You are more than...

— Ну и зачем ты меня сюда притащил?! — спросил Арс, мрачно оглядывая, уставленный стендами с фотографиями, зал.       Серёжа вздохнул. — Потому что, во-первых, ты давно никуда не вылезал. Во-вторых, тебе здесь понравится. И в-третьих, вдруг ты с кем-то познакомишься. Чудеса, знаешь, имеют свойства иногда происходить…       Попов хотел было возмутиться, но ему не дал высказаться подошедший Дима. — Здорово! — поздоровался Позов. — Не думал, Серёж, что тебе удастся вытащить Арса сюда. — Пришлось пойти на некоторые хитрости, — улыбнулся Матвиенко, пожимая протянутую руку. — Скорее на шантаж, — буркнул Арсений, так же пожимая руку Позова. — Так как вы сейчас начнёте обсуждать личную жизнь друг друга и мою, то я, пожалуй, пойду и взгляну куда вы меня затащили. Может удасться незаметно уйти.       Дима и Серёжа посмотрели вслед удаляющемуся Попову, и дружно вздохнули. — Думаешь получится? — тихо спросил Матвиенко. — Должно, — без особой надежды ответил Позов.       А Арсений шёл мимо стендов и начинал ловить себя на мысли, что здесь интересней чем он думал в начале. Фотографии были удивительно красивые. И достаточно необычные. Тут были запечатлены и взмывающие в небо голуби, от которых веяло лёгкостью и свободой, и пустая детская площадка — заброшенная и одинокая, и даже поезда, увозящие людей в сырую осеннюю неизвестность. Каждая из висящих здесь фотографий о чём-то рассказывала. Глядя на них можно было понять о чём думал фотограф, что несли в себе сфотографированные вещи, или что испытывали люди в момент съёмки. Так мужчина замер, глядя на фотографию, на которой была запечатлена девушка. Она плакала и Попову казалось, что он чувствовал её эмоции, что это не слёзы боли, или страха, а слезы облегчения. — Она только что узнала, что беременна после долгой борьбы с бесплодием, — внезапно раздался над ухом Арса мягкий голос.       Он вздрогнул и обернулся. Рядом с ним стоял высокий, тощий парень. Одет он был, на фоне присутствующих на выставке, совсем просто — свободная красная футболка, черные джинсы с протёртыми коленками и красно-черные клетчатые кроссовки. Но привлекли Попова не одежда, и даже не куча браслетов на тонких запястьях, а глаза. У это странного парня были невероятные глаза цвета свежей зелени. Они поглотили Арсения. На миг он даже забыл, где он и что вообще происходит. — Вам понравилась эта фотография? — спросил парень. — Да, — стряхивая наваждение, ответил Попов. Он снова взглянул на снимок — Да, она очень… Очень красивая. Такая светлая… — Ага, мне она тоже нравится. Хотя моя любимая другая, — вдруг откровенно сказал молодой человек. — Какая? — неожиданно для самого себя спросил Арсений. — О, могу показать! — мигом оживился незнакомец. — Идём.       И Попов пошёл. Пошёл за парнем, которого только что увидел. Но почему-то не пойти за ним мужчина не мог. А он ведь даже имени этого молодого человека не знал! Да и вообще с какого перепугу Арсению захотелось узнать, какая любимая фотография у этого, прости господи, мальчишки?! — Я, кстати, Антон, — прервал, сумбурные размышления Попова, парень. — Антон Шастун. — Арсений, — машинально ответил мужчина. — Попов Арсений. — Рад познакомиться, Попов Арсений, — улыбнулся Шаст, наконец останавливаясь возле одного из стендов. — А вот и моя любимая фотография.       Арс взглянул на фото и замер. На фото было море. Огромное, бесконечное, голубое, вечное море. Над которым носились две чайки. Попов вдруг почувствовал запах соли и йода, лёгкий ветер, услышал крики чаек, шум волн. — Вау… — только и смог выдать мужчина. — Только… Вы уж простите, но мне кажется, что она какая-то грустная. Пустая… — мужчина попытался найти ещё какое-то слово. Но в голову ничего не приходило.       Антон грустно усмехнулся. — Одинокая, — тихо произнёс он. — Да… Возможно и так.       Какое — то время они оба молчали и смотрели на снимок, каждый думая о своём, а потом Арсений заговорил: — Я оказался здесь случайно. Друг затащил. Я думал здесь будет скучно, как и на всех таких выставках. Но… Как же жестоко я ошибся. Эти фотографии они такие сильные. Каждая из них передаёт то, что чувствовали фотограф и тот кого он снимал. Ну или, как не странно прозвучит, то что он снимал. Эти снимки уносят куда-то, заставляют многое переосмыслить. У этого фотографа настоящий талант! — Вы мне льстите, — улыбнулся Шастун.       Попов удивленно уставился на парня. — То есть, это всё ваше?! — мужчина обвёл зал рукой.       Антон кивнул. И улыбнулся широко и очень ярко: — Добро пожаловать в мой мир, Попов Арсений. Я очень рад, что он вам нравится. — Я, честно сказать, в шоке. Мне, почему-то, казалось, что фотограф делающий такие снимки должен быть… — Старше и выглядеть иначе? — рассмеялся Шаст. — Ну да, — смутился Арс. — Извините… — О, я так часто это слышу, что уже не обижаюсь.       Арсений поймал себя на мысли, что где-то внутри него растёт симпатия к этому простому и очень талантливому парню. С такой широкой открытой улыбкой, зелёными глазами, полными солнечных зайчиков и небывалого тепла. — Знаете, почему я решил вам показать свою любимую фотографию? — внезапно спросил этот безумный парень. — Не имею ни малейшего понятия. И почему же? — Потому что я заглянул вам в глаза и подумал, что вы её поймёте. — С чего вы так подумали? — непонимающе спросил Попов. — Потому что ваши глаза такие же голубые, такие же бесконечные и такие же одинокие, как это море. А море не может не понять море.       Арсений стоял пораженно глядя на Антона. Он вот так легко и прямо выкладывал всё, что у него на уме. Вообще не задумываясь и не боясь. Такой простой и открытый. Попову почему-то всё меньше хотелось уходить с этой выставки, бросать этого парня. — Знаете, а вы очень необычный, — тихо проговорил мужчина. — Вы такой открытый, прямолинейный и… Вы умеете выуживать из людей что-то глубоко спрятанное. То, что вы передаёте с помощью фотографии, не каждый художник сможет передать.       Шастун рассмеялся. — Это похоже на признание в любви! А мы ведь знакомы всего 10 минут. — Это и есть признание, — мягко улыбнулся Попов. — Признание в любви к вашему таланту.       Внезапно он обратил внимание, что ему активно машет Матвиенко из другого конца зала. — Знаете, мне кажется пора. Друг уже зовёт. — Эти 10 минут были крайне интересные. Простите, что я к вам пристал и втянул в диалог, который вряд ли был вам интересен. Но, я позволю себе последнюю наглость на сегодня. И дам вам это, — Шаст протянул Арсению бумажку. — Если вдруг захочется, напишите мне.       Антон ещё раз улыбнулся и пошёл прочь. А Попов растерянно поглядел ему вслед, сунул бумажку в карман и поспешил к Серёже.

