1/1
3 марта 2020 г., 01:06
Грохнув дверью в туалет и щелкнув защелкой на дверной ручке, я засунула холодную от волнения руку в лифчик и достала маленький зип пакетик. Еще в начале вечеринки здесь все выглядит вполне неплохо, черная металлическая дверь, расписанные стены, куча наклеек, типа «Ravers Army» и «Hard Trips». Огромный рулон туалетной бумаги на полочке, которого через несколько часов уже не будет, потому что сотни юзавших захотят по-быстрому сделать свои туалетные дела и, — моя главная цель — чистый бачок унитаза.
Мой керамический столик для черчения белых магистралей. Нащупав в кармане маленький флакончик с каплями для носа, хоть и понимая, что это уже не имеет никакого значения, ведь даже, если бы я их не взяла, то дороги назад уже все равно не было. Я открыла пакет и принюхалась. Мерзкий и одновременно приятный запах химии, чем-то схожий с отбеливателем, ударил в нос и я криво ухмыльнулась. Свежий, как апрельское утро с неожиданными заморозками в пять утра, серебристо-белого оттенка.
Вытянув один маленький кристаллик на бачок, я, придержала его с одной стороны банковской карточкой, а с другой придушила скидочной с продуктового магазина. С легким хрустом кристаллик рассыпался на десятки маленьких песчинок. В туалете послышались шаги, которые немного взволновали и без того встревоженный ум. Кто-то дернул за дверь и резкая, как испуганный мокрый кролик, мысль врезалась в голову: «Я надеюсь, что это не охрана…». Иначе высыпанный порошок придется либо выбрасывать в туалет, либо в быстром и беззвучном режиме снюхивать, а это будет неприятно, учитывая, что он был еще не размят до конца.
— Занято, — кричу, стараясь унять дрожь в голосе, хотя я чувствовала себя как скрипочная струна. Натянута до предела и в любой момент готова порваться.
— Окей, — отвечает женский голос и я выдыхаю, скидывая з плеч груз сию секундной паники. Разминаю покрошенный порошок на еще более мелкие гранулы, чтобы это был даже не песок, а порох. Потом будет неприятно, если взять большие кристаллы.
Черчу две дороги с помощью карточки и вытаскиваю из кармана пластиковую трубочку для коктейлей. Гну её напополам и откусываю одну сторону. Подставляю к порошку и быстро, без лишнего шума, втягиваю первую дорогу. Резкая тупая волна боли между бровями мне подсказывает, что все уже почти закончилось. Вторая почти не чувствуется. Я опрокидываю голову, аккуратно вдыхаю и закапываю нос. Порошок падает мне в горло, царапает и очень сильно горчит, но по телу уже разливается тепло.
Я спускаю воду в унитазе, вытираю бачок и открываю дверь, чтобы выйти из кабинки. Стою перед огромным, обрамленным синей неоновой полоской, зеркалом, внимательно смотрю на ноздри, потом на всякий случай вытираю их ладонью. Наверху слышится громкая музыка.
Внимательно смотрю в свои же серые глаза. Плохо, что у меня не темный цвет радужки, когда зрачки расширяются, это становится видно, как минимум для тех, кто меня хорошо знает. Поправив копну слегка вьющихся волос, я помыла руки и дотронулась влажными ладонями к легким завитушкам. Через пару часов это не будет иметь никакого значения, моя грива превратится в мокрый от пота хвост.
Слышу, как вторая кабинка открывается и спешу выйти из туалета, чтобы нырнуть в ночное безумие бешеной музыки и разгоряченных тел. Чувствую, как начинает ускоренно биться мое сердце, как потеют ладони, но, я уверенна, что через час надо будет вернуться назад, к моему импровизированному столику. Как всегда, они обещают, что это будет лучший мефедрон в моей жизни, но кроме бодрости я ничего ни чувствую.
Ищу взглядом своих знакомых, с которыми обычно хожу на вечеринки. Вижу что они сидят на диванчике, который полукругом стоит возле небольшого столика.
