Услышь мой голос во тьме

Неумытый и заспанный, в мятой вчерашней одежде, Бен медленно спускался вниз, в ванную комнату, потирая на ходу глаза и зевая. — Смотри-ка, призрак идёт, — захихикал и издал смачную отрыжку Грег, тыча пальцем в сторону Соло. — По мне, так гигантская козявка с волосами, — причмокнул над тарелкой супа Валдэр. — Утреннее соревнование в остроумии? — непривычно мягко отозвался Бен, по инерции подойдя к столу, и с важным видом осмотрел приборы и посуду, стоящие на нём. Удовлетворённо хмыкнув, открыл крышку кастрюли, зачерпнул супа и жадно прихлебнул наваристого густого месива под конвоем удивлённых взглядов обоих соседей. — С немытой довольной рожей мой супчик жрёт прямо из черпака! Ни стыда ни совести, — булькнул Валдэр, всплеснув четырьмя руками. — Очень недурно, кстати, — кивнул, утирая рот рукавом. — Ты что, мне комплимент сделал? — изумлённо заморгал тремя глазами. — Я не говорил прежде? Знаешь, у меня так всю жизнь — что-то хорошее вечно в самый последний момент. Но один человек научил меня, что никогда не поздно исправить ошибки. Поэтому официально заявляю: ты отлично готовишь, Валдэр. — Соло раздаёт комплименты — к дождю! — прыснул в поднесённую ко рту ложку Грег. — Мне сегодня так хорошо, что и дерьмо банты показалось бы деликатесом. В дверь постучали, Бен тут же бросился открывать, на эмоциях вообразив, что это могла быть Рей. Но на пороге стояла старшая дочь начальника Лесли, одетая в строгий костюм, и чинно сжимала в руках крохотную сумочку. На её лице покоилась тихая, выплаканная грусть, глаза были сухими и воспалёнными. — Вы Бен? — Что-то случилось? Лесли?.. — Вчера после вашего отъезда. Во сне. Похороны уже сегодня. Мой муж сейчас занимается последними приготовлениями, — продолжала она говорить чуть гнусаво, потирая кончик носа запястьем, — а я отправилась сюда. Для папы было бы важно, чтобы вы пришли. Но собираться нужно сейчас, так как прощание состоится в крематории, что в пустынной долине. Это недалеко от порта. — Закончив, она снова нервно помяла пальцами сумочку, отошла на несколько шагов, потом заполошно повернулась, вспомнив, что хотела добавить: — Вон мой транспортник, тот маленький красный. Я вас подвезу. — Хорошо, благодарю. Я быстро, — Бен помрачнел и повесил голову. Личные планы пришлось отложить, Бен шустро принял душ и оделся. Выходил из дома вместе с Валдэром, который уезжал на работу в город: он предоставлял частные клининговые услуги и как обладатель четырёх ловких рабочих конечностей выполнял их быстро и качественно. В саду близстоящего дома стих шум от дроида-садовника, в воздухе разнёсся густой запах свежескошенной травы и удобрений. Бен ощущал себя всё ещё уставшим со вчерашнего дня, не успев отойти от хлынувшей в сознание информации, каждый шаг давался ему с трудом и неохотой. Перед глазами, вплетаясь в завитки кустов и трепыхание листвы, вспыхивали образы прошлого из сна — они гладили его лицо руками Рей, шептали нежные слова её родным голосом, и он не мог отдаться скорби по-настоящему. Не чувствовал её вопреки всему, лишь освобождение и лёгкость. Четырёхместным транспортом управлял личный пилот дочери Лесли. Сама женщина сидела без обуви на пассажирском сидении и дёргано прикладывалась к стакану с крепким алкоголем. Как только Бен расположился рядом, она молча протянула ему другой, заполненный до краёв, но Соло жестом отказался. Летели в тишине, Бен чувствовал некоторый дискомфорт и предпочёл смотреть в окно всю дорогу, пока его спутница предприимчиво опустошала мини-бар. Когда сошли на землю, наследница господина Лесли едва держала равновесие и принялась безостановочно икать, с нарочитым аристократизмом прикрывая рот носовым платком и извиняясь через каждые несколько секунд. Бен покачал головой, снисходительно поджал губы и подставил ей локоть: — Наверное, будет лучше, если вы подержитесь за меня, пока я не доставлю вас к мужу. — Вы знаете, он у меня такой ревнивый, — рассеянно пролепетала она. — Ну, разумеется, похороны отличное место, чтобы заарканить замужнюю дочь усопшего, — с сарказмом, но без злобы, ответил Бен, делано взглянув вверх. Прошли внутрь, в зал ожидания, Бен передал горе-спутницу на руки супруга и сел у вытянутого под потолок широкого окна, на скамье, рядом с которой безвкусно было наставлено несколько горшков с высокими пальмообразными растениями. Он глазел на собравшихся, на группы посторонних людей, которые тоже с кем-то прощались и не чувствовал ни горя, ни печали: ему было мирно и спокойно, даже почти торжественно. «Среди всех них, зарёванных и причитающих, я какой-то пришелец. Во мне эта смерть вызвала предчувствие собственного обновления и хороших перемен. Грустно было вчера, но не сегодня. Думаю, Лесли понял бы меня. К тому же он так не любил этих наигранных представлений с умирающими от горя родственниками. — Переливчатый кружок света прыгнул на его колено. Бен склонил голову набок и наблюдал за волшебным мерцанием. — Ушёл во сне — хорошая смерть, не всем такая уготована». По полу сновали сутулые тени, прилеплялись друг к другу и разделялись на части, растекаясь вертлявыми лужицами. Две из них — стройные и продолговатые — подплыли к Бену и замерли. В носу защипало от запаха не успевшего выветриться сигаретного дыма. Он едва заметно улыбнулся. — Ты как? — Арди́ грациозно опустилась подле и обняла Бена за плечи. — Я-то? Получше остальных. — Даже как-то не верится, — печально заговорил Макк, — всю жизнь его знал, а тут вдруг раз — и нет больше человека. Начинаешь из-за всего этого думать о летящих годах, о собственной смерти, — тяжко вздохнул. — Пап, ну, честное слово, не начинай ты опять, — ласково пожурила его дочь и утешающе потрясла за руку. — Ты моложе Лесли лет на двадцать с хвостиком, рановато ещё похоронную капсулу заказывать. И так всё утро проплакал, незачем нагнетать. Бен вглядывался в лица и очертания, что стали ему дорогими, прислушивался к бархатному голосу Макка, к исцеляющей трели Арди́ и думал о том, как же он рад, что они оба здесь. Они стали частью его семьи. Её удивительной частью — Голдены приняли его таким, какой есть — угрюмым и недоверчивым, мечущимся, страдающим. И оттаявшим под тёплой крышей их приветливого дома, в их заботливых руках. — Мы с Лесли не всегда ладили, я нередко злился на него, обвинял… Но он был хорошим человеком и сердцем Пайн-Порта. Я отчётливо понял это вчера, когда провёл с ним последние минуты. Так странно, что смерть порой учит лучше, чем жизнь. Не знаю, печально это или закономерно. — Ты сожалеешь, что недостаточно хорошо относился к нему при жизни? — поинтересовался Макк. — Вряд ли это сожаления. Не знаю. Может быть. И, может быть, я сожалею не совсем о нём. — О родных? — Похоже на то, — Бен заметно сник. — Всё думаю, неужели для того, чтобы я понял нечто важное, нужно кому-то умереть? И ведь родных я тоже винил в своём несчастье — аргументированно и логично, помнил все их ошибки. А в итоге одни сожаления. О том, что мог поступать лучше, чем они, милосерднее, снисходительнее — правильно. — Бен, — Арди́ повернула его за плечи к себе лицом, — об этом думает тридцатилетний главный инженер космопорта. Бывший Верховный лидер Первого Ордена, который прошёл через страдания, ошибки и кровь, через собственную жестокость, опустошившую его, и за которую он поплатился. Который умер ради любви и вернулся к жизни, с нуля устроив свою судьбу. Об этом не думал двадцатитрёхлетний юноша, считавший, что за него решили, как ему жить, который чувствовал себя одиноким и недостаточно сильным. Так что да, ты прав: тебя всему научили потери. И это действительно очень больно. Бен выдохнул тяжесть из груди, взглянул на потолок, залитый светом из окон, на толпу горюющих родственников усопшего, затем вновь посмотрел на Арди́ и печально улыбнулся ей. — Ты не права. — Поясни. — Я тридцатилетний владелец космопорта, а не главный инженер. — Во дела… — озадаченный и довольный этой новостью Макк тихонько присвистнул. — Старик оставил его мне. Я раньше не думал об этом — что Лесли высоко ценит меня, только ныл, что он пашет на мне. — Так ты теперь с приданым? — Арди́ тихонько хихикнула, чтобы никто не услышал. — Горячо поздравляю! Уж кто-кто, а ты действительно это заслужил. — Дочь Лесли сказала, что завещание огласят после церемонии прощания. Чувствую, некоторых эта новость не обрадует. — Да и хрен с ними, — цокнула языком Арди́, — пусть хоть молнии метают. «Метают молнии», — мысленно повторил Бен, зацепившись за воспоминание о Рей и их встрече на Пасаане. Макка окликнул старый знакомый, и тот, ободряюще похлопав Бена по плечу, оставил его и дочь вдвоём. — Хочу ещё кое-что добавить насчёт уроков смерти. Как только я вчера покинул Лесли, ко мне вернулись воспоминания. — С ума сойти! Ты… ты счастлив? Вроде не похоже, что убит горем, скорее в экзистенциальной меланхолии, но мне интересно услышать это от тебя, — взволнованно протараторила Арди́, артистично очерчивая в воздухе растопыренной пятернёй всю его фигуру. — Чувства довольно занятные, но, безусловно, я счастлив. Счастлив целиком, абсолютно и до сих пор не верю, что именно я обладаю этим счастьем, — Бен прикрыл веки, отдаваясь теплу в глубине сердца. — Все эти месяцы я спрашивал себя только о том, почему я вернулся или кого забыл, но теперь понимаю, что задавал не те вопросы. А вопрос был проще: почему я вернулся к жизни именно здесь, на этой планете? И ответ такой