Лекарство от всех болезней

Starlight — Starset

      Инк искренне хотел бы обрадоваться своей сегодняшней, как он считал, весьма внушительной победе, но пока красок-заменителей эмоций под рукой не находилось, приходилось довольствоваться только желанием в чувствах. Если буквально час назад он не имел ни малейшего понятия, как контактировать с Эррором и всем скопом его личностей, то уже сейчас чувствовал почти что явственную надежду: у него точно получится достучаться до сознания Разрушителя и исцелить его хотя бы немного. Что-то, но точно получится.       Как Художник понял, именно та личность, что помогла с телепортацией обоих скелетов первому в дом, все еще держала тело под контролем: лицо осталось примерно таким же, что и перед открытием окна, взгляд пока что не выражал животного ужаса и леденящего страха, да и в общем-то стойка чернокостного скелета была чуточку раскованней, чем во время покачиваний из стороны в сторону в той весьма странной вариации антипустоты.       Хранитель молча наблюдал, как фигура напротив неспеша садится на пол гостиной. Наблюдал и снова думал, что в данной ситуации следовало бы говорить. Чувство долга требовало отблагодарить немого собеседника и постараться вывести его на разговор, из которого, предположительно, удалось бы узнать об эмоциональном и психическом состоянии здоровья Эррора. Того самого Эррора, которого Инк так истово хочет сейчас достать из защитной скорлупы других личностей.       Однако же чувство такта всеми силами боролось с зияющей безэмоциональной пустотой в грудной клетке: вероятность сказать или сделать что-то лишнее слишком высока, и вовсе не стоит поставленного риска утерять ту крупицу доверия, что образовалась между скелетами. Художник словно по расслабленно опущенным плечам Эррора вдруг предельно точно понял: сделай он что-то не так, как нужно, Разрушителя спасти уже вряд ли получится. Потому что, теряясь среди сражений за жизни сотен тысяч жителей разных вселенных и давно не видя страдания этих самых жизней, Хранитель незаметно для себя напрочь позабыл о ценности одной и каждой в отдельности живой души. Как она, единственна и неповторима, может быть настолько хрупкой, насколько и прекрасной.       Эррор аккуратно наблюдал. Время от времени бросая серый взгляд на Художника, осматривал комнату на предмет быстрых выходов и возможностей, чтобы, случись что непредвиденное, без промедлений сбежать.       Вон окно — его можно оперативно разбить локтем, если ударить в самый уголок (не исключено, что его можно без особой мороки открыть, вот только на проверку времени может не оказаться). Потом, всегда можно успеть чем-то преградить путь Инка, забежать за угол и исчезнуть из этого дома навсегда, хотя...       — Как тебя зовут? — Хранитель, искренне стараясь избежать резких движений, тоже присел на пол, оставляя достаточно пространства Разрушителю.       Эррор нахмурился, приоткрыл рот в желании сказать хоть что-нибудь в ответ, но тут же закрыл. Горло сильно саднило по понятным, пожалуй, только ему одному причинам, да и... Ну что он скажет сейчас? Чернокостный точно знал, что Творцу имя произносили, а уж если недоделанный спаситель так просто его забыл, выходит, спаситель из него вряд ли когда-то доделается. Так, окна в доме Инка Разрушитель еще не разбивал — из этого выйдет весьма шумный отвлекающий маневр, а уж после него дорога домой будет заказана.       Сразу после того, как в одной из глазниц Художника загорелся желтый знак вопроса, Инк недовольно прищурился и опустил голову — и только сейчас осознал, какую обидную гадость сморозил. Усмехнулся, покачал головой и продолжил мысль:       — Я помню, что где-то там внутри, — Инк тихо пристукнул самим кончиком пальца по своему черепу, — сидит Эррор. Тихо и мирно спит, пока вы по очереди командуете телом. Так как же зовут именно тебя?       Разрушитель промолчал, вскинул голову и настолько медленно, насколько вообще могло позволить тело, возвел очи к потолку. Ссутулившись, его фигура стала еще более хрупкой, расслабленной, уязвимой.       А вот следующего Инк ожидать ну никак не мог: скелет напротив широко улыбнулся и рассмеялся так искренне, как, вероятно, умел.              