Пазл

Сейчас мои вопросы и твои ответы соединяются, словно паззл, Мои волнения, твои тревоги — всё сплелось воедино, Между нами невероятная связь, и каждый раз Всё получается идеально, если мы берёмся за это вместе. Благодаря тебе я могу увидеть себя, И ты тоже видишь себя во мне — это прекрасно. Stray Kids — I am You

Хёнджин кусается. Кусается каждый раз, когда Чанбин тычет ему пальцами в губы. Не больно, но ощутимо кусается. Чанбин позволяет, потому что почему нет, если Хёнджину так хочется. Ему же хочется тыкать, пусть и он делает, что нравится. И это только одна из тысячи их привычек. Чанбин иногда тырит его стакан с кофе, когда там остаётся немного, а Хёнджин потом его долго ищет и находит в мусорке. Хёнджин редко расстраивается по этому поводу. Но если всё же расстраивается, Чанбин покупает ему новый и даже лепит стикер «этот американо вкуснее, чем предыдущий». Ведь он лично проверял. Хёнджин — местная драма-квин, и это знает каждый в группе, но Чанбин, кажется, единственный, кому чаще всех удаётся при этом присутствовать. Хёнджин изредка вопит, иногда кидается вещами или чем-то мягким, типа подушек или игрушек, но чаще просто гундосит под нос так, что его слова можно разобрать, только если вплотную поднести ухо к его губам. Чанбин конечно же этого не делает — просто заваливается на его ноги, сложенные по-турецки, и даёт добро на тисканье, параллельно с этим слушая монотонное нытьё Хёнджина и пытаясь его развеселить. Хёнджин вредный. Порой настолько, что что бы Чанбин ни предложил, на всё будет отказ, но Чанбин научился управляться и с этим. Он просто оставляет Хёнджину то, что предлагал, и уходит, зная, что тот протянет к этому свои руки уже через пару секунд. Как пить дать. Просто ведь нужно отказать Чанбину, если так сильно хочется, даже если тот принёс его любимый виноград. Хёнджин часто засыпает на его кровати, даже если приходит, когда Чанбин уже спит. И Хёнджину ничего не стоит просто придавить его собой и обнять, согреть вместо одеяла. Хёнджин говорит, у него кровать удобная и широкая, хотя Чанбин проверял — кровать Хёнджина на самом деле не хуже. Ни на йоту. Иногда Чанбин сам засыпает у Хёнджина, особенно когда задерживается в студии и возвращается посреди ночи. Сам отмахивается тем, что комната Хёнджина самая ближайшая от двери, вот он в полудрёме и забредает. Часто спит и днём на его коленях, зато когда видит, что Хёнджин начинает вредничать и показывать характер, старается сесть рядом, чтобы ему было куда уложить голову — на его плечо. Чанбин давно выучил признаки усталости Хёнджина. Чанбин иногда позволяет себе быть ребёнком в его компании, зная, что Хёнджин поймёт. Хенджин заботливый и мягкий, позволяющий забраться на себя, как на дерево, обвить конечностями, как лианами, и закрыть глаза хотя бы на пару минут. В такие обездвиженные моменты Хенджин старается не издавать никаких звуков и либо читает что-то, либо просто гладит Чанбина по спине, зная, что скоро заряд бодрости вернётся и Чанбин снова будет энерджайзером, а пока ему нужно перевести дух. Но иногда, когда Хёнджину куда-то надо, он может просто встать вместе с Чанбином наперевес и пойти, не испытывая никаких трудностей. С Хёнджином легко. Чанбин знает, как с ним себя вести, и это упрощает жизнь обоим, особенно когда нет никаких сил быть вежливым и приветливым. Хёнджин придаёт ему сил. Мысленно ли, словами ли, действиями ли. Чанбин может просто спрятать лицо в пайте Хенджина, зная, что его поймут и примут. А Хёнджин... Хёнджин снова придёт ночевать в его постель. Они знают множество мелочей друг о друге, и когда у них есть возможность сделать что-то для удобства второго, они делают. Молча и не сговариваясь, словно по отточенной схеме, зная только, что «ему надо» и «я могу». Чанбин делает для Хёнджина всё, словно это он сам. И они знают друг друга не хуже самих себя. Но в один момент всё меняется, когда в комнате, кроме них, никого нет. Чанбин видит только силуэт Хёнджина, но знает, что тот ещё не спит, поэтому позволяет себе дразнить его как обычно. Он знает, что будет вновь укушен, когда на ощупь тычет пальцем в район его губ и попадает. Но в этот раз Хёнджин обламывает его ожидания и касается языком фаланги пальца. Чанбин, кажется, вспыхивает как спичка, сначала не понимая, что происходит, а потом в его груди словно фейерверки раздаются. Эти новые эмоции и ощущения, накрывающие с головой, которых Чанбин раньше не испытывал, опьяняют, и если бы он не лежал, то рухнул бы точно. Чанбин не спрашивает, чтобы коснуться теперь его губ не пальцами, а Хёнджин совсем не возражает, потому что почему нет, он давно хотел, но всё как-то не в тему. Поцелуй выходит как в самых эпичных дорамах, но не разочаровывает. Чанбин смущённо кусает губы в темноте, продолжая смотреть на тёмный силуэт, а потом вновь целует. Так же неловко и деревянно, зато теперь Хёнджин крепко прижимает его к себе. И это кажется непривычным, но Чанбин думает, что им будет несложно, если вот так вместе. Они уже давно знают друг о друге если не всё, то где-то около, умеют определять настроение друг друга и подстраиваться. Осталось лишь сделать ежедневные поцелуи одной из сотен их милых привычек, и тогда всё встанет на свои места. И он на тысячу процентов уверен, Хёнджин думает так же.

Fin.