же простой — я часть диады Силы, меня всегда будет тянуть ко второй половине моей души. Она и спасла меня от смерти. Думаю, когда я возник в вашем саду, она, наверное, ковырялась в своей гаражной мастерской. — Рей? — вмиг догадавшись, округлила сине-зелёные глазища. — Рей. — Так, погоди, мне это всё переварить нужно, — зажмурилась, закусив губу, и с лёгкой усмешкой коротко выдохнула. — Значит, она, как и ты? Как папа. Обалдеть… И всё молчала. Ни словом ведь не обмолвилась, что знает тебя! И ладно, что знает, у вас там, поди, целая история между собой, раз уж ты ради неё пожертвовал жизнью. — Думаю, у неё были причины молчать. И ты одна из них. — О, так я, выходит, проклятая разлучница была? — она прикрыла рот рукой, чтобы вновь заглушить столь неприличные в данный момент бурные эмоции. — Как творец вижу для себя в этом интересный чувственный опыт, — она лучезарно улыбнулась. — Какая же ты всё-таки чокнутая! — весело покачал головой Бен. — Пожалуйста, никогда не меняйся. — Чего это ты тут раскомандовался? — шутливо скривила бровки и подбоченилась. — Вот как возьму — и изменюсь тебе назло! — Вот об этом я и говорю, — не переставал с теплотой улыбаться ей. Арди́ вдруг сделалась серьёзной и задумалась. — Мне теперь многое понятно, — вцепилась обеими руками в края скамьи. — Знаешь, я как-то остановила взгляд на тебе и ней, тогда ночью в городе: помню, ещё подумала, хоть это и странно, что вы невообразимо прекрасны вместе, а уж я в красоте разбираюсь. Это был один из тех случаев, когда смотришь на мужчину и женщину и хочешь... вы вечно так зажаты и скованы, что вас неминуемо хочется раздеть друг при друге! — О. Это… Подскажи, умоляю, какая у меня должна быть реакция на это заявление? — он смущённо рассмеялся и почесал затылок. — Ну, раз уж ты спрашиваешь, я бы сказала, что твоей реакцией должна стать большая закупка контрацептивов и смазки на ближайшую неделю и получение удовольствия от того, как всё удачно складывается. — О звёзды… Хотя вообще-то должен признать, что это хорошая идея. — Разврат и сознательность в любви чудесно дополняют друг друга, — одобрительно толкнула плечом его плечо. — И я хотела спросить, но отвлеклась: как ты узнал, что именно Рей тебя вернула? — Увидел во сне. Сила показала мне. — Сила показала, — покачала головой. — Как я и говорила, для меня это странное колдовство. Но, кстати, видеть тебя парящим в воздухе в нашем саду во время медитации было весьма интригующе в своё время. — Я увидел кое-что ещё, что окончательно лишило меня сомнений и страха. И теперь точно знаю, что она хочет того же, что и я. Больше не позволю себе глупых промедлений, — решительно заключил он. В холл вышла работница крематория и пригласила собравшихся на церемонию прощания. Всё прошло достойно и подобающе, после долгих речей от коллег и губернатора, погребальная капсула Лесли отправилась в печь, и Бен ощутил на душе покой, в пятиминутной полной тишине он ни о чём не думал. Ему было хорошо. Родственники и друзья вернулись в холл, где выступил юрист покойного и официально огласил текст завещания. Наследование Беном космопорта значилось в самом конце, и как только данный факт был объявлен, в толпе сначала повисла неопределённая тишь, следом же пошли раздражённые шиканья дальних родственников Лесли. Но коллеги обернулись в сторону Соло с удивлёнными лицами, в которых отчётливо читались одобрение и признание. Обескураженный Говард незаметно для окружающих поднял вверх большой палец прижатой к боку руки. Бен улыбнулся ему, ощутив гордость и удовлетворение: «Они рады мне. Они считают меня достойным их уважения. И это моя заслуга, это сделал я!» — Лопоухий, носатый выскочка, — презрительно прошипела младшая дочь Лесли. — Примите мои соболезнования, — без эмоций ответил Бен. — Ты думаешь, это смешно?! — визгнула она и покраснела лицом. — Джули, прекрати, — обняла её старшая дочь, — так хотел папа, это была его воля. Он уважал этого человека. — Мне наплевать! Он нам никто! Отец рехнулся, если решил оставить ему наследие прадеда. — Обещаю вам, что ни мои уродливые уши, ни мой страшенный нос не развалят Пайн-Порт, — учтиво кивнул ей, развернулся и направился к выходу. — Ах ты подонок! — исторгла она ему вслед, но Бен не обернулся и ничего не ответил ей. Говард догнал его и пошёл рядом. — Хорошо, что ты не слышал, что изрыгнула дочурка старика Лесли, как только ты вышел за порог! — надул щёки и с облегчением выдохнул. — И куда это пешком собрался? — В порт. Тут идти всего ничего. — И что ты там делать будешь? — Точно не знаю. Хочу подумать о будущем, наметить новое направление, — Бен прищурился от слепящего солнца и посмотрел на Говарда. — И надо бы разослать всем сотрудникам сообщение, что порт будет закрыт на неделю: пусть отдохнут, а я соберусь с мыслями и набросаю план дальнейшего развития. Да и нужно кое-что личное утрясти. — Тогда я с тобой, — сделал простодушную мину, — ты не обязан быть сейчас один. — Спасибо, я ценю это. В последнее время всё чаще думаю о том, как же много меня окружает хороших людей. Неужели я этого стою? — Мать честная, ты чего это в какие-то мрачные материи ударился? Ты толковый парень! Рукастый да башковитый — и так ясно, почему тебя окружают хорошие люди. — Может быть. — Ох уж эти похороны: всегда тучи над головой сгущают, — сунул руки в карманы брюк. — У меня в диспетчерской заныкана непочатая бутылка двадцатилетнего коньячку — буду твою грустную душу лечить! — гоготнул Говард и хлопнул Бена по плечу. Пайн-Порт в этот день не принимал корабли, лишь дроиды сновали по этажам, с желающими зайти на посадку также связывался дроид-диспетчер. Бену и Говарду пришлось пройти три уровня охраны, чтобы попасть внутрь: мера предосторожности службы безопасности. В кабинет почившего начальника вошли молча, поначалу долго смотрели в панорамное окно, на ангары, корпуса и мигающую вышку. Космопорт казался им заколдованным — объятым непривычно тишиной. Затем Говард деловито подошёл к серванту, где хранились документы и чертежи, достал оттуда парочку тумблеров* и разлил коньяк, бутылку которого прихватил по дороге из диспетчерской. Сразу же нетерпеливо отхлебнул несколько раз, второй стакан поставил на край стола шефа. Бен взглянул на древесно-янтарный отсвет, что преломлялся через прозрачные стеклянные стенки и загадочно переливался на серой поверхности. Солнце было готово рухнуть за горизонт и напоследок разбрызгало на скалы, пустошь и стены кроваво-рыжие лучи, укрываясь одеялом сине-сизых, мутных облаков. Соло пригубил хвалёный коньяк и отметил про себя, что это было даже лучше, чем тот виски, что он стащил у Говарда в прошлый раз. Обвёл пальцами кипы бумаг на столе, старенький, видавший виды комлинк, такой же древний голопроектор и набор чайных ложек, который Лесли собирал с разных планет. Сделав ещё пару глотков, Бен включил компьютер, составил сообщение для рассылки сотрудникам и отправил. От скуки просматривал рабочие файлы, потирая подбородок, открыл электронный блокнот и начал делать ряд пометок. — А я уж было поверил, что ты про планирование сказанул для красного словца. Ага, как же! Большой Бен — и позволит себе хоть иногда отдыхать. — Кстати, Говард, раз уж ты здесь, назначаю тебя главным инженером вместо себя. Разумеется, с прибавкой к зарплате, — провёл ладонью по лицу, ощутив, как хмель начинает ложиться пеленой в голове. — Охренеть, ты меня повышаешь что ли? — замер за наливанием свежей порции. — Других достойных кандидатур, которым к тому же можно доверять, у меня нет, поэтому да. И ещё, я тут глянул на расценки топлива наших поставщиков: это просто грабёж — за галлон отдавать столько кредитов, у меня чуть уши не оттопырились сильнее! — рассмеялся Бен, вспомнив вспышку гнева младшей дочери Лесли, Говард это понял и гулко подхватил его смех. — Помнишь, ты рассказывал про своего шурина, который топливом торгует? Я даже названную тобой цену запомнил, она куда ниже той, по которой мы берём сейчас. Что там по составу? — Да я бы сказал, что не шибко отличается. По качеству уж точно одинаковы. — Прекрасно, — процедил сквозь зубы, горящими глазами таращась в монитор и записывая новую пометку. — Тогда свяжись с ним в ближайшие дни, хочу встретиться, чтобы заключить контракт на поставку, если его товар пройдёт проверку и всех устроят условия сделки. Да и неплохо бы тут хлам подразгрести… — Бен, ещё зола от нашего дорогого Лесли не остыла в крематории, а ты уже тут так резво хозяйничаешь. Я понимаю, что это не потому, что ты его не уважал, но дай себе хоть минуту покоя: вечно суетишься, туда-сюда, там пошёл тумаков раздал, себе мозг вынес, а потом домой полетел ушатанный вусмерть. Ну? Посиди спокойно, побухай за упокой старикана, чего мечешься? — Мысли не умолкают никак. Я весь на нервах, да и надо решать ряд задач как можно быстрее: на меня теперь люди работают, я несу ответственность за них и за целый порт. — Уж поверь, сегодня твоя излишняя озабоченность никому не нужна, неделя впереди на подготовку, — Говард умолк и прикрутил крышку к горлышку бутылки. — Раньше и не задумывался, какой отсюда чудесный вид. Особенно, когда вот так безлюдно, а вдали настолько потрясающий закат. — Да, я тоже, — Бен сложил перед собой руки, уткнувшись в них подбородком, и снова уставился в окно. — Солнце окутано томлением, как долгое прощание с любимой. — Вот это проза пошла… Торжественно заявляю, что ты маленько нажрался, Соло!