Вся атмосфера клуба довольно неплохая. Старый добротный андеграунд. Диваны из красной уже давно потрескавшейся кожи, черные столы, на потолке беснуются разноцветные лазеры, а на стенах большие эмблемы организаторов вечеринки на тканевых баннерах. Белый смайлик на шахматном фоне. Обожаю то, как они делают свою работу. Хоть и платишь небольшие деньги за вход, но они умеют найти хороших диджеев, которые играют качественный хардкорный транс. В начале, как всегда, немного скучновато, потому-что на старт обычно ставят победителей диджейских конкурсов, которым помогают развиваться, а потом анархия и хардкор. Все, чтобы забыть и том кто ты и сконцентрироваться исключительно на музыке и наслаждении в те часы, которые проносятся со скоростью поездов с громким пугающим гулом.
Клуб был огромный, много мест для сидения, большая курилка под навесом (благо начало весны) и даже место, где можно купить поесть, обычно там огромная очередь под утро, бледных со впалыми щеками тусовщиков, которые понимают, что надо в себя впихнуть хоть что-то, иначе на утро будет еще хуже, чем обычно. Возле барной стойки уже толпились десятки людей. Я поморщилась. Худшая ошибка любого человека на таких мероприятиях — это мешать алкоголь и наркотики. Во-первых, потому что превращаешься в ни черта не соображающее животное, во-вторых, последствия. Печень и почки уничтожаются молниеносно и через пару лет такой жизни будешь себя чувствовать не на двадцать пять, а на пятьдесят.
Подхожу к своим ребятам и чувствую, как в меня въезжает порошок.
Мефедрон действует два — три часа.
Все кажется не таким надоедливым и резким, более веселым, острые углы сглаживаются и я, вместе с миром, который вижу, вылезаем из плоского черно-белого кинофильма. Хочется двигаться и веселиться, общаться с этими прекрасными людьми, делиться переживаниями. Но подходит предательский нож. Сначала он просто щекочет острием шею, едва дотрагиваясь до маленьких пушистых волос на коже, но через пару часов он начнет прижиматься острием к шее, приятно холодя ее и подсказывая, что тебе надо сделать на том же белом бачке.
Со временем приходит тот небольшой рычажок стопа, который стоит потянуть, остановить летящий вперед поезд, но когда впервые пробуешь вещества, то очень тяжело остановиться. А если ко всему это была действительно божественная вечеринка, в хорошей обстановке и с приятными людьми, то «Стоп» находишь только потом, когда разочарование обливает ведром грязной и холодной воды. Когда доходишь до вырвавшийся из туннеля твоих поисков, настойчивой мысли: «Так хорошо уже не будет».
Каждый раз одни и те же размышления после принятия наркотиков. «Так хорошо уже не будет». Но когда тебе хорошо хотя бы наполовину так, как было в тот самый первый раз, то ты понимаешь, что стоило брать эту гадость.
— Ну что, взяла? — Спрашивает моя подруга Ирма, потягивая апельсиновый сок из пластикового стаканчика. Маленького роста, рыжая и с веснушками. Без устали может говорить о чем угодно. Будто оживший распространённый стереотип.
— Да, ты будешь? — Мы купили грамм на двоих. Если нам не хватит, а практика показывает, что не все-таки не хватит, то можно будет докупить еще.
— Давай. Сильно твердый?
Я пожала плечами.
— Затрудняюсь ответить. Я без проблем сделала, — нагибаюсь ближе к ней, чтобы Ирма меня услышала. Танцпол был далековато от нас, но музыка грохотала с неимоверной скоростью, поэтому приходилось перекрикивать.
Рыжая кивает и я сажусь рядом с ней. Пакетик лежал у меня в кармане, вместе с карточками и трубочкой. Вытянув сжатую ладонь, я сунула все в руку подруге и с души свалился камень. Когда сбрасываешь вес, всегда так. Даже маленький комочек страха всегда присутствует, возможно, на задворках разума, но когда он пропадает, то это всегда чувствуется.
Ирма пошла в туалет. Было видно, как она держит крепко сжатый кулак в кармане.
— А у вас как дела? — С широкой улыбкой спросила я у парочки, которая тихо переговаривалась о своем.
