единственной фразы, которая могла намекнуть, что он был впечатлён, просто молча наблюдая за ней своим Шаринганом. Дважды Хината всё испортила, к большому сожалению, потому что была слишком занята, стараясь не обращать внимания на его глаза. Ученица Юхи Куренай плавно переходила от одного вида гендзюцу к другому. Сначала она использовала все свои методы маскировки, поскольку это то, в чём она была лучшей, и теперь должна начать показывать боевое гендзюцу. Неужели Хьюга действительно должна была попытаться использовать гендзюцу уровня чунина на Учихе? — Э-Эм… из всех гендзюцу которые я знаю… э-э, и которые ещё не показывала… это боевые…? — нервно пробормотала Хината, вопреки всему надеясь, что тот скажет, что она не обязана его исполнять. — Даже если это не подействует на меня, — невозмутимо произнес Итачи, — хотя я надеюсь, что ты попытаешься. Мне нужно посмотреть, на каком уровне ты владеешь всеми своими гендзюцу. — Это был тот самый ответ, которого куноичи надеялась избежать. Хьюга кивнула, вздохнув и опустив голову. Тогда она может сначала использовать основные эмоциональные иллюзии. Сформировав необходимые печати, она пробормотала, — Кайхо Омои: Одзике но дзюцу! Коллекция гендзюцу Кайхо Омои была основой любого настоящего пользователя гендзюцу. Они нарушают баланс химических веществ в лобной доле мозга, где регулируются эмоции. Иллюзии дают жертве передозировку определённого химического вещества, мгновенно получая выбранную эмоциональную реакцию. Хината знала только четыре, хотя сколько всего их было, она понятия не имела. — Даже несмотря на то, что тебе едва удалось успешно использовать это дзюцу, я признаю, что всегда полезно знать основы. — Заметил Итачи. Как и следовало ожидать, дзюцу не произвело на него никакого эффекта. Конечно, он мог внушать страх, но не чувствовать его, угрюмо подумала она. Бывшая Коноха-чунин знала технику страха, мужества, депрессии и гнева и только что использовала страх. Затем она планировала использовать мужество, созданное для того, чтобы придать жертве уверенность, которая теоретически приведет к падению в бою, и посмотреть, будет ли это иметь какой-то видимый эффект. Может быть, ей повезет. — Кайхо Омои: Юки но дзюцу! Черноволосый член Акацуки не выказывал никаких признаков изменений. Хината знала, что на него это не подействует, если только он сам не поддастся, но в данный момент она даже не знала, правильно ли выполняет дзюцу. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как куноичи вообще думала о Кайхо Омои… После короткого, но неловкого молчания она решила просто продолжить. Очевидно, её новый наставник не собирался ничего комментировать. — …Кайхо Омои: Уцубью но дзюцу…! — Итачи никак не отреагировал. Честно говоря, это было похоже на то, как будто кто-то вовлек её в депрессивное гендзюцу; она просто продолжала опускаться всё ниже и ниже в его глазах… Гендзюцу гнева тоже ничего не дало, хотя Хината и знала, что и так ничего не произойдет. Но было бы неплохо получить хоть какую-то реакцию, даже просто комментарий, чтобы узнать, правильно ли она выполняет технику. Куноичи низко опустила голову, прячась от его взгляда за своими длинными волосами. Ей хотелось провалиться сквозь землю или, по крайней мере, бежать обратно к Дейдаре. Даже Тоби — или, осмелится ли она сказать это, Сасори — будет долгожданной передышкой от стоической холодности Итачи. — …Это всё? — спросил он через мгновение, отвлекая её от размышлений. Девушка кивнула, не сводя глаз с его ног. И снова Учиха долгое время ничего не говорил, что только усилило её депрессивные мысли. — Как долго Куренай учила тебя гендзюцу? — Около… четырех месяцев. О-Она только начала учить меня осн-основам. — Хината не стала утруждать себя добавлением, что причина, по которой ей потребовалось так много времени, чтобы выучить эти дзюцу, заключалась в том, что у них была трехнедельная и ещё несколько миссий время от времени, что сокращало их время обучения. Это прозвучало бы так, словно она защищалась или оправдывалась. И ей это совсем не нравилось. Хьюга устало села, скрестив ноги на холодном каменном полу. Её чакра была почти наполовину истощена, и это только из-за её контроля и минимальной энергии, вливаемой в иллюзии. Напряжение уже начало проявляться. Несколько минут они молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Затем, однако, Итачи ещё больше удивил её, сказав: — Твоё понимание того, чему она тебя научила, вполне адекватно. Вычитая миссии и другое, вынужденное время, это означает, что ты выучила всё это примерно за два-два с половиной месяца. Этого времени слишком мало для каждого, кто находится в Акацуки или связан с организацией каким-либо образом. Конечно, ты всего лишь чунин, и к тому же новичок. Таким образом, я признаю, что выучить все эти гендзюцу за такой промежуток времени — это настоящий подвиг, и ты показываешь потенциал в области гендзюцу. На мгновение всё, что могла сделать Хината, это уставиться на него со своего места на полу. Неужели он… неужели Итачи только что… сделал мне комплимент? Но прежде чем смущённая и слегка встревоженная куноичи смогла разгадать эту «загадку», он жестом велел ей встать. — Вставай. Ты прошла первое испытание, и теперь начинается твоё обучение. Первое, что ты узнаешь, это как развеять гендзюцу.