***

— Ты глянь только на него, Грег! Как сияет, а! Отполированный весь — ни дать ни взять принц или жених. — Хм, думаю, где-то примерно посередине, — молодецки ухмыльнулся Бен, небрежно взъерошив пряди на затылке. — Наш Соло — и принц! — хрюкнул Валдэр. — Наследник правителей Алдераана, — со сдержанной гордостью и как бы подыгрывая соседу продолжил он. — Слышь, принцесса, у нас опять с раковиной беда, — заворчал Грег, — посмотри хоть в ближайшие дни, в чём там проблема. — Знаете, парни, проблема в том, что вы оба криворукие придурки, и это при том, что у Валдэра целых четыре руки. — До чего же ты злющий порой, Соло, — обиженно пискнул Валдэр, почесав складочки на пузе. — Да вы как кастрюли делить — так оба бойцы-налётчики, а если я вам по делу что-то говорю, так сразу злющий. Между прочим, Валдэр, я предупреждал тебя рыбью чешую в сток не бросать. Но демонстративно игнорировать меня, потому что я, видите ли, злющий, вы сочли очень остроумным решением. — Дуй уже скорее к своей девчонке! Может, хоть подобреешь. — Надеюсь, что не слишком, а то вы расслабитесь. — Наследник выпендрёжников Алдераана, — гоготнул Грег, вешая на кухне чистое полотенце. — Возможно, где-то в этих словах притаилась истина, — бодро натянул сапоги, махнул рукой и вышел наружу. Он шёл к её дому пешком, осознавая каждый шаг и каждый вдох. Солнечный свет казался ярче, чем обычно, распростёр к земле искрящиеся объятия, танцевал на каждом листке, дрожал на каждом цветке. Ветер таинственно напевал, плутая среди сочных стеблей, подгонял вперёд, остужая пылающую под одеждой кожу. «Ты подарила мне право увидеть всё это, вновь узнать доброту. Ты всегда боролась за второй шанс для меня и продолжала, даже когда было не на что надеяться. Даже когда я выбрал смерть. Ты пришла за мной в пустоту и обняла, чтобы забрать домой. Забрать к себе», — от непостижимой приятности этих мыслей поджимались пальцы ног, и он ускорил шаг. Показавшаяся впереди аллея предвещала скорый поворот к улице, где жила Рей. Покачивающиеся ветви с переливающимися в лучах листьями серебристо-зелёных и тёмных оттенков любезно укрыли его в малахитовой тени. В её прохладе терпко пахла земля и влажная трава у кустов, птицы тихо пересвистывались в гуще крон. Как только хвойные и лиственные лапы в конце дорожки расцепились над головой путника и показалась тропа среди оград, увитых плющом, хмель счастья опьянил Бена, растёкся по венам и стал его кровью. Тёмно-зелёная крыша её дома. Опутывающая тело дрожь. Ноги донесли его к двери, но как только Бен занёс кулак, чтобы постучать, в сознании разлилось нечто почти позабытое — невероятное ощущение утраченного единения: он знал, что Рей не внутри, а на заднем дворе. Как он знал это когда-то давно и мог протянуть ей руку через сотни парсеков. Обойдя дом и тихо открыв калитку, замер и очарованно уставился перед собой: его Рей сидела коленями на рыхлой почве в нескольких шагах от него, окружённая ящиками с рассадой и механизмами для поливки, утирая тыльной стороной ладони взмокший лоб. Она сажала красные и синие цветы. Сердце Бена переполнилось, он как никогда остро ощущал красоту вокруг и близость Рей, которая сняла с руки тканевую грязную перчатку и с благоговением прикоснулась к багряному лепестку. «И ты меня любишь… Без оговорок и без «но». Ты любишь меня прямо сейчас? В эту секунду? Любишь, пока твои усталые пальцы касаются лепестка. Любишь в это мгновение, когда целиком погружена в своё суетное занятие. Ты любишь меня, пока утомлённо поднимаются и опускаются твои плечи? Наверное, ты любишь меня и этими плечами — собой целиком!.. — На мгновение Рей замерла, ясно ощутив его присутствие. — Ну же! Солги! Солги мне всем своим существом, что остановилась не потому, что чувствуешь меня. Посмотри на меня! Посмотри глазами, которыми ты любишь меня. Посмотри…» Подняла голову и обернулась, объятая чудесным сиянием. Улыбнулась с гладящей беспечностью, убив расстояние между ними и тысячи сомнений, что растаскивали рассудок на части. Ему стало трудно дышать от радости. — Бен! Здравствуй! — крикнула с нескрываемым восторгом, юрко подскочила с земли, неуклюже и суматошно отряхнула бриджи от прилипшей мягкой земли и сорняков. Сорвалась с места, но на полпути искусственно замедлилась, постаралась придать лицу чуточку отстранённости. «И опять этот навязчивый и бессмысленный самоконтроль. Не приведи мне понять, что ты чересчур радуешься моему визиту! Как будто я не замечу». Подплыла к нему, поправляя на ходу пушащиеся пряди у висков и продолжая отряхиваться. Бен неотрывно оглядывал её, каждую чёрточку, впитывая в себя этот момент и упиваясь невесть откуда взявшимся чувством власти. Власти над ситуацией. «Невозможность рассказать для тебя была мукой, но отчего-то мне это даже забавно: ты не знаешь, что теперь я знаю. Знаю всё. Знаю даже больше, чем нужно. Больше, чем было бы удобно. Тебя словно можно схватить и спрятать в кулаке, сладостно ощущая, как в нём трепещут крылышки твоих подавляемых ко мне чувств». — Я так рада, что ты пришёл, — заговорила она сбивчиво, едва удерживаясь, чтобы не зарыдать, — я бы и сама пришла. Это правда. Мне стыдно за то, как я себя вела. Оборвать тебя на полуслове было трусливо и нечестно… — Нет, нет, погоди! Постой! — он взял Рей за плечи, приулыбнулся и посмотрел ей в глаза. — Я сам виноват. С моей «поспешностью» мы бы до старости тянули, — тихонько рассмеялся и погладил полусогнутыми пальцами её щеку. — Я теперь скажу совершенно определённо, чтобы ты осознала: я давно ничей, я даже никогда не был ни с кем так близок, как тогда с тобой. И ты мне безумно нравишься… нет, я влюблён в тебя! До такой степени, что у меня трясутся колени. Я бы не задумываясь повторил позавчерашнее прямо здесь, если бы ты хоть малейший намёк дала. Хотя это звучит довольно нелепо, потому что я пришёл, чтобы пригласить тебя пойти куда-нибудь со мной. Это будет свидание. Я ведь без ума от тебя, значит это действительно свидание. Рей на миг обомлела: столь откровенный поток чувственных слов из его уст звучал непривычно, и она озадаченно моргнула, дёрнув подбородком. — Да. Разумеется, да. Конечно, да, в смысле… — сделала длинный выдох, пытаясь нащупать равновесие и спокойствие. — Мне только надо бы в душ и переодеться… — Я едва ли тороплюсь. — Чудесно, — прошептала она и, неуверенно протянув руку, с блаженством коснулась его чёлки, всё ещё не веря, что между ними установилась эта новая открытость. — Бен, я ведь тогда толком с ним время не провела. Ушла и слонялась по городу всю ночь. — Мне безразличен он и то, что было. Не нужно оправдываться. Сегодня весь день лишь мы с тобой. Всё, что захочешь. — Я сейчас не могу придумать, чего хочу. Пойду, куда поведёшь. — Что ж, раз так, у меня есть парочка идей навскидку. Прежде всего, хочу показать тебе одно место в Сосновом каньоне: оно вроде моего сокровенного уголка, где можно вволю заниматься самоедством или какими-то более созидательными для психики вещами. Мне важно поделиться им с тобой. — Это очень трогательно, — она опустила взгляд, призадумавшись и будто собираясь с мыслями, затем мягко взяла обе его руки и легонько сжала в своих ладонях. Бен задержал дыхание, предвкушая её новообретённую нежность. Рей невесомо скользнула щекой по его костяшкам и принялась покрывать их отрывистыми поцелуями. Каждое прикосновение её губ представлялось Бену синекрылыми бабочками*, садящимися на его кожу: далёкое воспоминание, полное детского бескрайнего счастья — оно слилось с его новым счастьем и растворило в себе печаль. «В неумолимом хаосе войны, в суете, жестокости и недопонимании мы ухватили несколько минут связавшей нас тишины. Это всё, что у нас было. И это то, ради чего было не жалко распрощаться с собственной шкурой. Но как я счастлив, что пережил вместе с ней эти удивительные моменты покоя здесь. Такие долгие, близкие — невообразимо близкие! Теперь, когда