***

«Привет. Ты завтра свободен?»

      Антон глянул на завибрировавший телефон и улыбнулся, увидев сообщение от контакта «Море».

«Привет, Арс. Вообще-то я собирался поехать снимать набережную.»

«Можно увязаться с тобой? Или я буду мешать? Если буду скажи, я тогда не буду навязываться. Всё пойму. А то ещё собью тебе вдохновение…»

«Эй! Прекращай! Ты никогда мне не мешаешь. Я буду только рад, если ты, как ты сам выразился, увяжешься за мной. Приезжай к 12:00,к тому кафе, где мы на той неделе пили кофе»

«Окей. Тогда до завтра.»

      Антон отложил телефон. Он был очень рад, что Арсений поедет с ним. После той выставки, на которой они познакомились прошло уже три месяца. И за это время они успели довольно сильно сблизиться. Шастун знал, что Попов пьёт черный кофе, любит собак, делать странные футболки и зелёный цвет. А Арс знал, что Шаст любит чай с двумя ложками сахара, котов, фотографировать и не курит ничего кроме тонкого KENТа.       Они были довольно разные, но это не помешало им найти много общего. Им было хорошо друг с другом. Они ходили на разные выставки, фильмы, поэтические встречи. А потом проводили целые вечера, а иногда даже и ночи в обсуждениях всего этого.       Арсений стал чаще куда-то выбираться, больше радоваться жизни. И это не могло не радовать Серёжу, которому уже порядком надоело нытьё друга, что ему скучно и ничто не может его зацепить. А Попов просто наслаждался временем проводимым с Антоном. Уже не отгонял мысль, что парень ему нравится далеко не как друг, но делиться этим фактом не спешил. Потому что в глубине души боялся, что если он признается, Шастун прекратит с ним какое-либо общение и тогда мир Арсения рухнет. А он больше не хотел жить в руинах. Он не хотел терять возможность видеть эту широкую улыбку, зелёные глаза, «случайно» прикасаться к тонким запястьям, когда они шли рядом. Арс совершенно точно не хотел терять это тихое счастье.