***

Дейдара никогда в жизни так не радовался встрече с Сасори. На самом деле, он в принципе никогда раньше не был рад видеть этого парня, и точка. Но его спаситель и покровитель явился в образе рыжеволосого ангела. Блондин нетерпеливо спрятался за его спиной, подальше от кровожадных, мстительных Кисаме, Какузу и Хидана. Хотя половина от всей этой жажды крови принадлежала мазохисту и была направлена на его собственного напарника. — Что здесь происходит…? — устало спросил Сасори, протирая глаза. Его волосы были настоящим хаосом, локоны торчали в беспорядке под рандомными углами и свисали на глаза. То, что этот спор не разбудил его раньше, было настоящим чудом; последние полтора часа Дейдара только и делал, что бегал от разъярённой троицы, призывая своего «данну» прийти и спасти его. В конце концов, он добрался до комнаты Сасори, хотя остальные трое и делали всё возможное, чтобы остановить его. — Этот твой маленький вредитель вломился в наши комнаты и решил покопаться в наших мозгах, — прорычал Какузу, указывая на оскорбленного ниндзя Ивы. Тот, в свою очередь, захныкал и изо всех сил постарался выглядеть невинным, когда Сасори оглянулся на него, ожидая реакции на обвинение. — И…? — он был невозмутим, тон показывал, что мужчина не видит смысла в попытке нападения. — Я не понимаю, почему вы все ведёте себя так, будто вам по пять лет. — Не тебе говорить о возрасте, Сасори. — Рявкнул самопровозглашенный казначей организации, направляя свой гнев на гораздо более низкорослого шиноби. Дейдара был почти рад этому. Сасори, напротив, ощетинился. — По крайней мере, я веду себя так, как подобает моему возрасту. Вы трое могли бы немного повзрослеть и вести себя как настоящие шиноби. — Блондин только-только начал расслабляться; ещё один спор начал разгораться и отвлекать всё внимание от него. — Да, блять, конечно! — Хидан нахмурился, вытирая кровь с подбородка. Не то, чтобы это принесло много пользы, конечно. Седовласый ниндзя всё ещё был полностью и насквозь пропитан этой дрянью. — Ты просто ходячее ебаное противоречие! Ты говоришь: «вырасти, мать твою», но посмотри на себя, на то, как ты расхаживаешь вокруг со своим невинным ангельским выражением лица, посылаешь нахуй богов и смертных просто своим языческим телом и… — Лицемер! Посмотри на себя, кощунственный псих! Тебе больше двухсот лет, а у тебя тело двадцатилетнего парня! — Сасори быстро приходил в ярость, что было для него нехарактерно. Его голос начал резко переходить в рычание и это начало беспокоить Дейдару, который, к сожалению, прямо сейчас был ближе всех к разгневанному ниндзя. Очевидно, Хидана задели — нет, скорее даже ударили — за живое, хотя за что именно, блондин не знал. Кисаме тоже выглядел довольно потерянным. — Кощунственный? Кощунственный?! — Хидан огляделся в поисках своей косы, к сожалению забыв, что та, скорее всего, всё ещё находится в его комнате. Не найдя подходящего острого оружия, он слизнул кровь с губ и свирепо ухмыльнулся. — Если Джашин-сама хочет вознаградить меня этим телом, то это его дело. Но, по крайней мере, я знаю, что я всё ещё чертов человек! Давай посмотрим, можешь ли ты истечь кровью, проклятый безбожный язычник! Дейдара отпрыгнул назад так быстро, как только мог, но, к сожалению, Сасори был прав: он был самым медленным членом организации. Хидан бросился на рыжего, схватил его и отправился вместе с ним кувырком, на несчастного ниндзя Ивы. Какузу и Кисаме стояли в стороне, с интересом наблюдая за происходящим. Вскоре всё это превратилось в тройную драку, хотя ни один из двух других бессмертных шиноби, походу, не замечал этого. Сасори достал из ниоткуда какое-то похожее на катану лезвие и рубил им каждый