я вспомнил её, они волнуют меня куда сильнее, потому что прежде я не мог представить по-настоящему нас двоих вне войны: одни лишь фантазии, как мы будем вместе править Галактикой, в них не было места приземлённой нежности, откровенным долгим разговорам по душам, что случились между нами. Я даже боялся грезить в полную силу! Это было настолько желанно, что я ощущал уязвимость и путал её со слабостью. Боялся разочароваться в иллюзиях… А теперь она целует мои руки. Она. Та самая Рей, которая всегда нападала первой. Целует и дрожит... Я люблю её сильнее, чем когда-либо любил. За тот огонь и за этот покой. Я испытал с ней всё. И хочу ещё больше». Бен рассматривал россыпь веснушек на её лбу, шрам на плече, форма которого будто бы незатейливо предвосхищала прикосновение рук, и вспомнил ужаливший его страх, когда заметил, как один из преторианцев ранил Рей в пылу битвы в тронном зале Сноука. Коснулся кривоватого рубца с эхом злости и сострадания в груди, с наивным желанием подарить запоздалое на пару лет утешение. — Я не буду долго копаться. Если хочешь, можешь подождать меня в гостиной, — оставила его руки и взглянула себе под ноги, оттолкнув носком изогнутую сухую веточку. — Пожалуй, так и сделаю, — бережно заправил ей за ухо одну прядь. — Полетим транспортом: от лётного поля здесь неподалёку на днях стали отправлять небольшие пассажирские судна к парочке остановок в Сосновом каньоне. Губернатор полиса иногда умеет удивлять своевременной реакцией на жалобы! Больше не придётся дышать пылью на спидере три часа. Хотя в этом была своя прелесть… Но возможность скорее добраться до работы всё-таки целесообразнее. — Только у меня не прибрано! Много работы в дом притащила, там караул. — Твой бардак меня не остановит, если ты так переживаешь, — в озорном самодовольстве поджал губы. «Нет, до чего же всё-таки хорош! Так бы и убила за это!» — в околдованном бессилии капризно свела брови. Её мысль шаловливо привстала на цыпочки и бесстыже прошмыгнула в голову Бена. Он не удержался от вскружившего голову наслаждения и хитровато ухмыльнулся, источая магнетизм счастья, которому покоряются против воли, и Рей была готова поколотить Бена за то, какой податливой она стала в одно треклятое мгновение. Он, как зверь, почуял её уязвимость и захотел прижать к себе в сжигающем объятии, беззастенчиво шепча у её горячей щеки: «Ну, чего теперь бесишься? Ты же этого хотела!» Вошли в дом, Бен расположился за столом в гостиной, Рей принялась суетливо убирать ремонтируемые приборы и детали, её охватило волнительное оживление, дрожь то накатывала, то отступала, действия лишились последовательности. Покончив с подобием уборки, схватила из спальни полотенце с чистым бельём и скрылась в ванной. Бен придавался романтическим размышлениям и воспоминаниям, глядя на трепыхание штор на ветру, не подозревая, в какой ужас впадала Рей, лихорадочно уничтожая волосы на теле и оттирая чуть не до блеска кожу. Подсознание с восхитительной порочностью повторяло «ты знаешь, чем всё закончится», и ей было страшно оказаться в это желанное мгновение «неидеальной», «некрасивой», «отталкивающей», она придумывала себе один за другим глупые страхи и позволяла им овладевать собой. Бряцанье дверей настенных шкафчиков отдавалось в ушах лаем, в мокрой духоте витали мыльно-фруктовые запахи, вызывавшие головокружение. Рей даже вспомнила о противозачаточном препарате, поселившемся в её ванной благодаря осмотрительности Кори и Митча во время дружеских ночёвок. Каждое утро во время чистки зубов она со скептическим снисхождением поглядывала на развороченную упаковку с наспех воткнутыми в неё пластинами, как бы напоминая, что та в её доме «приживалка». Ей с трудом верилось, что её подрагивающие пальцы нырнули вглубь коробки, подцепили пару капсул и отправили их в рот. Зачерпнула в ладони воды и сделала большой глоток, запрокинув голову. Крепко сомкнула веки, мотнув головой, и издала смущённый смешок: «Даже не задумывалась раньше над тем, что когда-нибудь буду озабочена подобными вещами. Обыденными и совершенно мне незнакомыми. Так и вижу изумлённую гримасу меня девятнадцатилетней, смотрящей на то, что происходит сейчас!» Выскочила обёрнутая полотенцем, оставляя за собой вереницу маленьких мокрых следов, и заперлась в спальне. Не имея привычки долго подбирать одежду, Рей с огорчением обнаружила, что не знает, что ей надеть. Злосчастное жёлтое платье она даже не рассматривала, разочарованно понимая, что оно-то как раз было бы кстати именно сегодня. Внезапно её взгляд пал на изголовье кровати, и в глазах мгновенно зажглись счастливые искры. Ожидание вовсе не тяготило Бена, вопреки переживаниям Рей, он даже находил его приятным. И когда она показалась в гостиной, его лица коснулось упоение. «Алая помада», — удовлетворённо отметил про себя. Простая причёска — пара прядей у висков собраны на затылке, остальные чуть подкручены на концах; на Рей были те самые бордовые бриджи, что и в их первую встречу в роще на холме, и подпоясанная кожаным ремнём безразмерная чёрная туника, горловина которой оголяла ключицы. Как только она подошла ближе, губы Бена удивлённо разомкнулись: на ткани туники он приметил несколько аккуратно заштопанных дыр. «Ты надела мой свитер на свидание со мной?» Безмолвное признание. Ласковое обещание. Откровение. Подошла к столу, на ходу закатывая до локтей рукава, кивнула в сторону выхода. Бен повиновался, не переставая оглядывать её с головы до ног. — Я, конечно, скажу об этом не первый, — произнёс с мягким сарказмом, — но ты очень красивая. — Тебе, вижу, до одури нравится злить меня, — весело хмыкнула, щёлкнув застёжкой на туфле. — Я бы предпочёл что-нибудь другое. — В самом деле? — вскинула брови. — Разврат и сознательность… — мечтательно буркнул себе под нос. — Чего? — изумлённо расхохоталась Рей, звякнув ключами в замке. — Просто мысли, — делано опустил взгляд в пол. — У тебя слишком громкие мысли о разврате, Бен Соло! — не переставала смеяться Рей, выходя наружу, в облепляющий солнечный свет. До лётного поля добрались на спидере Рей, успели запрыгнуть в отлетающий транспортник, направляющийся к нужной остановке в Сосновом каньоне. Дорога заняла около получаса. По прибытии горстка пассажиров высыпала наружу и разбрелась в разные стороны. Пройдя несколько шагов, Рей замерла вполоборота и, мягко улыбнувшись Бену, с нежностью взяла его за руку, переплетясь пальцами: «Ну, веди», — тихо и волнующе произнесла она, обрамлённая пронзительно синим чистым небом, из-за её спины выглядывали наконечники скал и крутые склоны холмов. Ветер поднимал с бугристой земли красную пыль, и она кружила позёмкой, ложась на приземистые куцые колючие кустарники. Столь привычная картина насытилась в глазах Бена новыми красками, исполнилась волшебным блаженством. Никто из них двоих не мог до конца осознать, насколько настоящим был этот момент, они брели как во сне, с неистовой крепостью сжимая пальцы друг друга, словно Сила снова могла насмешливо разбросать их по разным уголкам Галактики. Взбирались наверх по петляющей тропинке. Бен то и дело оборачивался, чтобы подстраховать Рей на опасных участках, хоть и понимал, что ей не особенно нужна помощь. Она не противилась его заботе, предвкушая прикосновения Бена снова и снова. — Ты, верно, думаешь, с каким же идиотом пошла на самое кошмарное в жизни свидание, где приходится ползти по пылищи невесть куда? — Вообще-то мне нравится это самое кошмарное в жизни свидание, — едва не поскользнувшись на ссыпавшихся камушках, схватилась за кромку джемпера Бена. Он тотчас обернулся и обхватил её запястья, удерживая от падения. Рей лучезарно рассмеялась и припала лбом к его рукаву. — Можешь мне не верить, но это лучше, чем сидеть где-нибудь на веранде в центре города и молча есть, таращась друг на друга. — Ещё один повод не сомневаться в том, что ты мой идеал, — подтянул её выше. — Ну, вот