О безумии.

      Это было странно. Все это. Наши взгляды, разговоры, улыбки. Казалось, будто мы понимали, к чему все это ведёт, но не признавались сами себе. Хотя порой я считала себя сумасшедшей. Мозг кричал, что я все придумала, размечталась. Но это не было мечтой. Я даже не хотела разговаривать с Ним долгое время. Тогда что это? Он снова приехал в наш университет. И я снова не знала, куда себя деть. Я пропустила Его выступление, хотя Хэппи по Его просьбе попросил меня прийти. Я испугалась. Чего? Хотела бы я знать. Я нарушила нашу договоренность не влезать в неприятности, а теперь не выходила на связь, боясь разгневанного ментора. После того, как в последний раз Хэппи забрал меня из полицейского участка, Он больше не кричал на меня. Но сейчас все было как-то иначе. Возможно, из-за внезапно обнаруженных чувств к своему так же внезапно появившемуся наставнику, либо из-за странного недопоцелуя на прошлой неделе, когда Он попросил меня посидеть с Ним в лаборатории и делать не самую тяжелую работу: разговаривать, подавать детали для костюма, варить кофе. Он мог бы попросить кого угодно, но об этом я не думала. Мне вообще казалось, что рядом с Ним я не умела включать мозги. «Грубо» – всего одно слово. Такое короткое сообщение, а сердце уже спешит вырваться из грудной клетки. «Извините, Мистер Старк, плохо себя чувствую». Врать получается лучше, чем думать головой прежде, чем пропускать выступление человека, который несколько раз вытаскивал тебя из полной... Просто я так решила. Так будет лучше. Лучше, если Он перестанет появляться на периферии моих мыслей. Перестанет врываться в мою жизнь, когда Ему вздумается. Только выстроив возле себя стену, я смогу скрыть то, что внутри. Потому что Нас быть не может. Я не могу быть с Ним, хотя бы потому, что Он не захочет. Он чаще холоден, чем показывает свои чувства. Ему просто жаль меня, и мне тоже. Но я сама прекращу это. Мне все равно казалось, что мне здесь не место. Однако не всегда все идёт так, как мы задумываем, хотим. Кто-то может просто открыть дверь без стука и понять, что ты соврала о плохом самочувствии, а теперь стоишь посреди комнаты и пялишься на Него как умалишенная. – Долго будешь прятаться? – больше всего я ненавижу разговаривать со злыми людьми. Никогда не знаешь, чего от них ожидать. – Извините, я плохо себя чувствую. – Я вижу. – я не умею. Не умею говорить с Ним сразу и легко. Не умею держаться твёрдым стеблем, а не осиновым листочком в сильный ветер. Я не умею больше тридцати секунд выдерживать янтарный взгляд. Он может Все. Я могу лишь сравнивать Его с Богом. Скрещённые на груди руки разомкнулись и спрятались в карманах Его идеальных синих классических брюк. Сегодня Он был без пиджака. Возможно, оставил в машине. Я поджимала губы и смотрела куда угодно, но не на Него. Кто из нас ждал? Он или я? Я ждала Его, а Он... – Если это из-за случая на прошлой неделе, то забудь. Не хочу, чтобы ты придумывала себе лишнее. – совру, если скажу, что я совершенно точно ожидала этого. Я солгу, если скажу, что мне не хочется ударить Его, накричать, оттолкнуть. Я солгу, если скажу, что я с лёгкостью могу держать в себе тугой ком обиды и необъяснимой злости на саму себя. Я солгу, если скажу, что не хочу поцеловать Его. – Я просто неважно себя чувствую. Вот и все. – Правда? И что же у тебя болит? – хочу положить руку на солнечное сплетение и объяснить, что болит где-то в районе груди, между ребрами или за, где-то там что-то отчаянно бьется и колет. Что-то там, что, казалось, разбилось ещё год назад, стало собираться заново, а сейчас все повторилось. Этих осколков стало больше, и они стали мельче. Боюсь, Мистер Старк, даже у Вас не найдётся такой технологии, чтобы Вы смогли склеить то, что находится внутри меня. Но я не скажу, хоть моя рука и лежит на грудной клетке, слова не сорвутся с языка. Возможно, никогда. Я