свободный дюйм, до которого мог дотянуться. Хидан игнорировал нападение, вместо этого он схватил лезвие голыми руками и попытался вырвать его из чужой хватки. Дейдара толкнул Сасори вперед, сбросив его с себя и позволив бессмертному выхватить оружие из рук владельца. Теперь они поменялись ролями; Джашинист принялся яростно рубить ниндзя Суны, хотя ни один его удар не пришелся слишком близко. Катана врезалась в руку Дейдары, когда парень поднял её, чтобы защититься. К счастью, оружие остановилось у кости и напомнило ссорящейся паре, что в драке действительно был ещё один шиноби. Глаза Сасори слегка расширились и он нахмурился, потянувшись, чтобы ударить локтем Хидана в челюсть. Тот отшатнулся назад, забирая клинок с собой и освобождая руку голубоглазого шиноби. Но теперь Дейдара жаждал мести, и он не собирался становиться простой жертвой! — Ты убл… — начал он, но Сасори резко обернулся и толкнул парня к стене, оборвав на полуслове. Кукловод защитно встал между шиноби, повернувшись спиной к Дейдаре. Блондин поморщился, ненавидя, когда его вот так перебивают. Подождите-ка, а почему Сасори защищает меня?! — Какого хуя ты творишь? — прорычал Хидан, держа окровавленный клинок наготове. — Ты что, защищаешь этого паршивца?! — Да! Что ты делаешь, Сасори-данна?! Пусти меня, да! — добавил Дейдара, но его напарник просто сделал шаг назад и прижал его ещё ближе к стене. — Лидер-сама сказал, что если этот паршивец умрёт до начала своей миссии, то это будет на моей совести. Ты не причинишь ему вреда. — Не оборачиваясь, Сасори продолжал смотреть прямо в глаза седовласого отступника. Рыжеволосый, казалось, успокоился и встал в свою обычную, пресыщенную позу, хотя Дейдара чувствовал, что тело было напряжено. Ниндзя Ивы тщетно пытался оттолкнуть мастера марионеток. — О! Значит, до тех пор ты его защищаешь? — на мгновение забыв о намерениях убийства, Хидан откинулся назад, расслабился и ухмыльнулся. — У Сасори теперь есть маленький питомец? Ну, даже если я не могу убить тебя — всё, что мне нужно будет сделать, это убить этого пидора, и ты будешь грёбаным тостом, бессмертный ты или нет. — Он бросил клинок обратно к паре, едва не атаковав Дейдару в плечо. Жажда крови Какузу тоже была удовлетворена этой новой информацией. Он, казалось, ухмылялся под своей маской и говорил: — Я бы посоветовал тебе впредь внимательней следить за своим питомцем, Сасори. Потому что мы знаем быстрый и лёгкий способ убить тебя. — Ни одного из вас не так трудно убить, как вам хотелось бы думать. — Холодно ответил ниндзя Суны. Другая пара ничего не сказала, но слегка ощетинилась. Кисаме тоже ухмылялся про себя, явно принимая эту ценную информацию. В течение долгого времени они просто смотрели друг на друга — или, скорее, свирепо смотрели. Трое так называемых бессмертных внимательно следили за движениями друг друга, выискивая любые признаки дальнейших враждебных действий. Дейдара снова начал нервничать; Он был мишенью, и на этот раз даже не из-за своих собственных действий! Теперь ему действительно нужно стать сильнее… Наконец, после пары минут, — ощущалось как вечность — трое шиноби ушли. Хидан и Какузу ушли в направлении своих комнат, а Кисаме лишь загадочно ухмыльнулся и исчез вместе с Шуншином. Только когда все ушли, Сасори со вздохом расслабился. Он сделал шаг вперёд, обернулся и посмотрел на Дейдару из-под своих волос. Ниндзя Ивы спокойно смотрел на него сверху вниз, не собираясь первым нарушить молчание. Было очевидно, что ни один из них не знал, что сказать о той информации, которая просочилась во время разговора. — Дейдара… — помолчав, сказал Сасори, сверкая мутными карими глазами. — В следующий раз не буди меня так.