и пришли. С багряно-охровой отвесной скалы, с противоположной стороны от речной долины, открывался поразительный вид на песчаную равнину; вдали горел красный огонёк с вышки Пайн-Порта. Сегодня он был безлюден и тих: к корпусам не слетались шустрые спидеры, поднимающие клубки пыли, не садились и не взлетали в ввысь корабли, лишь ослепительные лучи мерцали на возвышенностях, отбрасывающих величественные тени. Рей приблизилась к краю и распростёрла руки навстречу ветру, ощущая, как у неё сжались внутренности от перехватившего дух восхищения. Бен подошёл к скрюченному тонкостволому деревцу с накренившейся кроной, под которым находилась покинутая нора, где он хранил свои вещи, и достал покрывало. Расстелив его на выступе, сел и уставился на равнину. — До чего прекрасное место, — чуть дыша вымолвила Рей. — По ночам оно не менее прекрасно, здесь отличный обзор на полотнище неба: спутник Гринстока видно целиком, и хорошо различимы сотни созвездий. — Теперь я ещё больше понимаю, почему ты так любишь космопорт, пусть и вечно ворчишь на свою работу. — Он теперь мой. Рей повернулась к Бену и недоумённо взглянула на него. — Вчера хоронили моего начальника, он завещал мне Пайн-Порт и неплохую сумму для его обслуживания. До сих пор с трудом верится, но у меня теперь есть целое состояние практически из воздуха,— упёрся за спиной руками в покрывало и сощурился под напором солнечного света. Рей расположилась рядом с ним. — Представляю, в каком ты был шоке… Но уверена, ты рад, что отныне можешь делать то, что захочешь. Ты хотел этого. Помню, постоянно был не в духе, что не имел достаточно полномочий, чтобы что-то изменить. — Я чувствую необычайный душевный подъём, какого не испытывал прежде: я начал с пустыми руками, у меня ничего не было, кроме себя самого, и я понимаю, что чего-то достиг… что я чего-то стою. И то, что это даёт пользу другим, питает меня вдвойне. Всю жизнь мне не хватало контроля, но как только я получал его, это не приносило мне полного удовлетворения. Не делало меня счастливым. Никого не делало, надо сказать, — грустно усмехнулся и опустил голову. — Хочу думать, что в этот раз всё иначе. Рей с состраданием оглядела посмурневшую фигуру Бена и участливо положила руку ему на колено, тихонько стиснув его пальцами, как зверёк пушистой лапкой. — Сейчас мне очень счастливо. С тобой, — ласково и уверенно произнесла она. Бен подался вперёд и накрыл ладонью её руку. Он чувствовал, несмотря на её открытость, как страх сковывал Рей, удерживал от излишней благосклонности и эмоциональности. «Мы ведь больше не воюем, да что же ты до сих пор так боишься «проиграть»?» — безостановочно спрашивал себя Соло. Он протянул другую руку, желая дотронуться до её лица, но Рей, словно не заметив этого, поднялась и отошла к краю скалы, обхватив себя за плечи. Нижняя губа Бена по-детски дрогнула при виде этой отчаянной, бессмысленной борьбы. Он поднялся и медленно подошёл к Рей. — Даже если я скажу «не бойся меня», вряд ли тебя это убедит. Не знаю, как мне выиграть этот бой, — горько покачал головой. — Ладно, я понимаю. Знаешь, я могу не бояться за двоих. Развернув её к себе и осторожно обвив руками упругие бёдра, Бен приподнял Рей и пристально посмотрел ей в глаза: в их зеленовато-карей глубине оживали тайны, охраняемые ночами, распускались цветы десятка невысказанных желаний. Упёрлась ладонями в сильные плечи, ограждённая от любой возможности сбежать. Она была благодарна ему за этот отрезвляющий плен. Наклонилась и невесомо коснулась губами его лба, сладостно прикрытых век и горячих скул. — Так лучше? — спросила с подчёркнутой покорностью. — Ещё как, — почти промурлыкал ей в ответ. Как только ноги Рей коснулись каменистой земли, она со всей силы прильнула к его груди, потёршись об неё щекой. Могучие руки оберегающе сомкнулись вокруг её плеч, Бен склонил голову ей на макушку и почувствовал облегчение. Они долго простояли так, крепко сцепившись друг с другом — одинокие дети Вселенной, нашедшие друг в друге родную душу — под гаснущими облаками надвигающегося вечера, у пропасти дивного края, что стал их новым домом. Вновь поднялся ветер, сметая песок с горных хребтов. Рей приподняла голову и дурашливо потёрлась кончиком носа о подбородок Бена, он в ответ зарылся лицом в её волосы. — Родная… — сердечно выдохнул ей в шею. — Я? — кротко удивилась она. — Ты, — оставил влажный поцелуй на её ключице. — Сегодня дал себе обещание, что буду произносить вслух все нежные слова, какие будут приходить в голову. Никакого унылого молчания. — Тебе идёт. — Знал, что ты оценишь. С бесстыдной улыбкой поглядели друг другу в глаза, ослабили натиск объятий и одновременно обратили взор на космопорт. — Его я бы тоже хотел разделить с тобой, — «Он, конечно, немного меньше Галактики», — сыронизировал мысленно. «Где-то я уже это слышала», — в унисон подумала Рей. — Не знаю, что и ответить. — Можешь думать сколько угодно. И даже ставить мне условия или выдвигать требования. — Ты согласен учесть мои пожелания? Мило, — смешливо поджала губы. — Когда-то один парень тоже предлагал мне разделить вместе с ним нечто грандиозное, но совершенно не позаботился о том, чтобы спросить, как это вижу я. Нет, я тоже поступила как ребёнок и полезла в драку, спокойно не поговорив… — Какой подлец и эгоист, — шутливо прицокнул Бен и беззаботно поцеловал её в висок. — Искренне надеюсь, что он больше не такой, — многозначительно взглянула на него. С лица Рей вдруг сошла беспечная улыбка. — На меня столько всего разом навалилось, разум не поспевает за эмоциями. В душе я уже несколько раз согласно кивнула тебе… Просто всё так резко изменилось, и маленькая девочка внутри меня рассеянно озирается по сторонам, не в состоянии подойти и взять своё счастье, понимаешь? — Понимаю. И мне жаль, что я напугал эту маленькую девочку. — Не напугал. Тут нужно какое-то другое слово, но мне не придумать, какое… И давай вот как поступим: я отвечаю, что согласна, но говорить об этом будем потом, идёт? — Я ведь пообещал, что учту твои пожелания? Оба умолкли, отдаваясь хрупкой тишине и мечтам о грядущем. Вечерело. Небо заволокло завитками облаков, солнце умыло каньон и равнину прощальными косыми лучами. Рей и Бен возвратились назад и отправились в центр. Им хотелось вкусить воспоминаний о первой прогулке вдвоём, вдохнуть удушливый городской воздух, не скрывая взаимных чувств. Знакомый гам обволакивал со всех сторон, по небосклону плыли двухместные челноки без крыши для обзорных экскурсий и влюблённых парочек. Канонада фейерверков, музыки и криков беспощадно обстреливала улицы. Они ощущали себя частью этого праздника, частью настоящей жизни, частью общего счастья. Бен ждал Рей у киоска с мороженым и разглядывал скачущие брызги голографической рекламы. «И как я раньше не додумался?» — спросил он себя и сию секунду захотел поделиться возникшими мыслями с Рей. — Я тут вот о чём подумал… — начал Соло, когда его спутница задорно зашагала в его сторону, на ходу облизывая белый рожок. — Будешь? — поднесла к его губам холодный молочный завиток. — Не, спасибо, — улыбнулся и приобнял её. — Так вот: Пайн-Порт несовременная рухлядь, а ещё не приносит никакой выгоды Гринстоку. Было бы весьма кстати запустить голограммы и щиты в порту и окрестностях. Хорошо ещё найти грамотного менеджера в области рекламы, чтобы заключить выгодные контракты. Усатая сволочь губернатор будет доволен! — Усатая сволочь? — прыснула в ладошку. — Видела бы ты его ходящие ходуном мерзкие сальные усишки, поняла бы! — Кстати, я поддерживаю твою идею и считаю, что она сработает. Много раз слышала, что прибывающие и живущие на соседних планетах считают Гринсток большой деревней, где нечего посмотреть, кроме лугов и лесов. Так было раньше, но за последние лет двадцать главный полис и другие города неимоверно разрослись благодаря молодым выпускникам из института урбанистики на