не стала отвечать. Намеренно или нет. Просто не хотела лгать, придумывать. Хоть и сделала это минутой ранее. Я устала. – Молчишь? – Мистер Старк приподнял бровь и вздёрнул подбородок. Ни одно из этих движений не сулило ничего хорошего. Плохое предчувствие, словно скоростной поезд, быстро успело прокрасться в черепную коробку и заполнить там каждый угол. Он был терпелив, в отличие от меня. Потому что мне было не ясно ничего. Не то, почему наша внезапная встреча перевернула все в моей жизни. Мне не ясно то, зачем миллиардеру и всемирно известному герою в списке друзей нужна девушка-неудачница-недонаркоманка-сирота. Мне совершенно непонятно, как Ему удалось за маленький промежуток времени арендовать огромную площадь в моём сердце, болезненно сжимающемся каждый раз, когда я вижу Его. Мне ничего не ясно, и никто! никто не хочет мне ничего объяснять. – Что Вам нужно от меня? – мне все ещё тяжело было смотреть на Него. Не хотелось бы дать волю чувствам, взглянув в эти глаза цвета мускатного ореха, и либо расплакаться, за что будет потом запредельно стыдно, либо ощутить вкус таких желанных губ, за что, скорее всего, мне не будет стыдно. Я просто выпрыгну из окна. – О чем ты? – Он сделал всего два медленных шага в мою сторону, но показалось, будто Он дышит совсем рядом, мне показалось, что я ощущаю тёплый воздух на щеке. Но Он был все ещё далеко, не так, как прежде, но все ещё далеко. Он улыбался. Нет. Ухмылялся. Ведь одновременно с его шагами вперёд, я сделала ровно два шага назад, больно ударившись лопатками о стену, но совершенно не показав этого. – Что Вам нужно от меня на самом деле? У Вас достаточно денег на хорошего квалифицированного психолога, в Вашем окружении есть такие люди, с которыми Вы хорошо общаетесь, которые смогли бы помочь Вам, о чем бы Вы их не попросили. Я... я просто не могу понять... – Не можешь понять, почему вместо того, чтобы развлекаться где-нибудь и с кем-нибудь, я стою посреди комнаты общаги, стоимостью в мою зубную нить, и пытаюсь узнать, почему же человек, к которому я отношусь, как к другу, коих очень мало, человек, которого за последние три месяца я восемь раз вытаскивал из полицейского участка, человек, который в пьяном бреду за один вечер смог показать, что, возможно, в этом мире ещё есть адекватные люди с чистой душой, стоит сейчас передо мной и даже не пытается придумать достойное оправдание своему неуважительному отношению ко мне. Что именно ты не можешь понять? – желваки на Его лице бегали, а руки уже не были в карманах, и я видела, как сильно Он сжал их. Нехорошо. Когда Мистер Старк говорил, Он медленно, словно издеваясь над напуганной жертвой, приближался ко мне. К тому моменту, когда Он закончил свою пламенную речь, от которой по спине пробежали мурашки, мы уже стояли практически в плотную. Его загорелые мускулистые руки упирались по обе стороны от моей головы, опираясь на стену. Он был выше меня на голову или даже больше. И сейчас, когда я находилась в такой опасной близости с человеком, который смотрел на меня сверху вниз своим ужасным, ледяным, уничтожающим взглядом, я ощущала себя маленькой букашкой, дрожащей рядом с огромным орлом. Хотелось раствориться, исчезнуть в ту же секунду. Мне казалось, я вечность смотрела в эти бездонные глаза, прежде отливающиеся оттенком миндаля, но сейчас они походили больше на черный крепкий кофе, который всегда пил Мистер Старк. В действительности же не прошло и десяти секунд нашего обмена взглядами. Конечно, победа была за Ним. Я не знала, почему при подобной близости с Ним, мое тело теряло контроль и начинало дрожать без веской на то причины. Я не знала, почему только Он заставлял меня своими, на первый взгляд, незначительными действиями усомниться в своей же внутренней силе. Я не знала, почему из-за какого-то пустяка Он так сильно сжимал челюсть и смотрел на меня ненавидящим взглядом. Я дернулась от испуга, когда его правый кулак со всей силы ударил по стене в нескольких сантиметрах от моего лица. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! – голос его был хриплым, будто он простоял всю прошлую ночь на морозе. Я сильнее вжалась в стенку, хоть это и не спасало меня от Него. Я понимала, что чем дольше я медлю, тем сильнее злю Его. Резко. Без права на отступление. Вздернула подбородок, чтобы хотя бы немного показаться сильной и не такой уязвимой перед Ним. Чтобы Он понял: я все еще могу бороться с Ним, со всеми. Брови сведены к переносице, губы от непонятной мне злости сжались в тонкую полоску. Глаза. Из-за сильно расширенных зрачков цвета горького шоколада не было видно радужки. Он хмуро вглядывался в мое наверняка бледное лицо. Я испуганно заморгала, но взгляда не отвела. Внезапно в голове возникло дикое желание почувствовать Его бархатную кожу. Провести тонкими пальцами по линии скул, коснуться плотно сжатых губ. Страх перед Ним никуда не ушел, но вместе с ним во мне разрасталось возбуждение, граничащее с болью. Мистер Старк тяжело дышал. Я не слышала этого – в ушах звенело из-за гулко бьющегося сердца. Время для нас будто замедлилось. – Я ненавижу, когда мне лгут. – тон, с которым Он говорил, стал еще более холодным, чем, когда Он только зашел в мою комнату. Я даже не пыталась вникнуть в смысл Его слов. Я была полностью отрезана от реальности. Я пыталась бороться с реакцией своего тела на Него. Вся эта ситуация – Его тон, холодный, уничтожающий взгляд, Его практически прижатое к моему тело – все это пугало до дрожи в коленях и одновременно распаляло во мне дикое желание. Я не смогла бы сказать, чего именно я желала. Мое тело просто требовало чего-то от Него. Действия, жеста, прикосновения. Чего угодно. Только от Него. Никогда в жизни я не испытывала подобного желания. Я хотела отдать себя Ему. Хотела делать то, что Он прикажет. Этому неистовству нужен был выход. Я чувствовала, как внизу живота приятно тянет и завязывается в тугой узел. Щеки бесстыдно горели, и я боялась, что Мистер Старк поймет причину. И я сделала кое-что. Неосознанно. Нечаянно. Позабыв об осторожности. Я плотно сжала бедра, ощутив наслаждение от этого нехитрого действия. Тело горело. Я буквально ощущала, как странное тепло разливается по телу. Мне было страшно, но я была так сильно возбуждена. И Он заметил. Заметил мои сжатые ноги и стыдливый румянец на бледных щеках. Я задышала часто, будто кто-то душил меня какое-то время, а сейчас отпустил. Я вздрогнула, когда Его пальцы коснулись моего виска. Он притронулся к пряди моих волос и убрал непослушный локон за ухо. Подушечкой большого пальца Мистер Старк провел по моей нижней губе, надавив в центре. Я непроизвольно приоткрыла рот шире. Я не отводила глаза от Его темного взгляда, а он изучал мои губы. Я удивилась своему открытию – Он тоже испытывал что-то. Помимо злости. Мистер Старк все еще держал большой палец на нижней губе. Я все еще дышала, словно мне не хватает кислорода. – Шире. – приказ. И я не смею не подчиниться ему. Мы оба сгорали. В этот самый момент что-то рухнуло между нами. Возможно, изначально так было задумано кем-то, а может и самим Мистером Старком. Я была послушной с Ним все время, что мы были знакомы. Я умею бунтовать, но рядом с Ним я хочу, я желаю быть слабой, покладистой. Марионеткой. И это тоже пугало. В этот самый момент я знала, что сделаю все, о чем Он попросит. Хотя Мистер Старк никогда не просит. Он приказывает. Он оторвал взгляд от моих губ и снова взглянул мне в глаза. Сложно объяснить, что именно мной двигало, но я обхватила губами его большой палец, который неподвижно лежал на моей нижней губе, и не отводя взгляд, сделала несколько движений вперед-назад. Остановилась. Приоткрыла рот. Он шумно выдохнул и резко развернул меня лицом