Я соберу твое сердце по кусочкам

Девушка сидела на скамейке, промокшая до ниточки, зябко потягиваясь и тщетно пытаясь согреться ― сильнейший ливень сопровождался холодным ветром, и Люси казалось, что после этого вечера сляжет с серьёзным бронхитом. Впрочем, Хартфилия не собиралась уходить. Короткое сообщение, пришедшее от Грея, который опаздывал уже на полчаса, заставляло девушку сидеть на месте и ждать. Ждать, не зная, что где-то совсем рядом возлюбленный целуется с прекрасной синевласой девушкой и понимает, что никто ему больше не нужен. Люси снова взглянула в телефон, на дисплее которого было написано «Скоро буду». Сообщение пришло ровно тридцать три минуты назад. Люси никогда не считала дождь мерзопакостным. Быть может, сказались воспоминания из детства, когда мама её с доброй улыбкой говорила: «Дождь ― слёзы Ангелов». Хартфилия улыбнулась самой себе: прошло больше десяти лет, однако она продолжает верить, что святые плачут. Люси полюбила Грея так сильно, так искренне, что порой не могла описать свои чувства. Эти странные ощущения пустоты в животе и кома в горле, неожиданные приступы смущения или радости. Сердце трепетно, но с силой билось в груди, и девушка без сомнения считала, что Фулбастер ― первая и самая настоящая её любовь. Их история вовсе не напоминала сказку: ссоры, крики, слёзы ― было всё. Часто Грей сравнивал Люси с Джувией, но со временем привычка эта улетучилась. Пройдя сквозь все испытания вместе Фулбастер и Хартфилия однажды просто улыбнулись друг другу и неожиданно-резко поняли: быть может, счастье рядом? Стать музыкальной группой ― решение спонтанное, но всё удалось. Чуть позже к паре присоединились весёлый барабанщик Нацу и нежная пианистка Джувия. Грей и Люси ― солисты, а все песни, безусловно, о любви. Тогда часы, недели, года полетели вереницей событий, погруженной в улыбки и счастье. Так сколько все они вместе? Два года? Три? Люси не помнила, но одно знала точно: без ребят она не сможет. Хартфилия поёжилась, сомневаясь в своём решении ждать до последнего. Быть может, Фулбастер просто чем-то занят более важным? Из негустого тумана появилась одинокое очертание фигуры, и Хартфилия вскочила, уверенная, что это Грей. Она не ошиблась. Подбежав и прижавшись к нему всем телом, девушка начала шептать что-то не совсем осмысленное о своей несуществующей обиде, и, подшучивая, ворчала, смахивая крупные капли дождя с лица. Не осталось без внимания то, что Фулбастер тоже промок до ниточки. Что же могло так задержать его? — Что-то случилось? ― взглянув в его тёмные глаза, спросила Люси. Парень нахмурился и тяжело вздохнул, тряхнув головой. ― Детка… нет, Люси. Отныне я буду называть тебя только по имени. ― Фулбастер горько усмехнулся, заметив, как вздрогнула Хартфилия, и накинул на неё свою куртку. ― Не перебивай. И… прости, что сейчас. Извини за то, что так быстро. Но… ты когда-нибудь слышала выражение «иллюзия чувств»? ― сказатьэто оказалось труднее, чем кажется. Грей видел. Видел, как уже сейчас дрожит Люси, догадываясь, но пытаясь отогнать дурное предчувствие. Понимал, как сильно она его любит, но по-другому нельзя. ― Знаешь, Джувия призналась мне. Моя маленькая Джуви, к которой я всегда был слеп. И, когда я услышал её «люблю», вдруг понял, что оно принесло гораздо больше счастья, чем твоё… ― Ты выбрал её? ― сильный ветер пощёчиной ударил ей по лицу, и, казалось, что через секунду девушка потеряет сознание. Сотни вопросов вертелись на кончике языка, но Люси молчала. Молчала, будто пытаясь ухватиться за последнюю надежду блеклого луча. Чего она ожидает? «Конечно же, нет. Мне нужна только ты!» с его стороны? Глупо! Хартфилия видела его глаза. И знала, что ответ очевиден. А сердце Грея замирало в тишине. Когда не слышно ни дождя, ни гула проезжающих мимо машин. Парень видел, что Люси плачет. Внутри у неё будто что-то оборвалось, разбилось на мелкие кусочки, а потом… пустота. Мутная плёнка накрыла глаза, и ощущение полного отчаянья от его робкого кивка. Может ли сердце разбиться? И Хартфилия понимала, что не конец света. Знала, что есть проблемы и хуже. Но почему же так больно? Огромный ком встал у неё в горле. Не в силах выдавить ни слова, Люси просто плакала. Как глупо. Придумать себе сказку, жить в ней, не видя реальности. Резко вспомнить то, что должно было заставить колыхнуться сердце раньше; вспомнить, как отличалась улыбка Грея, подаренная Джувии, от той, что видела всегда Хартфилия. Как глупо. Как глупо будет удерживать его силой, руша свою и его жизни. Она должна отпустить. Но сможет ли Люси его забыть? Внутри будто что-то щёлкнуло и появилось чувство полного разочарования во всём мире. Чувство ненужности и разбитости. Боль медленно ядовитым ядом растекалась по жилам и венам. ― Я… за вас рада… честно, ― каждое слово выговаривая с силой, обособляя тяжелыми паузами всё предложение, выдавила из себя Люси. Солгала. Когда умерла мать Хартфилии, девушка потеряла смысл жизни. Бежала, не жила ― существовала, пытаясь забыть то, что отчаянно возвращалось и напоминало о себе снова и снова. Но тогда в судьбу блондинки вихрем ворвалась музыка, и на огромной дыре в душе сделала заплатку. Появилась вера в светлое. А когда Люси начала встречаться с Греем, действительно почувствовала себя счастливой. За столько времени она впервые искренне улыбалась и смеялась. «Дыра» закрылась, и просто жизнь без бед и печалей. Но всё хорошее рано или поздно должно заканчиваться. А что теперь? Снова пустота внутри. Люси убегает сквозь дождь, плачет, спотыкается, падает. Ободрала кожу на коленке, но ей всё равно. Как теперь смотреть ему в глаза? Как теперь петь вместе с ним песни о любви? Придётся уйти из группы. Стать одиночкой.