Корусанте. Информационные столбы и голограммы в космопорте привлекут внимание гостей, а здесь умеют делать привлекательную рекламу, я уже убедилась. — Ты меня ободряешь? Да мы команда, — с бархатной хрипотцой отозвался он и привлёк к себе Рей. — Милый, — трепетно протянула она, — милый Бен. — Ну, надо же… — Мы ведь команда! Так что я решила присоединиться к твоей романтической акции проговаривания нежностей, — привстав на носочки, поцеловала его в нижнюю губу. — Ой! Прости! Какая я дурёха! — Рей лишь сейчас увидела, что прижала своё мороженое к джемперу Бена, и оно оставило густое мутно-белое пятно на ткани. Принялась с усердием оттирать его пальцами. — Ничего страшного, это всего лишь вещь, — посмеивался, поглаживая её волосы. — Пойдём в кино? — легко добавил следом. В зале кинотеатра было практически пусто: молодёжь развлекалась на уличном празднике в центре. Бен и Рей с комфортом расположились на центральном диванчике, сонно распивая один на двоих сладкий коктейль. Им нравилось привыкать к непрерывным прикосновениям, делиться мыслями — новая сказочная реальность, которую они боялись никогда не обрести. Рей сняла обувь и закинула ноги на диван, прильнула к Бену, положив голову ему на плечо, обхватила его руку, сжимая и разжимая пальчики. Она беззвучно лила слёзы, утираясь о рукав своей любви, по необъяснимой причине истязая себя воспоминаниями о долгом одиночестве, о потерянной надежде вернуть его. Бен притворялся, что ничего не замечает, но без слов понимал, что это переживание принадлежит лишь ей, и Рей необходимо выплакать накатившую грусть. Возвращались домой глубокой ночью под покрывалом усеянного звёздами неба. Поставили спидер в гараже и вышли на задний дворик. Остановились, прижавшись друг к другу в колыхающейся тёмной траве, источавшей пряную, сочную свежесть, и поглядели в бескрайнюю высь. Запределье и величие. Метеоры гасли тут и там, тонкие струи бордово-розовых облачков изредка проползали вдалеке. — Вон там, погляди, созвездие Гримтааша*, — очертил полусогнутыми пальцами, — это имя мифического существа родом с погибшего Алдераана, охранявшее королевский дом от злых посягательств. В пору юности я назвал так свой корабль, — его рта коснулась ребяческая улыбка. — А там, — взял её за руку и направил влево, — едва виднеется созвездие Змея. Но ближе других к Гринстоку созвездие Любовников, — мягко обогнул сплетённые линии. Рей повернулась к нему и заговорщически свела брови. — Флирт истинного зубрилы, — баловливо взъерошила ему чёлку. — Готов поспорить, тебе нравится. — Я не буду отвечать! — Твоё молчание вряд ли что-то изменит. Бен неотрывно смотрел на неё с самодовольной страстностью. — Зайдём в дом? — спросила спокойно и решительно. — Конечно. Не стали включать лампы. Бен отстегнул и положил на столе в гостиной поясную сумку и, усевшись на стул, привлёк к себе на колени Рей. Они говорили друг другу ласковый вздор и без устали смеялись. В окно проталкивался жидкий серебристый звёздный свет и простирался до противоположного угла комнаты, переливался на одежде и волосах. Рей потянулась к низкой стопке с листами пергамента, достала свою помаду и самозабвенно принялась вычерчивать букву «Б» — молчаливый крик, готовый вырваться из горла стон. Бен перехватил её руку, едва успевшую начертать очередной символ, и мягко дописал рядом «ен Соло». Кавалькада мурашек покрыла спину Рей, кожу обдало жаром, стекающим в низ живота. Рассмеялись друг другу, пьянея от близости и дрожа. В возбуждённом трепете они без конца выводили «БенРей, БенРей, БенРей, БенРей…», отчаянно пытаясь запечатлеть на пергаменте — на самом бытие — свой уверенный выбор. «Куда мне девать себя? Как же я хочу быть в ней! Как же хочу… Рей. Рей, Рей, Рей!..» — стенал и выл его рассудок, и эта мольба громовым эхом отозвалась в сознании Рей. Замерла и обернулась, изучающе оглядев лицо Бена, укрытое иссиня-чёрной тенью, её зрачки пронзительно сверкнули. Целиком повернулась к нему, развязно оседлав, опутала руками, словно ветвями, его шею и впилась в рот Бена глубоким поцелуем. Выдохнул с безвольным сладким стоном и сжал подрагивающими пальцами её грудь, сгребая в складки ткань свитера. — Моя, — надрывно шептал сквозь её напористые поцелуи, словно до сих пор не мог поверить, — моя. Моя!.. Какая же ты красивая! Родная. И моя. Вся-вся, — скользнул к её пояснице и опустился вниз, сжав подтянутый зад. — Я бы умер за тебя снова, если бы пришлось. Хоть сотню раз… — Что, что? — задыхаясь, оторвалась она. — Что ты сказал? — недоумение перекрыло ей кислород. — Ты слышала, — плутоватая ухмылка зажглась в уголках его губ, почерневшие от желания глаза стали бездонными, утягивающими в пропасть воронками. — Ты… ах ты… — схватилась за пряди на его затылке и с силой потянула. — Ауч. — Негодяй! Мерзавец! — Рей принялась лупить ладошками по его груди и плечам. — Вспомнил. И молчал! Весь день молчал! — Ты молчала несколько месяцев, милая: теперь мы квиты. — Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! — О, это ненадолго, — прикоснулся языком к её шее. — Ненавижу! Ненавижу! — припала лбом к его лбу. — Ненавижу тебя, — и затихла. Потёршись в ответ о её лоб, Бен с жаждой обхватил ладонью затылок Рей и запрокинул её голову. Часто и шумно задышал, хищно стиснул зубы, дотронулся до её нижней губы, очертив по кругу рдеющую мягкость. Чуть сощурившись, вожделенно скользнул подушечкой большого пальца к скуле, проложив кроваво-алую восковую дорожку. Небрежный мазок помады придал выражению лица Рей трогательный оттенок блудливой невинности, которая вызвала щекочущую тягу внизу живота Бена. — Иди сюда, — поднялся и взял её на руки, — захвати-ка мою сумку. — Зачем она тебе? Что там? — Разврат и сознательность, — с шутливой загадочностью повторил он. — Кажется, я поняла, — зажмурилась и сглотнула. — Я тоже сегодня перед уходом проявила некоторую сознательность, — смущённо улыбнулась. — Я же говорил, что мы команда! — рассмеялся ей в ответ. Внёс её в спальню с тем знакомым восторженным чувством, с каким это было в первую ночь, что они провели здесь вдвоём — тихую и невинную: она попросила его остаться, и уже одно лишь это казалось тогда невозможным. — Я даже толком рассмотреть тебя не успел позавчера! — с пылом юнца пробормотал Бен, лихо стянув с себя серый джемпер. — Да и я тебя, — спустила бриджи и, спешно отшвырнув их вместе с нижним бельём, расстегнула ремень на поясе, схватилась за горловину свитера, но остановилась. — Ты заметил? — с улыбкой кивнула на себя. — Твой. — Сразу, как ты вышла в гостиную. Мне нравится. Снимай только его быстрее!.. — Да, да, сейчас! — наспех дёрнула свитер через голову, запутавшись на долю секунды в рукавах со звонким хихиканьем. Её кожа забелела в пелене прозрачного белого света. — Поразительная, — сдавленно шепнул Бен, бегло очерчивая взором её всю. Встал у постели, принявшись за брюки. — Покажи мне его! — уселась на пол, облизнулась, по-детски зажав язычок в уголке губ, и помогла ему целиком раздеться. Рей овладел необыкновенный возвышенный трепет: она пылко обняла его за бёдра, прижавшись к самому паху щекой, затем, поёрзав ею, с наивной радостью крепко и влажно поцеловала его поднимающуюся, подрагивающую плоть, и Бен улыбнулся её беспечной искренности. — Прекрасный, — выдохнула с восхищением и снова поцеловала. Рей ощутила, как кровь покалывала между ног, как отяжелели налитые мышцы. Сама ситуация была для неё настолько эротической и возбуждающей, что казалось, она разрядится ещё до того, как они сольются. Бен приподнял Рей с колен, и они сели на кровать, принявшись ласкать друг друга руками: эта игра уже была им знакома, и в этот раз один направлял другого, пытаясь подстроиться и взаимно прочувствовать свои тела. — Не могу… больше… держаться, — прохрипела вскоре Рей, сжимая вспотевшей ладонью простынь. — Давай — без меня, — отозвался, отрывисто дыша ей в висок. Выгнулась навстречу