***

Следующие дни тянулись мучительно медленно. Итачи был безжалостным учителем. Он вдалбливал уроки в её голову снова и снова, иногда физически, если это было необходимо. Если Хината думала, что её отец жесток… Теперь она знала, как Дейдара чувствовал себя после тренировок, хотя, без сомнения, он был гораздо более нагружен, чем она. И всё же, с тех пор девушка чувствовала себя измотанной каждый день, как физически, так и морально, и единственное, на что оставались силы, это забраться в свою постель. Теперь уже почти невозможно увидеть бодрого блондина; вероятность того, что они оба будут больны или свободны от тренировок в одно и то же время была слишком мала. Хорошо было то, что она действительно училась. Хьюга научилась рассеивать гендзюцу довольно быстро и легко, не причиняя себе вреда. Любое гендзюцу Итачи, наложенное на неё, всё ещё было вне её сил, но он чопорно сообщил ей, что теперь куноичи сможет рассеять большинство гендзюцу уровня джонина с минимальными трудностями. Конечно, это означало только то, что теперь он увеличивал силу своих собственных иллюзий. Похоже, ему доставляло удовольствие накладывать на неё гендзюцу, приказывая разрушить их. Слава всему святому, что он не использовал Цукуеми. После первых нескольких дней Учиха сказал, что Хьюга должна не только научиться отбивать и рассеивать гендзюцу, но и научиться правильно накладывать его и готовить себя на случай, если жертва прорвется через него. Она ещё немного поработала над своим Кайхо Омои и ей нравилось думать, что она прогрессирует в этой области. Однажды, после особо ужасного гендзюцу, которое многократно повторяло собственную смерть перед её глазами, Хината упала, дрожа и прижимая колени к груди. Хьюга знала, что она просто не готова к таким иллюзиям, даже если они были фальшивыми. Итачи посмотрел на неё сверху вниз, как всегда бесстрастно. Девушка робко взглянула на него, чуть ли не плача. — …На тебя всё ещё действуют психологические пережитки Цукуеми, не так ли? — тихо спросил он. Вопрос застал её врасплох, но она поспешно опустила голову и спряталась за волосами. Они вырастали всё длиннее и длиннее с каждым днём, становясь всё более хорошей защитой. — М-Мне снятся кошмары… но не б-более… — призналась она. Лгать ему было бы нехорошо; к сожалению, девушка поняла это на собственном горьком опыте. — Если хорошо подумать об этом, то большинство шиноби на твоём месте поблагодарили бы меня. — Он был невозмутим. Через некоторое время парень медленно сел рядом с ней, скрестив ноги. Она недоверчиво посмотрела на него. Как он может… он правда такой высокомерный? Я и не думала, что он настолько эгоистичен…! Что он хочет этим сказать? Подумала куноичи, гадая, не было ли это своего рода озадачивающим гендзюцу, которое Итачи наложил на неё. Она научилась быть настороже даже в таких вещах, когда находилась рядом с ним. — Сколько шиноби из тех, кого ты знаешь, действительно воспользовались бы информацией, которую я тебе дал? Я раскрыл тебе некоторые из твоих самых темных страхов и слабостей. Вместо того, чтобы страдать из-за них и жалеть себя, почему бы тебе не взять эту информацию и не использовать её в своих интересах? — спросил он с презрением. — Если ты знаешь свои страхи, то сможешь преодолеть их. Почему бы тебе не попробовать? Она никогда раньше не думала об этом в таком ключе. Обычно девушка старалась не думать об этих образах, не заглядывать под них, как и положено хорошему маленькому шиноби. После того как ей была показана истинная суть вещей, наследница почувствовала себя немного пристыженной своей слабостью и тупостью, поклявшись найти способ использовать кошмары в своих интересах. — Эм… спасибо? — неуверенно произнесла она, прикусив нижнюю губу. Хината никогда не знала, что сказать Итачи. — На сегодня ты свободна. — Ответил тот, словно не слыша её. Хьюга неуверенно встала, отряхнула штаны и на мгновение остановилась рядом. Хината чувствовала, что должна сказать что-то ещё, но не могла придумать, что именно. Вместо этого она вышла из тускло освещённой комнаты, оставив его сидеть на полу в медитативной позе. Куноичи понятия не имела, который сейчас час, но желудок подсказывал ей, что, скорее всего, скоро