— Хорошо. Мы уже кинули, — ответил Роберт, держа за руку свою девушку Кристину.
— Что именно?
— Экстази. Начинает потихоньку въезжать, — добавила девушка, улыбаясь.
Выглядели они, как всегда, отменно и олдскульно. Он в винтажном лазурном костюме «Adidas», скорее всего купленным на барахолке, либо секонд хенде. Бритая под ноль голова, черные круглые очки и огромные серебряные серьги-колечки в ушах. Кристина в старой красной спортивной куртке оверсайз и латексных черных лосинах. На голове закручены два тугих пучка. Черные волосы переходили в кислотно зеленые и из дулек выбивались одинокие зеленые и красные волоски. Розовые авиаторы пока что покоились на голове девушки, до тех пор, пока глаза не будут выглядеть слишком плохо (то есть хорошо).
— Круто выглядите, — я им подмигнула.
— Спасибо, ты тоже, — ответили они одновременно и засмеялись, переглянувшись.
Мне все больше хотелось ходить, на месте вообще не сиделось. Было желание пойти потанцевать, но музыка пока не соответствовала моему настроению. Играло слишком слабое техно, которое только раздражало, а не разжигало и я приняла решение сходить в курилку.
Ребята идти не захотели, поэтому я пошла одна. Вытянув из кармана своей лаковой розовой бананки сигарету, я закурила и прикрыла глаза. Звуки уже звучали немножко по другому. Более четко, приближенно и чувственно. Будто вибрация, которая отделялась от какого-то предмета и дотрагивалась до моей кожи и, если бы я захотела, то могла бы её впитать. Мой знакомый меня не обманул. Меф и вправду был неплох. Легкая размазанность, приятная эйфория и расслабленность плюс поддерживание активности. Когда уже попробовал много разных веществ, то позитивные чувства начинаешь классифицировать. Все они приятные, но каждое по-своему. Этот как калейдоскоп кайфа и со временем начинаешь чувствовать гораздо больше, спектр человеческих эмоций не заканчивается на обычной радости. Когда ты трезвый — несомненно, но когда ты берешь наркотики, либо алкоголь, то это выглядит совсем иначе. Как приправленная радость. Психоделическая эйфория, ускоренное счастье, искренность в кубе.
Я открыла глаза и крепко затянулась сигаретой. На курилке было прохладно, но я не ощущала холода, только действие вещества, которое имело такие же последствия, как легкая прохлада. Мои ладони были холодными, лицо горячим, а в груди зарождалась нарастающая эйфория, словно мириады бабочек щекотали мои легкие своими тонкими крылышками. Мне захотелось смеяться и я, не докурив сигарету, решила вернуться к ребятам.
Вечер раскручивался в своем обычном темпе. Первые часы всегда такие. Вы общаетесь, пока кто-то первый не сотрет границы с реальностью. Сегодня это оказалась Кристина, которая первая почувствовала эффект от таблетки. Роберт посмеивался, натянул очки ей на нос и забрал с собой на танцпол. Они были хорошими танцорами, но, зная, как чувствуешь себя под экстази, пока что танцы для девушки были чем-то невозможным. Она села на край сцены, где стоял диджейский пульт и, оперившись о громящую колонку, с улыбкой смотрела на танцпол. Людей было немного, но было видно, как Кристина растворялась в обстановке вокруг, как каждый бит гремящий музыки проникал в неё и как ей было хорошо.
Экстази действует четыре — пять часов. В зависимости от дозы.
Я расслабленно сидела на диванчике, время от времени переговариваясь со знакомыми, которые потихоньку начали приходить в клуб. Когда уже долгое время ходишь на тусовки определенного жанра музыки, то начинаешь узнавать много людей. Интересным есть то, что когда вы видитесь, вам всегда приятно друг с другом провести полчаса на курилке, поговорить о чем-то отстраненном, потанцевать, обниматься, либо даже вместе пойти к керамическому столику, но редко бывает так, что вы вместе проведете время вне вечеринок. На вечеринках я встретила Роберта и Кристину, но они никогда не чувствуют себя одинокими и мы очень редко видимся вне клубов, хоть и иногда поддерживаем связь.