его погружённым в неё пальцам, пульсируя и сжимаясь, содрогаясь и расплываясь в блаженстве. — Какая же ты славная в эти секунды, — нежно проскулил, обнимая разомлевшую Рей и чувствуя, как она лихорадочно взлохмачивает шапку его тёмных взмокших волос, приговаривая в экстазе: «Мягонькие, чудесные». Бен дал ей пару минут перевести дух. Рей уже не следила за происходящим, и вздрогнула, когда услышала глухие щелчки крышек, а вслед за этим ощутила прохладное прикосновение его пальцев, растирающих по набухшим губам её промежности что-то скользкое, но приятное по структуре. Когда его член упёрся в неё, Рей почти не было страшно: встречным движением бёдер погрузила в себя головку, и Бен, памятуя о советах Митча, медленно вошёл в неё, приказывая себе не терять контроль. Рей всхлипнула, почувствовав незнакомое распирающее жжение, и впилась ногтями в кожу на спине Бена. Несмотря на лёгкий дискомфорт, ей было хорошо от осознания, что он наконец-то овладел ею, как в тех смелых снах о прошлом — чуткий и неторопливый, вопреки исступляющему желанию разогнаться. Когда в воздухе раздались его нарастающие стоны, и напряжённая плоть несколько раз дёрнулась внутри, Рей привлекла голову Бена к груди, разделяя с ним миг его удовольствия. После, несмотря на измождённость, Рей не могла сомкнуть глаз. Она лежала сверху на засыпающем Бене, прижавшись животом к его спине, и разморёнными движениями вытягивала чёрные пряди его волос. Скомканное одеяло покоилось у них в ногах, шёлковый ветерок скользил по утомлённым нагим телам, даря свежесть и покой. — Не спишь? — легонько потрясла его за плечо. — Нет. Чуть-чуть, — промямлил, не разлепляя век. — Я не договорила всего, что было у меня в голове. — Скажешь завтра. — Бен, я люблю тебя, — откровенно и будто бы растерянно прошептала она. Он открыл глаза, приподняв голову с подушки, и несколько секунд безмолвно смотрел в темноту. — И я тебя люб… — к его рту прижалась горячая ладонь. — Я знаю. Из нас двоих ты тот, кому не нужно словесное подтверждение своей любви. Ты уже признался — на Эксеголе, и твоё признание — живая я, которая лежит здесь и может сказать то, что сказала. Бен аккуратно отнял её руку и поцеловал в сжатые вместе мизинец и безымянный палец. — И вслух произнести не позволит, — выдохнул с улыбкой, обратно прижимаясь щекой к подушке.       Весь следующий день они не выходили из дома, перемещались голыми между спальней, ванной и кухней, большую часть времени занимаясь любовью и праздными разговорами. Мир за окнами на сутки перестал существовать, они не желали и знать о нём. Вечером нового дня Рей резко очнулась и села на постели, поглядев на косой тяжёлый медно-золотой луч, стекающий по стене, рядом со шкафом. Её захлестнули неудержимые рыдания. Слёзы струились сквозь пальцы, нос заложило, и она пыталась хныкать как можно более беззвучно, но ей не хватало воздуха. Услышав её жалобные всхлипы, Бен поднялся следом и прижал её к груди. Рей позволила себе зареветь в полную силу. Он укачивал её, гладил по спине и целовал в лоб, пока она не притихла, зашмыгав ноздрями. — Что случилось? — мягко спросил Бен. — Сон отвратительный. Словно все мои страхи вонзились в спину. Я бежала по пустыне на Джакку, голодная и уставшая, желудок скручивало узлом. Я звала тебя, искала везде и не могла найти! А потом этот голос… Его мерзкий голос и запах гнилого мяса: звал меня «домой», называл внучкой, надсмехался. Но вдруг всё исчезло, — вытирая нос и слюну дрожащей рукой, продолжала она, — и я сидела здесь, в своей спальне. Я была всё такой же голодной. Но голод был не только в желудке, он был везде — в мыслях, в чувствах, во всём вокруг. И по стене полз этот проклятый вечерний луч — мой первый вечер в этом доме, когда я штопала дыры в твоём свитере и ощущала крайнюю степень бессилия, необходимость идти дальше. Но мне было страшно идти дальше, после всех этих месяцев самозабвенных поисков, после всего… — Т-ш-ш, тише, всё хорошо, — он всё целовал её лицо, — я больше не уйду, я с тобой. — До следующего глупого решения пожертвовать собой из-за меня, — обиженно прогнусавила в ответ. — Прости, обещать не делать этого я не могу. — Упёртый. — Это у нас с тобой общее.

***

Пролетел месяц, буря между ними понемногу перерождалась в приветливый штиль. К Бену и Рей пришло упоение, наслаждение частым совместным времяпрепровождением и планированием их будущей жизни вдвоём. Неподалёку от жилища Рей пустовал новый просторный дом, за который не смог расплатиться разорившийся торговец овощами: Бен положил на него глаз и был готов приобрести сразу же, как дела Пайн-Порта заметно пойдут в гору. Он не видел смысла оттягивать момент и предложил любимой девушке выйти за него через несколько дней после их воссоединения, получив незамедлительное согласие. Обретя статус невесты, Рей заразила себя новыми переживаниями: их друзья с Гринстока были счастливы приглашению на свадьбу, но Финн, Роуз и По ничего не знали. Не знали даже, что Бен давно был жив, лишь то, что в Сенате его реабилитировали стараниями последнего джедая. Она понимала, что не просто должна рассказать им об этом — она хочет, чтобы её близкие люди узнали всё. Поэтому в одиночку полетела на Корусант, где назначила общую встречу и собиралась открыть свой бесценный секрет. Рей страшилась осуждения, но была готова к любому исходу. Волнения на этот счёт оказались напрасными, и большую часть времени троица недоумевала из-за того, что Бен Соло вернулся к жизни. Впрочем, одобрения их союза они тоже не выказали и заранее настроились скептически. Друзья изо всех сил старались не задеть чувства Рей, но не могли скрыть неприязни к бывшему Верховному лидеру. На удивление, больше остальных был расслаблен По: откровенный разговор несколько месяцев назад и активное участие в восстановлении репутации Кайло Рена морально подготовили его к неожиданной новости. Рей сочла ужин в уютной компании неплохим стартом для примирения своего жениха и друзей-сопротивленцев. В назначенный день оба заметно нервничали и позвали Арди́ в качестве группы поддержки. Пока Бен уходил в себя, обдумывая каждое слово, что собирался произнести, изредка отвлекаясь на помощь по дому, а Рей суетилась и раздражалась из-за каждой мелочи, Арди́ практически единолично управилась со всеми блюдами, успев опустошить полторы бутылки вина. На кухне стоял беспросветный сигаретный туман и запах алкоголя, но еда была приготовлена отменно. К вечеру вся компания собралась в гостиной Рей, удобно расположившись на разноцветных подушках, которые хозяйка дома позаимствовала у Митча и Кори. В основном царила неловкая тишина и редкие чавканья. Арди́ было скучно, и она продолжала напиваться. — У Рей такие унылые друзья, — шепнула она на ухо Бену, подойдя к дивану, где тот сидел, ковыряясь вилкой в рагу, — я тут сопьюсь. Но вот тот черноволосый бровач-пилот такой горячий, я бы с ним накуролесила, — окинула пристальным взглядом Дэмерона, — как там его звать? — По. — Какое дебильное имя для такого шикарного красавца! — Ты главное ему это не скажи, когда пойдёшь на «охоту», — глухо прыснул Бен, не поднимая головы. Финн сидел напротив Соло и буравил его взглядом блестящих чёрных глаз. Большие смуглые губы недовольно оттопырились, ноздри раздувались — их обладатель едва удерживал десятки колких замечаний, готовых вот-вот сорваться с неосторожного языка. — В космопорте, значит, начальствуешь? — внезапно начал он, сложив руки на груди, безуспешно пытаясь придать голосу и позе непринуждённость. — Ага. — Ну, типа, руководишь людишками, сидя в своём царском кабинете? — Верховный лидер старых ржавых ангаров, — с озорной ухмылкой подхватил По. — Мой горячий поклонник из Сената расщедрился на комплименты, — Бен чуть вздёрнул подбородок и склонил голову набок. — Отвечая на вопрос предателя, замечу, что я не отсиживаю задницу в кабинете, в основном лично слежу за рабочими процессами