к стене, прижимаясь ко мне своим разгоряченным телом. По всему телу пробежались мурашки, а внизу потянуло еще сильнее, когда я почувствовала Его возбуждение. Его левая рука переместилась мне на горло, отчего я сразу запаниковала и начала вырываться. Мистер Старк лишь сильнее прижал меня к стене своим телом и произнес низким, хриплым голосом: – Стой смирно. – я снова послушалась Его. Перестала елозить. Мысленно успокаивала себя и убеждала в том, что Он не сделает ничего плохого. Вторая Его рука лежала на бедре. Я тут же пожалела, что надела юбку с утра. Он опустил руку на колено и медленно вел ее вверх, едва касаясь длинными пальцами. Когда Он дошел до резинки чулков, резко остановился. Снова шумно выдохнул и толкнулся в меня сзади, прижав к паху так сильно, что у меня закружилась голова от нового прилива возбуждения. Когда Он вновь отстранился, я ощутила холод. Хотелось попросить вновь Его тела, но я не думала, что имею на это права. Он возобновил движение своей руки вверх и дотронулся до кромки белья. Я снова паниковала. Я дышала так, словно пробежала марафон. Я резко накрыла своей ладонью Его руку. Он несильно сдавил горло. Я протестующе замычала. – Положи обе руки на стену. – я стушевалась. – Живо! – Он снова повысил голос, и это произвело должное впечатление. Я подняла руки и прислонилась ими о прохладную стену. – Хорошая девочка. – Мистер Старк спустил мое белье до колена. Мне стало стыдно. Я была возбужденная, мое белье промокло, и это, наверняка, не ускользнуло от Него. Он отпустил мое горло и переместил руку на талию, слегка сжимая ее. Вторую руку Он просунул между моим телом и стеной и сжал мою клетчатую юбку в том месте, где находились пуговицы. Он сделал все быстро. Я очнулась уже в тот момент, когда пуговицы оседали на полу, а по ягодицам пробежал холодок. Мистер Старк надавил на поясницу, и я без его словесного наставления прогнулась. – Сильнее. – Его рука, сжимающая мою талию переместилась на плечо и сильно сжала его. Мое тело горело. От стыда, желания и неудовлетворенности. Больше всего стало стыдно, когда я в полной мере осознала, что нахожусь почти голая перед Ним. После Его приказа, я прогнулась сильнее. Я не знала, стоит ли мне вообще что-то говорить. Он и не спрашивал меня ни о чем. Наступила напряженная пауза. Я не слышала его движений, не слышала звука расстёгивающейся ширинки. Возможно, ничего и не будет. Я просто стояла полуголая перед моим наставником и ничего не понимала. Я даже не была уверенна в реальности происходящего. Просто отпустила ситуацию по течению и ждала кульминации. Было бы в пору обернуться, спросить «какого черта происходит?», но язык давно и прочно прилип к небу. Оставалось лишь ждать. И я ждала. В предвкушении. В страхе. Но ждала и жаждала эмоций, ощущений. Горячее прикосновение. Широкая, грубая ладонь на моей бледной коже. Мои мышцы были напряжены до предела, нервы натянуты, как струна. Снова холод. Свист ветра. Та же широкая ладонь, разрезающая воздух. Взрыв. Я дернулась, но Его рука на моем плече сжалась сильнее, не давая возможности отодвинуться. Ягодица горела от грубого и резкого шлепка. Я не ожидала этого. Перехватило дыхание. Снова свист. Удар. Значительно сильнее. Боль была не такой сильной, но что-то внутри меня вырывалось наружу, застревая комом в горле. Глаза наполнились слезами. Удар. Я начала дышать рвано и быстро. Но молчала. Я слышала, как тяжело Он дышит. Он получал удовольствие от этого, кажется. А я… я не знала. Внутри, глубоко внутри, возле сердца или в нем самом было столько всего. Меня трясло. Уже не от страха. Скорее от эмоций. Но мне было мало. Маленький сгусток чего-то нового, неизвестного, совершенно иного где-то между ребрами начинал расти, и я чувствовала, что под конец всего этого он вырвется наружу. И ничего не будет, как прежде. Мне так казалось. Я перестала