Допустимые потери

      Я очнулся под странный, надрывный вой. Механический, как от пылесоса. Сначала было непонятно — но спустя секунду до меня дошло — я ничем ничего не чувствую! Ну то есть осязания нет! Я кое-как проморгался, но лучше от этого не стало — перед глазами мутные цветные пятна. Где я? Что со мной такое? Вой вдруг кончился и что-то толкнуло меня вперед. Я упал на пол… это должен быть пол. По идее. Так или иначе, шмякнулся я плашмя, лицом вниз. Пошевелиться не получалось, но кое-что я все же почувствовал. Если совсем конкретно — холод и… ещё кое-что. Сказать, что ощущения странные — ничего не сказать…       Во-первых мое тело не гнулось. Не в смысле ревматизм или паралич, нет. Я сейчас лежал на полу лицом, краем руки и головкой члена. Причем мои ноги, вытянутые вверх, пола не касались.       Во-вторых, судя по моим ощущениям, я ПОДПРЫГНУЛ вверх после удара о пол. Как мячик. И сейчас мое деревянное тело качалось, стоя на торчащем вперед члене и голове!       Вдруг, так же резко, как толчок сзади во всем теле прошла волна, наэлектризовывая меня всего, как синтетический свитер. Я разом получил возможность двигаться и опал вниз. Так…       Я встал на колени, рассматривая себя относительно прояснившимся зрением. Руки, как руки, вроде как… ниже тоже все в норме… Но это не я. Ну в смысле не Иванов Виталик, двадцати пяти лет, начинающий программист на подработке эникеем. Я согнул руку в локте, удивляясь ее накачанности. Бицуха что надо, не то что моя. И пуза у меня нет. И елда у меня сантиметров двадцать, а то и двадцать пять. Я потрогал стоящий торчком член. Твердый, чуть теплый. Кто я? Что со мной?       Я встал и тут же услышал ровный, искусственный голос:       — Номер триста восемьдесят семь сто тринадцать! Встать на красный круг.       — Эй, ты кто? — спросил я. — Че за херня? Что вы со мной…       — Номер триста восемьдесят семь сто тринадцать! Встать на красный круг, — бесстрастно повторилась запись.       Я осмотрелся. Крохотная комнатка с хреновым, красным освещением. На стене позади меня какое-то устройство, состоящее из мешанины штанг, держателей, каких-то трубок, приводов. Стальное, пластиковое. В центре него угадывается выемка аккурат под габариты человеческого тела… Тааак…. Действительно красный круг на полу, стена передо мной полностью закрыта серыми панелями пластика. Остальные голые стены — бетон. Комнатушка два на два, не больше. Я встаю на центр круга.       Панели мгновенно разъезжаются передо мной, оттуда вылезает куча механических манипуляторов, в мгновение ока сцапавших меня по рукам и ногам. Через полминуты на меня натянут черный матовый костюм из плотной, тянущейся ткани, зашит прямо на мне, одеты пластиковые ботинки, налокотники, разгрузка и наколенники. На голову шлем или каска, в руки какой-то автомат. И я вылетаю из комнатушки вниз, по наклонному скату-трубе в довольно большое помещение.       Сколько тут таких, как я…       Я встаю на ноги и подхожу к ближайшему парню.       — Привет! Че тут происходит?       — Да, да, здарова, — отмахивается от меня он, как будто к чему-то прислушиваясь.       Я хотел спросить, что за дела, но мне прямо в правое ухо начал вещать женский голос:       — Погрузка вашего взвода произойдет через десять минут. Ты — исскуственный солдат. Любое неповиновение мне или командирам — ты умираешь.       — Ты кто такая?       — Оператор номер двести сорок девять сто двадцать один.       — Такая же, как я, да?       — Да. Заткнись, — даже по голосу понятно, насколько ей насрать на меня. — Ты стандартный пехотинец, модель три-в. Твой взводный носит нарукавную повязку желтого цвета. Увидел его?       Я без труда опознал взводного. Атака клонов какая-то… Клонов со вставшими членами…       — Да.       — Держись рядом. Задача твоего взвода — прорвать оборону на участке три-семь-альфа-три.       — Что, и все? — спросил я после затянувшейся паузы, но она не ответила. По трубе, из которой появился я, насыпало уже четверых накачанных парней в черном с разгрузками и автоматами. Одинаковых, как две капли воды.       