***

Часы показывали без пяти двенадцать, а Попов уже был на набережной возле кафе. Он не ожидал, что так быстро доберется до условленного места и сейчас стоял облокотившись на парапет и задумчиво глядя на солнечные блики, игравшие на воде. Слушая шум волн, бьющихся о камень набережной, Арсений вернулся мыслями к той самой фотографии с которой всё началось. «…Море не может не понять море.» — вспомнил мужчин. — «А может море влюбиться?». Из размышлений Арса выдернул щелчок фотоаппарата. — Привет, — радостно поздоровался Шастун. — Чего такой грустный? — Привет, — улыбнулся Попов. — Не грустный, задумался просто. — О чём это? — О всякой ерунде, — покачал головой Арсений. — Ерунда, иногда, оказывается очень важной, — сказал Шастун, делая очередной снимок — на этот раз он решил снять здания на другом берегу.       Арсений сел на рядом стоящую скамейку, и какое-то время просто наблюдал за Антоном. За тем, как он хмурится, пытаясь поймать свет и ракурс, как улыбка появляется на его лице, когда наконец его всё устраивает в снимке. Попов, готов смотреть на него вечно. На все эти эмоции, жесты. На тот как парень щурится от солнца, как это самое солнце светится в его глазах. Мужчина вздыхает, и вдруг решается. — Я думал о той фотографии, с которой всё началось. О том, что может море такое одинокое потому что оно влюбилось?       Антон растерянно улыбается. — Интересная мысль. И в кого же море влюбилось? — В Лес. — В лес? Интересно. И почему же море молчит о своих чувствах и продолжает грустить? — с хитрым прищуром спрашивает Антон. — Потому что Море не может любить Лес. Лес он большой, теплый и такой зелёный. — Арсений смотрит на Шастуна, который продолжает фотографировать. — Морю никогда не дотянуться до него. Ведь море холодное бескрайнее и совершенное пустое. Оно и должно быть одиноким…       Попов опускает голову. Почему-то он больше не может смотреть на Антона. Шаст смотрит на Арса немного удивленно. — Ты не прав. Море не пустое, — тихо говорит парень. — Оно полно всяких необычных мыслей и вещей. Оно безумно красивое, бесконечное и совсем не холодное. Оно может дотянуться до леса… Оно уже дотянулось.       Арсений вздрагивает, когда понимает, что Антон стоит совсем рядом, когда понимает, хотя скорее чувствует, что парень имеет ввиду совсем не море. И осторожно поднимает голову. Шаст тут же фотографирует — на снимке у Попова очень грустные глаза. — Что, прости? — спрашивает Арсений чуть щурясь. Ему так хочется, чтобы он оказался прав. Чтобы это Шастуновское «Оно уже дотянулось» было о нём, о том что всё взаимно.       Снова звук затвора. Антон улыбается. На фото Попов с настороженным прищуром. — Ты красивый, Арс. Ты море… Хотя нет, ты больше чем море. Ты целый океан, — произносит он, мгновенно становясь серьёзным. Попов смотрит удивленно и чуть растерянно. Шастун тут же фиксирует и это выражение лица. — О чём это ты? — тихо спрашивает Арс, отводя взгляд. Антон подходит ещё ближе и поднимает лицо Попова за подбородок. — Я о том, — упрямо глядя в бесконечность голубых глаз. — что, я люблю тебя. — Парень необыкновенно серьёзен, Попов читает в его глазах то, что до этих пор не видел — нежность, уверенность и абсолютную решительность. — Ты зацепил меня ещё там, на выставке. Ещё никто не смотрел на мои фотографии так как ты. Да и на меня… Когда я заглянул в твои глаза, я сразу вспомнил про ту фотографию с морем. И решил проверить, а вдруг ты тот самый, кто её поймёт. И ты понял. В отличие от других ты не сказал «кажется, она у тебя просто не вышла», ты почувствовал что-то глядя на неё. И в этот момент я понял, что я влюбился в тебя. Я так боялся, что ты мне не напишешь и не позвонишь. Но ты написал. Потом я боялся, что если ты узнаешь об истинной причине того, почему я с тобой общаюсь, ты меня отвергнешь. И только здесь и сейчас я понял, что ты тоже боялся. Море дотянулось до Леса, Арс. Я люблю тебя…       Шастун проводит длинными пальцами по скулам, и наклоняется, осторожно целуя Арса. Попов медлит пару секунд, а потом отвечает, обнимая Антона за шею. Он чувствует запах соли и йода, слышит шум моря, и, одновременно с этим, слышит шелест листьев и чувствует запах зелени. Эти запахи и звуки не портят друг друга. Ведь Море и Лес стали одним целым и уже ничто не сможет их разлучить.       Когда они отрываются друг от друга, Арсений абсолютно счастлив. Он улыбается и в его глазах нет больше ни капли грусти и одиночества. — Я люблю тебя, — тихо говорит он, когда Шаст запечатлевает эту улыбку на снимке.