считать удары после четвертого. Я вдруг потеряла смысл счета. После очередного удара я всхлипнула и вдруг осознала, что уже больше минуты плачу. Но я не просила остановиться, я вообще ни о чем не просила и позволяла делать с собой все, что захочет Он. Внезапно все прекратилось. Я не слышала ничего. Ни своих всхлипов. Ни того, как Он отпустил меня и отошел куда-то в сторону. Казалось, мое сердце не там, где было прежде, оно стучало в ушах, в голове, в руках, на кончиках пальцев, во всем теле. Я боялась развернуться к Нему лицом. Все стояла, как и прежде, оперевшись руками о стену, с голой задницей. Я задрожала сильнее, когда вновь почувствовала Его дыхание в районе шеи. Он надел на меня белье. Мне было пусто. И холодно. В молчании было неспокойно, но так было легче понять себя, свое тело и желания. Легче осознать, что именно произошло. Я думала, думала, думала. И одна мысль, пронзившая мозг и засевшая там очень прочно не давала мне выдохнуть. Было больно. Эти удары. Это отношение ко мне. Было больно и обидно. Но это отнюдь не единственные чувства после произошедшего. Было горячо. Так горячо, что стыдно до кончиков ушей. Стыдно, что мне понравилось. Ведь так не должно быть. Это не есть нормально. Ощущать боль и чувствовать наслаждение. Странное, неправильное и болезненное, но наслаждение. Все перемешалось в один миг. И я не успела добежать до точки невозврата. Я ощущала себя неправильной. За свои чувства и эмоции. Я желала, чтобы кто-нибудь, чтобы Он подошел и убедил меня, что все это нормально. Что я могу чувствовать все, что угодно и это будет нормально и правильно для меня. А как для всех остальных – неважно. Слезы все еще текли по щекам, срывались и падали на белую водолазку. Я медленно развернулась к Нему лицом, продолжая тихо всхлипывать. Было так странно. И тихо. Я подняла правую руку и тыльной стороной вытерла слезы с обеих щек. Он стоял возле окна лицом ко мне, спрятав руки в карманы брюк. Почему-то я больше не тушевалась смотреть в глаза и смело позволила себе утонуть в омуте черного кофе. Он больше не хмурился и разжал губы. Мышцы Его лица теперь казались более расслабленными, а взгляд более мягким. Он рассматривал мое лицо, а потом вдруг сел на край кровати и кивнул мне, чтобы я подошла. Я будто бы знала, что именно должна делать. Будто Он дал мне разрешение выплеснуть все то, что копилось внутри. Я быстро приблизилась к Нему, осела коленями на холодный пол, обхватила Его икры руками, уткнулась в грубую ткань брюк и заплакала. Горько и громко. Горло все еще саднило, как бывает, когда сильно хочешь плакать, но нельзя, вокруг люди или совсем неподходящий для этого момент, и ком в горле доставляет ужасную боль. Я рыдала, но казалось, боли было столько, что понадобится как минимум час. Он гладил меня по волосам. Нежно и медленно. Он сейчас, и Он несколько минут назад – два разных человека. Но оба имеют власть надо мной.

***

Он ушел, как только я перестала плакать. Вытер последние слезы с щек подушечками больших пальцев, усадил меня на кровать и ушел. Мы не обмолвились и словом. Они будто не были нам нужны. Я была уверенна, что мы обсудим это после. Завтра или через неделю. Необходимо было время. Ему и мне. Мне уж точно. Он начинал раскрывать меня. Другую меня. Которую даже я не заметила за все годы сознательной жизни. Это пугало. Это вызывало сладкое и странное предвкушение. Столько противоречивых эмоций, чувств – сердце просто не выдерживало нагрузки. Но я хотела понять. Узнать себя. Найти себя, чтобы было легче справляться. С жизнью, с мыслями, с людьми. И даже если Он скажет, что мы больше никогда не увидимся, что Он не хочет иметь со мной дело. Я уже не смогу быть прежней. Он подтолкнул меня к чему-то новому. Показал, что во мне сидит что-то, что просится наружу, желает пищи. И я не хочу больше сдерживать это. Теперь уже не смогу.