Я подошел к взводному. Этот все же немного отличался от нас — он был выше, больше и еще более мускулистый.       — Желтый взвод — за мной! — рыкнул он и без всяких пауз пошел куда-то на другую сторону помещения.       Я шел за ним, попутно пытаясь понять, что происходит. Нет, ну в целом все предельно ясно, но… Почему я? Почему такое тело? И почему меня ЗАШИЛИ в одежду? Я даже посрать-то не смогу! А я вообще человек? Или мы типа терминаторов?       Мы, гремя ботинками, вышли в коридор и тут у одного прорезалось любопытство:       — Эй, что вообще за херня? Куда мы идем? Кто ты нахер…       Пшшшш…       Парень, не успев закончить, съеживается, как игрушечный и падает вниз, продолжая тихо шипеть. Несколько секунд, и он лежит на полу сдутой тряпочкой.       — Еще у кого-то вопросы? — спросил взводный, остановившись. — Нет? За мной, марш!       Мы уже в полном молчании идем по бесконечному коридору. На его конце здоровый ангар, в котором стоят несколько транспортов.       — Грузимся по шестнадцать! — гулко командует взводный и прыгает в первую машину.       Мне достается место в третьей, и люк закрывается, как только мы рассаживаемся по подготовленным местам. Я с удивлением и возбуждением вижу зашедшую последней очень миловидную девушку, расположившуюся в дальнем от нас всех кресле. На ней, в отличие от нас, камуфляжный костюм, в руках винтовка с оптикой. Я уже пристегнут и потому прекрасно вижу, как она просто вальяжно садится на свое место. Мой член разбухает и есть от чего — два шара сисек с ее голову, шикарные ножки, туго обтянутые комбинезоном, пухлые губки, игривые глазки…       — Хватит пялится, гандоны, — роняет она и отворачивается в сторону.       — Че сказала?! — подрывается второй парень от нее, выражая наше общее негодование.       — Че слышал, одноразовый, — спокойно ответила деваха. — Слюни подбери, а то обкончаешься.       Машина тронулась и женский голос объявил через внутреннюю связь:       — На месте будем через полтора часа. Выгрузка воздухом, высота четыре.       Обиженный пытается высвободится из ремней, но у него, разумеется, ничего не выходит. Он сопит, пытаясь вырвать пряжку замка, но бесполезно.       Я, как последний, сижу почти рядом с ней и потому спрашиваю:       — Простите…       — Разрешите обратится, — перебивает деваха. — Ты что в армии не был?       — Нет, мэм.       Она заливисто смеется и улыбаясь говорит:       — Я на пендоску похожа? Хотя, хрен ли с тебя взять… Чего хотел? — она переводит взгляд на обиженного: — Эй, дегенерат, пушку убери — лопнешь…       Пшшшш…. тот съеживается, так же, как и первый несогласный.       — Ох уж эти гандоны… — бормочет деваха.       — Почему гандоны?       — Да потому, что одноразовые вы! — смеется деваха. — Выкинут и забудут.       — А вы — нет?       — Нет. Конечно, возможно кто-то из вас выживет, вернется и пройдет модификацию. Как я в свое время, — пожимает плечами девка. — Ну, чего ты хотел?       — Кто мы?       — Надувные солдатики. Вами обычно бреши в атаках или оборонах затыкают. Как сейчас.       — Надувные?       — Что, после того сдутого все еще не веришь?       — Нет, верю… А почему я сюда попал?       — Денег, видать, захотел. Кстати… Парни, как вас зовут? Ну, в прошлой жизни?       — Виталик.       — Виталик…       — Ви…       Мы все переглянулись между собой.       — Мысль ясна? — хмыкнула деваха.       — Более чем, — я задумался. Сильно.       — Вот и подумайте над этим. А я пока посплю…       И она действительно закрыв глаза откинулась назад, устроив ствол винтовки между сисек и обняв его. Минут через пять, она завозилась и раскрыла молнию на комбинезоне аж до задницы, юркнув рукой себе между ног. Нисколько нас не стесняясь, деваха мастурбировала, томно охая и содрогаясь своими гигантскими шарами сисек. Я уверен — мы все сейчас чувствовали одно и то же — бешеное возбуждение. Но даже подрочить не получится — комбинезон надежно прижимает член к лобку и животу. К счастью, пытка продолжалась недолго, она, удовлетворенная и горячая, застегнулась, расслабилась и уснула, тихо засопев.       