будет обед. Во всяком случае, организм требовал калорийной пищи, причем довольно настойчиво. Она осторожно направилась на кухню, надеясь никого не увидеть. Даже Дейдару. В последний раз она видела его, когда Итачи впервые объявил, что обучает её гендзюцу. Темноволосая куноичи знала, как ниндзя Ивы относится к Учихе. Но это не значит, что она решила учиться у него… Она понятия не имела, что сказать, когда они наконец увидятся снова. К счастью, было слишком легко избегать его с обоими их расписаниями, но рано или поздно это закончится. Четыре — с половиной — месяца — это самый последний доступный срок, на который она могла бы перенести этот разговор. Потому что, что бы там ни говорил Дейдара, она отправится на эту миссию вместе с ним. Ей не нравилась мысль о том, что он нападет на Джинчуурики — а тем более на Гаару, — имея рядом с собой только рыжеволосого убийцу и, возможно, медика с сомнительной репутацией. Кроме того… они были командой. Хината поспешно сварила себе лапшу, оставшись одна на кухне. Она держала свой Бьякуган активным, просто на всякий случай. У неё было предчувствие, что некоторые другие члены организации будут не слишком дружелюбны к ней после той шутки. После приготовления девушка сбежала из кухни, неся дымящуюся чашку рамена и держа во рту пару палочек для еды. Её комната находилась чуть дальше по коридору; она была свободна, как дома. Выключив свой Бьякуган, ниндзя Конохи облегчённо вздохнула и начала напевать, размышляя, стоит ли сегодня перекрашивать ногти. Однако, когда она повернула за угол, у двери её ждал сюрприз. Сюрприз, щеголяющий плащом Акацуки, со скрещёнными руками и безошибочно узнаваемым видом ожидающего её человека. Хината остановилась как вкопанная, едва не расплескав свой рамен. Её белые глаза медленно расширились, поглощая открывшееся перед ней зрелище. Женщина-член Акацуки медленно повернулась, чтобы посмотреть на неё, прежде чем мягко произнести: — Так ты и есть та самая девочка Хьюга. Хьюга могла только ошеломлённо кивнуть. С тех пор как Итачи взял её, так сказать, под свое крыло, она почти забыла о своём подспудном стремлении встретиться с куноичи из организации. И вот, она здесь, собственной персоной, совершенно спокойная, ждет её у двери комнаты. Синеволосая женщина слабо улыбнулась, и в её нижней губе блеснул огонек гвоздика. — Итачи-сан сказал мне, что ты хотела со мной встретиться.

***

Дейдара несколько раз пытался поднять тему «бессмертия», но каждый раз Сасори прерывал эту тему на корню. Шиноби пробовал более тонкие методы допроса, но был так же тонко заблокирован. Он испробовал все методы, известные человеку, чтобы попытаться получить ответы на свои многочисленные вопросы… и ниндзя Суны умудрился уклониться от всех до единого. Очевидно, у него был большой опыт работы в этом деле. Что только подлило масла в огонь Дейдары. — Хэй, данна, — он определенно собирался убедиться, что это раздражает, — сколько тебе лет, да? — спросил он непринуждённо, как раз перед утренней пробежкой. Бежать становилось всё легче и легче, хотя парень никак не мог приблизиться к тому сроку, который установил Сасори. Он едва мог сделать пять кругов вокруг горы за десять минут, не говоря уже о десяти. Отступник лениво потянулся, одновременно останавливаясь и прощупывая почву. — Старше тебя. — Коротко ответил кукловод, слова которого никак не вязались с его юным лицом. — А теперь заткнись и беги. — Я разминаюсь, да. Так я не становлюсь жёстким, больным и не испытываю мышечных спазмов. Так что тебе не придётся тащить меня обратно в здание, да? — самодовольно заметил он. Сасори не ответил, и Дейдара сменил тактику. Каждый день он задавал разные вопросы, хотя в основном они были с одним и тем же подтекстом: скажи мне, что ты такое. Скажи мне, кто ты такой. — А что ты имел в виду, когда сказал, что убить бессмертного не так уж трудно? — Дейдара, заткнись. Тебе не нужно это знать, потому что это тебя не касается. Это была угроза, направленная на Хидана, а если понадобится, то и на Какузу. Тебе — и Кисаме — вовсе не обязательно было слышать весь этот разговор. Но у Кисаме хватает здравого смысла не приставать ко мне по этому поводу. — С явным раздражением пожаловался