***

― Ты уверена? ― и не сказать, что Фулбастер был удивлён. Но решение было смелым, быть может, даже опрометчивым. ― Да,— стараясь не смотреть на своего бывшего парня, ответила Люси. Голос её срывался, но ни один мускул на лице не вздрогнул. У неё всё ещё есть гордость, и разреветься здесь было бы для Хартфилии унижением. Душа сейчас разрывалась на части, хотелось кричать. Но снаружи был только пустой взгляд. ― Если уходишь сейчас — не возвращайся никогда, ― с нотками злости и раздражения громко произнёс Грей, притягивая Джувию к себе и с силой топая ногой, ― бросать нас прямо перед конкурсом, когда мы столько готовились? Три раза «Ха!». Уходи. Справимся и без тебя. И в комнате воцарилась тишина. Все четверо участников группы стояли молча. Джувия, спрятав лицо за ладонями, прошептала никем неуслышанное «Прости, Люси», и заплакала. ― Уходи, — повторил Фулбастер, слыша тихие всхлипы Локсар. ― Ты нам не нужна. Нацу, до сих пор стоявший в стороне, громко выругался и подошёл к Люси, со злостью глядя на Грея: ― Мерзко. Отвратительно. ― Практически шипя, парень нежно сжал ладонь Хартфилии, а смотрел прямо в глаза Фулбастеру: — Той, что ты шептал о любви, сейчас говоришь «Не нужна»? Не желаю иметь с такой группой дело. Уходит Люси — ухожу и я. Ах, да. Раз ты так уверен, что справишься без неё — скажу вот что: мы ещё обыграем вас на «Fairy Tail»… вот увидите. Обыграем. Схватив блондинку за руку, Драгнил вышел из помещения, громко хлопнув дверью. Он вёл Люси прямо к её квартире. Растерянная Хартфилия вдруг остановилась. ― Зачем?.. Зачем же ты так? И про конкурс, и с уходом… я не хотела рушить группу. Пожалуйста, не порть свою жизнь, защищая меня. Ведь… — девушка сорвалась. Заплакала навзрыд, отчаянно и тоскливо, присев на корточки и уткнувшись в коленки. И дождь закончен, и небо ясное, а на душе всё также тоскливо. ― Прости, — единственное, что может сейчас прошептать. ― Я… мне плевать, Лю. — Нацу понимающе улыбнулся, потрепав возлюбленную по голове и садясь рядом, несмотря на сырость и слякоть вокруг. ― Разве ты никогда не совершала отчаянных и опрометчивых поступков ради любимых? — поймав на себе её непонимающий взгляд, парень горько усмехнулся: — Нет, не смотри на меня так. Я не прошу взаимной любви. Просто… не думай, что ты никому не нужна. Я рядом. Ближе, чем ты думаешь. ― Спасибо, но прости. Мне больно сейчас. Я… кажется, что больше не смогу никому поверить. Давай будем друзьями. Не слишком-то близкими, но я, вроде как, ценю. Люси улыбнулась, но в улыбке этой отразились все боль и печаль, накопленные за такое короткое время. Нацу слышал, как Хартфилия убегает, слышал тихие её всхлипы. И, тряхнув головой, тихо прошептал: — Пусть так, но я не из тех, кто сдаётся. Друзьями? Хорошо! Я соберу твоё сердце по кусочкам, я смогу научить тебя снова любить. Эй, Люси, я не сдамся, обещаю.