Я молчал, как и остальные, пораженный всем, что произошло. В молчании мы так и ехали непонятно куда, непонятно как.       — Высадка через десять минут, — неожиданно объявила все та же девушка по внутренней связи.       Деваха напротив дернулась, потянулась и поправила свои гигантские шары, устроив их под комбинезоном.       — Капитан, вам нужно будет в головную машину — желтый сержант просит тактической вводной.       — Ага… — зевнула деваха. — Точка сброса чистая?       — Неизвестно, тащ капитан.       — Атлична… — поморщилась капитан. — Хорошо, давай отсчет, как обычно.       — Так точно. Сейчас высота три и семь, снижаемся, — тут же отрапортовала девушка. — Когда вы будете прыгать?       — Полторы или за двадцать секунд до точки.       — Приняла.       Минут через пять все та же девушка сообщила:       — Высота — два, до сброса — сто десять, тащ капитан.       — Ага… — капитан привстала, перехватила винтовку, накинула на глаза очки и подвинулась к люку. — Пока, презики. Удачи вам.       Люк раскрылся через минуту, и она без всяких парашутов сиганула за борт. Люк закрылся.       — Пиздец, — выразил я общую мысль взвода.       Через те самые двадцать секунд машина с грохотом и ударом куда-то приземлилась. Судя по рывкам и тряске, мы тут же куда-то поехали, но не надолго — через несколько минут тряски машина остановилась и люк раскрылся. Щелкнули запоры лямок. Я первым выскочил на волю, осматриваясь по сторонам.       — Третья машина, ко мне! — слышу я рык сержанта.       Я бегу к нему через траву по колено. Вокруг — лиственный лес с совершенно незнакомой растительностью. Жарко и душно, хоть мне и плевать — я похоже не потею.       Транспорт, разгрузивший нас, уже уезжает, гудя как электричка. Удивительно, но внутри было почти не слышно этот гул…       — Построится! В три шеренги! Живо! — орет сержант. — Первые в шеренге — старшие!       Я смотрю на них. Сержант подходит к каждому, чтобы прицепить липучку с коротким желтым шевроном.       — За мной, цепью! Смотреть по сторонам!       Мы бегом бежим за сержантом и шуму от нас предостаточно.       Через пол часа кросса мы приходим в какой-то лагерь, где на входе нас ждет та самая деваха в сопровождении еще четверых убойных сучек и двух мужиков. Наш сержант подходит к ним, неопределенно тыкая старшим на лагерь. Лагерь расположен на месте какой-то деревушки, порядком разрушенной и опустевшей. Местность вокруг прилично напоминает джунгли Вьетнама. Но деревня больше похожа на европейскую постройку. Чушь какая-то…       Мы встаем, где сказано и ждем, пока командование договорит. Я понимаю, что мне тяжело стоять на месте, надутое тело, раззадоренное мастурбацией красавицы-капитана (ох, с каким удовольствием я бы ей присунул!) требует действий, причем сейчас. К нам идет взводный и раздает короткие приказы.       Мне и моему отделению приказано пройти до какой-то там точки и усилить закрепившихся там таких же, как мы, надувных солдат. Наш старший строит нас цепью, и мы уходим через поле в лес.              На подходе к позиции отряда уже слышно рокот выстрелов и взрывы. Гулкие звуки низко вибрируют в моем животе. Член опять туго раздувает, я с трудом соображаю, что происходит вокруг, скованный этим привалившим счастьем. Просто бегу вперед. На подъеме мы цепочкой карабкаемся вверх и наш старший с грохотом лопается, только ступив на гребень холма. Страх заглушает похоть, но я, как заведенный болванчик, лезу вверх и вперед. Лопается еще один из нас. Я падаю в траву, пытаясь понять что происходит. Член пульсирует, и я понимаю, что кончил от удара о землю. Странная слабость растекается по телу, я чувствую, что сдуваюсь, кончая воздухом, который был внутри меня. Блаженство и истома пронизывают мое тело, я задыхаюсь от счастья, спуская через член давление.       