в порте. Могу даже самостоятельно технический осмотр судна провести, если есть необходимость. — Давайте только без «предателей» и прочих оскорблений, прошу. Всех вас, — Рей обвела взглядом друзей и повернулась также к Бену. — Вы все мне дороги, я хочу, чтобы вы попробовали найти общий язык. — Прости, Рей. Просто мне тяжело свыкнуться, что ты выходишь замуж за этого… этого монстра. — Финн, я думала, мы это прошли ещё при встрече, когда я неоднократно отмечала, что он помог Сопротивлению противостоять Палпатину. — Если ты помнишь, он нас всех к этому противостоянию и подвёл. Людей невинных выкашивал пачками… — Знаешь, я бы сказал, что сожалею об истреблении невинных, но какой в этом толк? — вмешался Бен. — Жалкая попытка оправдаться… — Сжал руку в кулак. — Я знаю. Знаю, что я всем вам отвратителен. Просто считаю, что то, как я живу теперь — в некотором роде мой путь искупления. Нет, не прошу вас ничего забыть. Я всего лишь люблю вашу подругу и хочу использовать свой второй шанс, чтобы прожить вместе с ней счастливо и… созидательно для Галактики. Хоть немного уравновесить то зло, что причинил. И вот за этот второй шанс я не буду извиняться. — Взгляни на это с другой стороны, Финн, — Роуз оторвалась от сливочного пирожного, — глубокое чувство и высокая цель, которые возвращают душу к Свету — в этом почти литературный романтизм. Я недавно, кстати, прочитала одну книгу, запрещённую в период окончания войны с Империей… Это любовный роман, но очень здорово написанный. Центральной в нём была классическая тема «в постели с врагом». — Фу-у-у, — смешливо протянул По, насупившись. — Меня сейчас вырвет, — делано закатил глаза Финн. — Тазик не принесу, — пожал плечами Бен, отхлебнув из своего стакана бренди. — Вы меня достали, — Рей поднялась с дивана, прошла к столу и небрежно поставила туда тарелку. — Знаете, можете хоть перестрелять здесь друг друга из бластеров или придушить Силой — мне начхать. Лучше пойду к своим адекватным друзьям, — вышла в коридор и начала обуваться. — Арди́, Роуз, идёмте со мной! У Митча есть выпивка. — Рей, не надо, — жалобно пролепетала Роуз и вылетела следом, опустившись на пол в коридоре рядом с подругой, и утешительно положила ладони ей на колено. — Да, ты извини… Мы это, перегнули палку, правда, — в проёме показался Финн, стыдливо сложивший руки на ремне. — Даю слово, больше никаких злых замечаний в сторону твоего жениха! — Вы ещё на Корусанте давали слово! — в уголках её глаз застыла влага. — И да, Финн, я люблю Кайло Рена! — взорвалась Рей на весь дом, вскочив на ноги. — Да, мы через многое вместе прошли! Да, мы спим вместе, рафтар* тебя дери! Но если вы ради меня не можете нормально друг с другом общаться, ладно, не надо. Я ошиблась, признаю. — Прости меня, — протиснулся через Финна и Роуз Бен и взял свою невесту за руки, — обещаю, что остаток вечера пройдёт иначе. — И ты тоже заткнись! — одёрнула руки и ткнула ему в грудь указательным пальцем. — Вместо того чтобы поддержать меня и сгладить острые углы, ты решил поиграть в Верховного лидера. Блестяще, Бен Соло! Вопреки её нарастающей ярости, он ласково привлёк к себе Рей и принялся гладить каштановые пряди, целуя в макушку, пока она ровно не задышала и ответно не обхватила его под локти. «Я обещаю, я обещаю», — шёпотом приговаривал Бен, всё крепче обнимая её. Глядя на их сплетённые фигуры, Финн ощутил, как внутри растекались примирение и понимание, чувство вины. Любовь к Рей победила ненависть, и он дал себе слово, что если не простит Бена, то будет держать при себе колючие высказывания в его адрес. В беспокойной, воинственной Вселенной счастье — неуловимая и хрупкая вещь, что приходит самым неожиданным образом. А порой и с самым неожиданным человеком. Бывший штурмовик Первого Ордена внутри него это понимал: «Я всего лишь предал раньше него, не успев запятнать себя невинной кровью. Но обагрил руки смертями бывших товарищей. Утешаю себя мыслью, что я лучше него, но едва ли… Мне просто повезло прозреть прежде него и выбрать правильную сторону. Мне повезло». Вечеринка продолжалась до самой ночи, окрасившись весёлым смехом и сальными байками. Напряжение ушло, оставив место ясной радости, попытке примириться и понять друг друга. Когда гости один за другим начали готовиться ко сну, Рей вышла на задний двор, в распростёртые руки своего благоухающего сада. Красные и синие цветочные головки устало склонились на стройных стеблях, испуская тончайший аромат своих бархатных снов. Подняла голову к небесной синеве, разглядывая бесчисленные созвездия, и среди них ярче всего ей виделись те, о которых рассказывал Бен. Она услышала его мощные, но упругие шаги позади, и вскоре алчущие руки заключили её в источающее жар объятие. — У нас в доме потоп из тел, ни единого укромного уголка. Я так хочу тебя!.. — сокрушённо выдохнул ей в шею. — Хоть здесь и сейчас готов. — Сегодня роса на траве, родной, не хочу мочить задницу. — Что ж, я хотя бы попытался, — хмельная усмешка. Прокрался в вырез её платья и принялся ласкать прохладную мягкую грудь. — Какой ты тёплый, — с уютной сластью прижала его руки. — Можем заночевать на Соколе, если хочешь уединения. — Помнишь, мы с тобой делились эротическими фантазиями? — спросил внезапно Бен. — Ты тогда ещё выкатила мне целый сборник сказочных сочинений. — А ты так ничего и не сказал. — Я теперь хочу рассказать об одной. Но она очень скучная в сравнении с твоими. — Нам вдвоём вряд ли когда-нибудь будет скучно. — Я хочу заняться с тобой любовью на космической станции в форме разорванного кольца. — На «Сияющей»? — изумилась она. — Так ты был там? Пока я спала… — Заключила сокровенным шёпотом. — Да, хочу именно там. В комнате с панорамным окном, любуясь тобой в звёздном свете. Чтобы все небесные тела видели, как я беру тебя, чтобы король воров захлебнулся от зависти! — Король воров? — нахмурилась с нежной улыбкой. — Та огромная планета из газа и пыли, опоясанная кольцами,— прижался лбом к её виску, смяв непослушную чёлку. — У меня дурацкое воображение, — рассмеялся Бен. — У тебя волшебное воображение, — скользнула в ответ виском по его лбу. — И я забыла поделиться кое-чем из-за сегодняшних драм: когда заходила утром к Митчу за подушками, он передал нам свадебный подарок — кайбер-кристалл: забрал его в качестве трофея у одного пройдохи-перекупщика, на которого ему сделали заказ. Я хочу, чтобы он был твоим, Бен. — Уверена в этом? — Ещё как. Зная тебя и меня, не думаю, что мы сможем безвылазно оставаться на Гринстоке, не впутываясь хотя бы иногда в какую-нибудь передрягу, где можно будет вволю помахать мечами. Погружённые друг в друга и в темноту они не заметили и не почувствовали, как сзади, чуть поодаль, над истлевающей искоркой тонкой сигареты, зажатой в красных губах, взметала ввысь прозрачно-серая ленточка сладкого дыма.

***

В Центральной галерее искусств Гринстока сегодня был ажиотаж. Приехала выставка картин восходящего дарования живописи: успев облететь множество престижных музеев и салонов на планетах Центральных Миров, молодые произведения искусства добрались до родных краёв творца. Скандальные и будоражащие, глубокие и свободные, воспевающие то возвышенные, то земные радости — они одинаково поражали голодные и искушённые глаза посетителей. Самое большое полотно коллекции разделило последний зал с легендарным шедевром Клавдия Орэ. Повешенное напротив трагического символа войны оно насмехалось над предопределённостью, источало жизнь вопреки могильному тлену, самой смерти. На одеяле, сотканном из звёзд, под покровительством мутно-бирюзового спутника двое сплелись обнажёнными телами, сливаясь в бессмертном поцелуе — назло красно-синему яростному свету, обливавшему их лица, неестественно и подло пытавшемуся разделить их на чёрное и белое. Неутомимая рука Арди́ Голден запечатлела на громадном холсте своё — «Вечное объятие». Вечное единство Света и Тени.