Звеня обилием пузырьков в снаряжении для обхода мультивселенной, Дрим уверенно шагнул в гостиную, однако же уверенность в действиях почти мгновенно улетучилась, заметь он обоих виновников переполоха в этой же комнате. А как только слух уловил отголоски едва ли смахивающего на адекватный смеха — Принц совсем выбился из колеи. И только упершийся в его спину Оутер смог мало-мальски привести в чувства. Хранитель позитива тотчас прикрыл гражданского рукой и легонько подтолкнул его назад, ближе к двери.       Эррор перестал смеяться в то самое мгновение, как раздался треск телепортации, и сейчас с непоколебимым вызовом прожигал в новом лице сквозные дыры. Да, он отвернулся от Инка. Пожалуй, Художник на пока что вызывал меньше всего подозрений... По крайней мере в это очень хотелось верить.       Вот только долго осторожничать с Дримом еще ни у кого не получалось, поэтому даже Разрушитель миров быстро поддался воздействию злополучной позитивной ауре. Пускай Яблочный Защитник и вызывал доверие ничуть не слабее за доверие к Инку, Чернокостный не смел позволить себе вот так просто и бесповоротно подставляться: хоть вечно холодная душа и таяла от влияния этого скелета, разум и тело оставались такими же собранными, и потому не дали чувствам даже малейшего шанса на высвобождение. Эррор притих и на пока что принял решение проследить за дальнейшими событиями.       Почти искренне сетуя о неумении подавать главному напарнику в битвах мысленные сигналы, Инк широко махнул рукой в приказном жесте сиюминутно ретироваться.       Дрим заметно дернулся от уже целых двух грозных взглядов, и хотел бы даже развернуться и уйти, если бы зрачки Художника за пару секунд попеременно не продемонстрировали чуть ли не все цвета спектра. Творец чуть дернулся в сторону Принца, и благо, что вовремя опомнился и украдкой, ненастойчиво, оглядел Эррора. Он начинал сильно нервничать, так что с действиями и словами сейчас стоит быть максимально аккуратными.       — Пойдем на кухню, — Инк одарил сидящего на полу скелета самой мягкой улыбкой во всей мультивселенной. — Там тебе будет гораздо спокойнее, да и нас никто не потревожит.       Чернокостный прищурился, еще раз оглядел всех скелетов в гостиной и под немой шок Оутера действительно встал и неслышно зашагал на кухню. Хранитель поторопился следом, промедлив лишь на секунду — он одним жестом попросил монстров остаться, а другим — вести себя потише. Инк очень хотел, чтобы Эррор был более расположен к разговору.       Недолго думая, Разрушитель уселся рядом с перевернутым столом.       — Так что же там с именем? — Творец присел на корточки напротив.       — У нас их нет, — за глюками и искажениями в голосе терялась жгучая скорбь. — Только Эррор носит имя.       Разрушитель тянул каждое слово. Как будто искренне желал, чтобы Инк все без проблем мог разобрать.       Творец молчаливо кивнул, поднимая все еще валяющийся здесь коричневый шарфик.       — А ты знаешь, сколько вас там? — Художник деловито нахмурился, вытянул перед собой руку и принялся загибать палец за пальцем, пока не остановился на безымянном. — Не могу быть уверен на все сто, но я пока встречался с четверыми.       Чернокостный улыбнулся, свет в его глазницах замерцал на секунду, и вскоре совсем погас.       — Ты встречался с тремя, — проявившаяся улыбка теперь стала больше напоминать опасный оскал. — С тобой всегда дрался именно я.       Вернулся Художник с практически полностью серьезным лицом — мигающие разными формами и цветами зрачки еще хоть как-то оживляли скупую на эмоции мимику. Инк даже потихоньку подумывал на пока что спрятать подальше свои чудо-краски, лишь бы искоренить возможность хоть как-то напугать Эррора своим поведением.       Что Оутер, что Дрим — оба выжидающе смотрели на друга. Тот же в свою очередь глубоко выдохнул, сбрасывая с плеч все трудности тяжелого дня, и присел на диван.       — Дрим, у меня к тебе деловое предложение, — Творец не юлил, желал как можно быстрее поделиться идеей, чтобы больше особо не переживать за судьбу Разрушителя миров. — Если мы втроем сработаемся не просто хорошо, а идеально — у нас будет шанс его спасти.