Ватная тишина глушит грохот боя и перед глазами все темнеет…                     В мой анус врывается струя воздуха, наполняя меня опять. Я раздуваюсь, занимая весь объем моего комбеза и пытаюсь сообразить, что произошло, пока я был в отключке. Мысли становятся яркими, я все более упругий и раздутый, мне уже немного тесно в комбинезоне… и накачка останавливается так же внезапно, как началась. Я приподнимаюсь на локтях и понимаю, что я, похоже, единственный выживший. Медленно ползу мимо лопнувших солдат, пытаясь не засветиться и меня тихо окликивают.       — Эй, сюда!       Я вижу справа от себя черный комбез и такого же как я парня, только грязного и измазанного в земле. Подползаю к нему и спрашиваю:       — Вы двадцать третий?       — Да! Добро, бля, пожаловать в надувной ад! — кричит он мне сквозь стрекот пулемета или чего-то очень на него похожего.              Через десять минут я лежу на огневой точке, на моем счету третий враг и потихоньку кончаются патроны.       — Тринадцатый, держи! — хлопает меня по голени надувной парень, протягивая четыре магазина. Живем!       Прошел еще час.       Нас осталось четверо тут, но вражеский огонь практически подавлен. Мы уже на соседнем холме соседнего холма, то бишь высоты. Продвинулись вперед почти на три километра. Двадцать пятый таскает нам акумы, обшаривая тыл и сотни лопнувших тел пехотинцев. Со мной уже вовсю общаются какая-то деваха-летеха, пытающаяся сделать так, чтобы нас отсюда не выбили, и полкан-командующий, гулким басом требующий, чтобы мы сидели и ни на метр не лезли вперед, пока остальные берут плацдарм слева от нас.       Мы и сидим, редкими одиночными щелкая железок в грудь. Они даже тупее гандонов, коими мы были два часа назад. Не война, а парад дебилов…       — Алоха, презики! — слышу я знакомый голос. — Как вы тут?       — Живем, тащ капитан! — ухмыляюсь я, на секунду оглянувшись на сисястую капитаншу, залегшую рядом и хищно водящую снайперкой по окресностям.       — Через час нас забирают, а сюда идет двадцать девятая рота.       — Стреляные?       — Нет. Железо все равно силы отвели на восемь километров. Это — остатки.       — Хуясе остатки!       — Рот закрой, — благодушно замечает она. — А то чем полезным займу.       — Так точно, тащ капитан, — скалюсь я и аккуратно снимаю очередного железку. — А вы говорили, что мы одноразовые.       — Так пока и есть, рядовой. Вот вернешься — станешь многоразовым, — ее винтовка взвизгивает и шипит при выстреле, в отличие от наших автоматов.       — Как вы?       — Типа того.       Железо, похоже, кончилось, но мы на всякий все равно вглядываемся в низину перед нами.       — Тащ капитан?       — Ну что опять?       — А где мы? Что это за местность?       — Африка. Мы рядом с Суданом.       — А где местные? И почему…       — Отставить такие вопросы, резинка. Не твоего это ума дело.       И не поспоришь.                     Минут через двадцать пришла та самая рота, а еще через двадцать минут я услышал гул винтов. Но очень странный.       — О, наш билет отсюда, — заметила капитанша.       За нами прислали целый вертолет… Ну или типа того что-то. Уж больно странно оно выглядело. Не вертолет, а скорее квадрокоптер. Довольно просторный пассажирский отсек был пустым, мы впятером туда загрузились, и он сразу же набрал высоту. Я достаточно быстро понял, что не так — каждый винт приводил в движение электродвигатель! Натуральный квадрокоптер…       Вез он нас долго. Мне уже успели надоесть джунгли под нами. Мои товарищи по высоте молчали, капитан опять уснула, и мне оставалось только размышлять над тем пиздецом, в который я попал…              — Проснись, парень! — теребит меня кто-то за плечо. Я открываю глаза. Люк квадрокоптера открыт, из проема видны какие-то явно временные ангары. Я выгрузился из коптера на утоптанную множеством ног землю.       