Сасори. Дейдара мысленно хихикнул; раздражение творило чудеса. — Но, данна, мне любопытно, и если мы напарники, то должны знать все секреты друг друга. — Проворковал он, слишком хорошо изображая невинность. Ниндзя Ивы наклонился вперёд, вытянул одну ногу, потом другую, все это время пристально глядя на своего предполагаемого старшего. — А я думал, что Хьюга — твой напарник. — К сожалению, его внешность была не единственной невинной вещью, которую Сасори мог бы провернуть. Дейдара нахмурился, вставая обратно. — Ты продолжаешь настаивать, что мы напарники, да. — Пробормотал он, лишь временно побежденный. — Хм… Сасори-данна, сколько таких «бессмертных» в организации? Неужели вы все действительно не можете быть убиты, или это всего лишь фасад? — лучше быть прямолинейным. Сасори напрягся, повернувшись спиной к своему более высокому напарнику. Он медленно обернулся, и его рот искривился в довольно злобной ухмылке. Дейдара моргнул, гадая, получит ли он сейчас пинка за свои расспросы. — Дейдара… ты раздражаешь. Если ты так хочешь знать, я расскажу тебе, но только если ты расскажешь мне, что случилось в Ивагакуре, что заставило тебя так бояться АНБУ, ха? Дейдара поморщился. Он не был готов поделиться этой информацией с кем бы то ни было; она показывала его в менее чем лестном свете. И все же… блеф может сработать. Без сомнения, Сасори ожидал, что он отступит, поэтому светловолосый художник решил не давать ему такого удовольствия. — Окей, да. Кареглазый шиноби с подозрением посмотрел на соглашение. — … — Но ещё больше блондина смутило то, что мужчина расслабился и позволил себе безмятежно улыбнуться. Ангельская хитрость вернулась и полностью возымела эффект. — Хорошо, Дейдара. Я расскажу тебе всё о бессмертных Акацуки, ты расскажешь мне все свои идиотские маленькие страхи, а потом пойдешь и расскажешь всё своей драгоценной маленькой «Бья-тян», и тогда все остальные узнают. Организация рухнет в анархию, и всё это будет из-за любопытства одного маленького наивного блондина. — Я не так глуп, как ты думаешь, Сасори-данна, да. — Просто сказал Дейдара и вскочил на ближайшее дерево, чтобы начать свои обычные десять кругов. Только после того, как рыжий скрылся из виду, он снова расслабился. Вернее, он вздохнул и задумался над тем, что откроет ему Сасори. Неужели эта информация настолько ценна…? Я в этом сомневаюсь. Держу пари, что данна просто слишком остро реагирует, как обычно. Но… интересно, какое отношение бессмертие имеет к Акацуки? Это что, какой-то культ, к которому я присоединился? Дейдара на мгновение подумал о том, чтобы зарыться в ближайший склон горы и просто сидеть там, размышляя, но это был смехотворный план. Какузу набросится на него прежде, чем парень успеет моргнуть. Дважды его чуть не убил пользователь сердец, а один раз — Хидан. Он знал, что покушения на его жизнь были явно напоказ, но все же было немного тревожно однажды проснуться среди ночи и обнаружить, что чья-то рука сжимает твоё горло. Что-то было не так в этой группе шиноби. Что-то, что было не совсем… правильным. Правда, был распространенный стереотип, что чем сильнее ты становишься с качестве ниндзя, тем больше у тебя эксцентричности. И если бы этот слух был правдой, то это была бы самая большая организация психов в мире. Но даже это было оправдано в свете того факта, что они хранили секреты. Опасные секреты. Секреты бессмертия и Джинчуурики, а также недоверие среди рядовых. Секреты, которые вызывали вопросы, которые любопытный голубоглазый блондин, вероятно, не должен был задавать. И, хотя Дейдара знал это, он также знал, что это не остановит его от попыток узнать всё, что он мог бы узнать об Акацуки. Что он имел в виду под… «давай посмотрим, можешь ли ты истечь кровью»? Он рассеянно размышлял, делая свой первый круг вокруг горы. Когда Дейдара оглянулся назад, то увидел, что Сасори сидит на краю обрыва и смотрит на раскинувшийся внизу огромный лес. Всё ещё в полной форме, воротник и плащ скрывают всё и вся от мира. Сасори тоже что-то скрывал, и ниндзя Суны был для него самой легкой мишенью внутри Акацуки. Сасори оглянулся, их взгляды встретились. Дейдара злобно ухмыльнулся ему, но тот лишь нахмурился и отвернулся в ответ.