Ииии… люди! Ну, в смысле, живые, настоящие люди! Почему я был так уверен в этом? Потому, что мужчина, прошедший мимо меня пах потом и какой-то едой. Я подхожу к кучке моих надувных клонов, которые, как и я, не знают, куда идти.       — Идите за мной, — машет нам рукой капитан, проходя мимо.       Мы идем за ней, оглядываясь вокруг. Военная база выглядит немного странно для меня. Не то чтобы я когда-то был на военных базах, но в части я был. И вот не похоже то, что вокруг, на нашу, Российскую ВЧ. Слишком высокотехнологично, слишком не по уставу… Совершенно циклопических размеров камуфлированные машины стоят в ряд, одна из них на ремонте. Не похожие на танк, но явно танки. Каждая — тонн под сто двадцать, низкая, с крестообразной ходовой и спаренной орудийной башней, со всех сторон покрытой керамикой. Орудия явно выдвигаются, поскольку та машина, что на ремонте, стоит с выдвинутыми пушками.       Мы, тем временем, входим в здоровенный ангар, разделенный перегородками на отсеки-комнаты.       — Пневмо-капитан? — обращается к нашей дамочке охрана на входе.       — Отстрелянные пэ-эм-че, — поясняет она, небрежно указывая на нас.       — Проходите, — кивает охрана.       Мы входим внутрь. По виду — медицинский блок. Все белое, чистое и в пластиковых занавесях.       — Значит так, мальчики. Вы сейчас проходите вон туда, и там вам говорят что делать, — она показывает на дверь. — Оружие оставляем тут.       — А что там?       — Вас разденут, отмоют, сделают пару модификаций и введут в курс дела.       — А что за модификации?       — Узнаешь, — улыбнулась капитан. — Тебе понравится.       Она кивнула и вышла, оставив нас в одиночестве. Я положил автомат на стойку и первым вошел в указанную дверь. Полная автоматика. Белая, просторная комната с очень знакомыми по первым шагам автоматическими манипуляторами.       — Подойди, пожалуйста, к любому автокасу. Там есть отметки на полу, — голос женский и явно живой, не запись.       Я сделал, о чем попросили, и автокас — что бы ни скрывалось за этим названием — начал меня раздевать, с машинной точностью разрезав на мне одежду, отсоединив все щитки и разгрузку. Захват перехватил меня за бедра и из моей задницы достали что-то, подозрительно напоминающее самотык. Почему я его не чувствовал?! Что за пиздец?       — Какого?!..       — Пожалуйста не волнуйся — ты не сдуешься, — спокойно попросила девушка. — Пробка в твоем анусе была необходима для аварийной накачки.       Робот, наконец, снял с меня разгрузку. Я сообразил, что именно в ней был баллон или насос, с помощью которого меня тогда накачали опять. Ахренеть ситуация. Автокас поставил меня обратно, совершенно голого.       — Проходи в душевые, — подсказала девушка и переключилась на моих товарищей, вошедших наконец в комнату. — Вам нужно встать напротив свободных автокасов. Пожалуйста, вставайте на отметки.       Я прошел в открытую автоматическую дверь, тут же закрывшуюся у меня за спиной. Знаете, в чем был самый смех? Все это время, с первого момента, как я себя осознал мой член так и стоит колом. Больше пяти часов. Я шагнул в душевую кабинку, и на меня тут же полилась теплая вода. Все необходимое было здесь же, и я с удовольствием отмыл себя от африканской рыжей грязи. Натекло ее с меня, кстати, порядком. Я вышел из кабинки как раз когда остальные только вошли.       — Чистенький, проходи вперед, — спокойно попросила девушка.       — А полотенце или…       — Впереди, — тут же ответила девушка, явно улыбаясь.       Я прошел по коридору, в конце которого были рисунки ступней на полу, как перед автокасами. Со всех сторон меня обдало теплым воздухом, я быстро высох и все затихло. Передо мной открылась дверь.       — Проходи, одевайся и садись, — предложил мне такой же как я мужик, сидящий за столом. На стеллаже справа от меня лежали комплекты одежды.       Я быстро оделся, запихав свой торчащий дрын в трусы, явно специально сделанные для него. Сверху вполне обычные штаны, севшие на меня в облипку. Такая же футболка. И то и то черное. На ноги удобные кроссовки, черные конечно. Я сел на стул напротив стола мужика.       — Номер?       — Тринадцатый… эээ… триста восемьдесят семь сто тринадцать.       Мужик кивнул и вбил номер в комп.       — Угу… Так… показал себя… хорошо… это вообще отлично… так… — он посмотрел на меня: — Хм, ну что, пожелания будут?       — В смысле? — не понял я.       — У тебя отличные результаты, ты — ценная единица, — сцепил пальцы мужик. — Или идешь в школу сержантов, или офицерские курсы, или мех обработка, обучение и будешь управлять машиной. Как-то так.       — А можно пару вопросов?       — Конечно. Я тут для того и сижу.       — Что это за конфликт? Как я вообще тут оказался, что это вообще за война? Откуда у врагов эти терминаторы недоделанные?! Мы на Земле? Где все негры? Это же Африка!       — Давай по порядку. Это конфликт между корпорацией Ай-нет индастриз и Тексако. И ты и я — собственность ЧВК «Русь», у них контракт с Тексако. Что такое ЧВК знаешь? Ну вот. Да, мы на Земле, естественно. Негров, извини, практически нет в этой части Африки. Ай-нет понаставила турелей и робоохраны от местных. Им вменяют геноцид, но они стоят на том, что местное население само на пушки лезло, а землю и права на месторождения они законно арендовали у правительства Судана. Тексако перекупили аренду, но Ай-нет послали Техов подальше — дескать оборудование не вывезти, ничего не знаем… Вот и воюем теперь.       — Понятно…       — Садитесь, парни, я с ним закончу, и вы по очереди. Заодно послушайте — меньше вопросов будет, — кивнул мужик вошедшим. — Одежда справа. Так вот, сейчас две тысячи двадцать шестой год, июнь. Ты какой последний год помнишь?       — Девятнадцатый.       — У нас такое часто бывает, — кивает мужик.       — А что тут добывают? Золото?       — Ха, нет. Торий.       — Зачем?! — спрашиваю я, вспоминая химию. — От него же толку…       — Ториевые аккумуляторы. Ториево-тритиевые, если быть точным. У тебя на винтовке такой стоит.       — Ах вот оно как… — все тут же встало на свои места. И зачем нефтяникам из Тексако торий, и почему квадрокоптер…       — Вот так. Ты не помнишь, но в двадцать первом вслед за случился обвал энергетики. Китайцы наладили производство батареек и понеслось… Экономика половины мира рухнула, мировой кризис… Штаты очень вовремя обрушили свою долларовую пирамиду… Только в прошлом году кое-как все улеглось, но сейчас балом правят производители ториевых ячеек.       — Кто мы? Точнее — что?       — С натяжкой нас можно назвать киборгами, но обычно называют андроидами. Техническая сторона мне самому не очень ясна, но нас загружают в эти оболочки, с помощью регулярных инъекций и подкачки мы можем жить.       — А почему член так…       — Ты надувной — вот почему. Старайтесь, кстати, с умом выбирать партнеров для секса — чтобы вас потом гарантированно надули, — мужчина усмехнулся. — Ну или будьте пассивами.       — Спасибо за совет, — скривился я. — А что за модификация?       — А, пара инъекций и установка клапана для подкачки, — махнул рукой мужик. — Или смена тела — тут уж сами как-нибудь.       — Смена тела?       — Ну да. Многие хотят быть на коне, а не конем, — фыркнул мужик.       — Чего?       — В баб превращаются, — пояснил тот. — Чтобы кончали в них, а не они.       — А.       «Логика умри. К тому же, какая разница в каком теле тебе присовывают — один хер присовывают!» — думал я. — «Интересно, а та капитанша… ох ё…»       — А просто женщины бывают?       — Конечно! Вас просто разделяют на первых десантах.       — Ясно.       — Ну так что, куда мне тебя приписать?       — А просто свалить я не могу?       — Сейчас — нет. Десятку отвоюешь — свободен.       — Десять лет?!       — Десять операций. И если сильно на волю хочешь — машины не для тебя.       — Почему?!       — Пилоты теряют способность самостоятельно двигаться. Это неэффективно. Зато — самое теплое место.       — Понятно. Тогда — офицерские курсы.       — Отлично, проходи в левую дверь, — мужчина указал рукой за спину.       

***

             За этой левой дверью меня ждала такая же, как я, надувная медсестричка, лежак и пыточное устройство над ним. Во всяком случае, выглядел этот агрегат угрожающе.       Девушка томно на меня посмотрела и указала на лежак.       — Тебе помочь сдуться? — спросила она, пальчиком проведя по моему бицепсу.       — Н-нет, спасибо, — ответил я, лихорадочно соображая, что именно она от меня хочет.       — Скучные вы… — протянула обиженно медсестра и помогла мне раздеться и правильно устроиться. — Постарайся расслабиться.       Она ловко закинула на меня две ленты и защелкнула их с другой стороны. Хреновина надо мной ожила и выпустила манипулятор со скальпелем.       — Эй, что за…       — Для установки клапана с затычкой необходимо тебя сдуть, — сухо сообщила девушка. — Лежи, тебе ничего не угрожает.       Скальпель плавным движением врезался мне в пупок, и я зашипел, сдуваясь от пореза. Больно, к счастью не было, но последними каплями сознания я отлично чувствовал, как меня вскрывает лезвие.       

***

             И опять я надуваюсь. Знакомый экстаз и приподнятое настроение при мне, но на этот раз накачивают меня через пупок — я отлично чувствую поток воздуха и что-то твердое в пупке. Я открыл глаза, ожидая увидеть медотсек, но нет. Я в совершенно другом помещении, хоть и тоже явно медицинской направленности. Меня заканчивают надувать и закрывают клапан, небольшим грибком торчащий из пупка. Пластиковый и прозрачный, с ярко-красной крышечкой.       — Вставай, — хлопает меня по бедру какой-то мужик.       Я поспешно вскакиваю, помня про пассивов, но мужчина оказывается доктором, а рядом со мной я вижу тонкую стопку таких же, как я свернутых в конверты людей. Рядом спокойно одевается девушка, нисколько меня не стесняясь.       — Привет, — улыбается девушка, скользнув по мне оценивающим взглядом.       — Привет… — я поспешил надеть труселя из стопки моей одежды.       Она смеется и отходит в сторону. Одета она ровно так же, как я, и мне прекрасно видны ее более чем подкачанные ягодицы. Я быстренько оделся и успел увидеть, как надувают следующего за мной парня.       — Оделись? Оба на выход, — замечает доктор сквозь шипение воздуха в шланге.       Мы выходим из кабинета врача во вполне стандартный коридор. Тут еще четверо надувных людей — трое парней и девушка. Одеты ровно так же. Один из них — мой клон, а остальные разные. Девушки тоже разных моделей — брюнетка вышла со мной, а тут блондинка.       — Привет… — здороваюсь я.       Мне вполне мило отвечают, и один из парней спрашивает:       — Много там еще народу?       — Двое-трое, — ответил я.       — Отлично, — встает с кресла у стены мужчина в камуфляже. — Мы сейчас ждем всех и идем расселяться.       Я понимаю, что мужчина — вполне себе человек. С неясными знаками различия.       Наша группа дожидается остальных (парня и двух девушек) и мы топаем за мужиком в комке. Он отводит нас в противоположное крыло здания, во вполне стандартно выглядящую казарму-общагу, с комнатами на четверых. Я привычно прикидываю, кого из парней мне подселят, но тут шаблон рвется в клочья:       — Леди и джентльмены, — обращается к нам мужчина, — лица нетрадиционной ориентации присутствуют? Пожалуйста, не стесняемся — это важно.       Поднимает руку один из блондинистых парней.       — А пара ему найдется? — совершенно спокойно интересуется мужик. — Хорошо, тогда ты пока подожди. А у вас все прекрасно складывается!       Я немного растерялся от такого.       — Вы о чем? — спрашивает знойная брюнеточка с серыми глазами.       — Да о парах, — отвечает мужик. — Вас как раз поровну получается.       Я смотрю на ухмыляющуюся мне брюнетку и начинаю понимать, что скучать мне тут похоже не придётся…