Удалённые сцены

Макс бывала вспыльчивой, обидчивой, эмоциональной. Но уж в злопамятности её никто и никогда не мог упрекнуть. Разумеется, она не позволяла никому злоупотреблять её добротой, но одно дело не общаться с кем-то и не позволять себя использовать. Совсем другое дело ненавидеть того, кто перестал желать тебе зла. Поэтому её отношение к так называемому брату изменилось, когда он перестал её досаждать. Нет, разумеется, они не стали друзьями, которые могли бы друг на друга положиться в трудную минуту. Но с тех пор, как он начал молчать по дороге в школу и обратно, а не пытаться задеть её или ещё как-нибудь помучить, он перестал быть таким уж невыносимым. А когда речь шла о Билли Хиргроуве, это был просто отличный результат. Можно было притвориться, что его не существует и просто подумать о чём-нибудь. Например, как порой раздражает её Лукас, но как он мило улыбается, когда пытается привлечь её внимание. Или о том, можно ли подговорить Эл устроить пранк над мальчишками. Разумеется, Билли всё ещё случал ужасную музыку всю дорогу, но это лучше, чем слушать его мерзкий голос. Макс не была дурочкой и прекрасно понимала, с чего её брат стал чуть менее козлом, чем раньше. Она унизила его, сильно задела его самолюбие, угрожала ему. И у этого поступка было достаточно свидетелей, чтобы ей поверили, решись она кому-нибудь об этом рассказать. Бум! Репутации знаменитого Билли Харгроува конец. Его обидела тринадцатилетняя девчонка. Никаких больше вечеринок. Никаких больше влюблённых девочек, готовых на всё. Лузер, над которым будет смеяться вся школа. Так что Билли приходилось держать язык за зубами, раз уж он хотел, чтобы Макс держала за зубами свой язык. Впрочем, возможно, это была не единственная причина. Почему-то девочка была уверена, что после того вечера брат начал её уважать. Такие как Билли и его отец уважают только силу. Если кто-то сильнее тебя — его нужно уважать, чтобы тебя не избили лишний раз за дерзость. И в тот вечер Макс была сильнее. Пусть и для этого ей пришлось взять в руки шприц и биту, но сильнее. А значит, она не слабачка, которую можно безнаказанно обидеть, а сильная личность, от которой лучше держаться подальше. Она знала, что её отчим с детства избивал Билли, и научил тому, что бить нужно тех, кто слабее. И хоть Макс было и немного жаль брата, теперь она могла порадоваться тому, что не годится на роль боксёрской груши, пусть и психологической. Жизнь дома была сносной. Не идеальной, но сносной. Она старалась общаться только с матерью, игнорировать Билли и не попадаться под руку отчиму. Тот, кажется, действительно любил её мать, раз не позволял себе поднять на неё руку или как-либо обидеть Макс. Но кто знает, что у него на уме, раз он бьёт собственного сына, то кто знает, что он может сделать с чужим ребёнком. И в целом, простую задачу она выполняла, пока однажды, не наступил тот самый вечер, когда она сильно испугалась за свою жизнь. Она сидела в гостиной и смотрела ужастик по телевизору, когда входная дверь хлопнула с такой силой, что на кухне зазвенела посуда. Макс вздрогнула и успела повернуть голову на звук, прежде чем отчим вздёрнул её за шкирку с дивана. - Максин! Ты оставила свой скейт на заднем дворе? Я упал из-за тебя! - слюна из его рта полетела прямо в лицо девочки, прямо как у рычащего монстра на экране телевизора. Она содрогнулась от ужаса и омерзения. Мама уехала к своей сестре. Она ей не поможет. Соберись. Он ждёт проявления слабости. Покажи, что ты его не боишься. - Я Макс! - это было лучшее, что смогла выдавить из себя девушка. Она заметила, как за спиной отчима в дверном проёме появился Билли, наблюдающий за сценой с нескрываемым любопытством. Услышав слова сестры, он хмыкнул и поднял бровь. - Завтра же ты избавишься от своего скейта, поняла? - зарычал мистер Харгроув. И вновь в унисон с монстром на экране. В любое другое время её бы это позабавило. Но не сегодня. - Это моё. И я от него не избавлюсь, - рявкнула она в ответ. Лицо Билли приобрело выражение, как будто он пытался сказать «вот ты и попалась, крошка». И, пожалуй, он был прав. Никто не спорил с Харгроувами. Особенно со старшим, чьё лицо буквально побагровело от ярости. Макс невольно сжалась. Вот оно, проявление слабости, которое от неё ждали. - Я тебе покажу, - прошипел отчим ей в лицо и замахнулся. Но удара не последовало. Вместо него раздался грохот и телевизор упал. Макс распахнула глаза. - Упс, - Билли выглядел так, как будто только что удачно пошутил: крайне довольным собой. И наигранно виноватым. - Я его случайно задел. - Ты знаешь, сколько он стоит? - мистер Харгроув тут же переключился на сына. - Знаешь? Пользуясь моментом, Макс тут же выбежала из дома. Её скейт всё ещё лежал на дорожке около чёрного входа, и она поспешила спрятать его в кусты около ограды. На всякий случай. Лучше, если её отчим о нём забудет и успокоится. Но забудет ли она? Её всё ещё слегка трясло, но что-то подсказывало, что она уже вне опасности. В отличие от её сводного брата, которому теперь точно не поздоровится. Он спас её! И, кажется, совсем не случайно. Когда она решилась вернуться в дом, Билли сидел на кухне и прикладывал лёд из морозилке к побагровевшей скуле. Другой рукой он держал сигарету, которой периодически затягивался, прежде чем выдохнуть огромный клубок дыма. Обычно Макс кривилась, учуяв запах табака, но сейчас ей было всё равно. Её отчима нигде не было видно или слышно, что её радовало. - Билли? Ты... - Да пошла ты, - фыркнул он, снова затянувшись. Даже взглядом не удостоил. Он явно не нуждался ни в какой благодарности. Макс кивнула и молча прошла в свою комнату. Её брат не хотел, чтобы она думала о нём хорошо. Но она была ему благодарна. Впервые она подумала о том, что он не так уж и плох, как привык казаться. А мог ли бы он выжить с таким отцом, если бы был хорошим человеком? Нет. Но теперь Макс была уверена в том, что что-то там ещё осталось, что делало её брата… нет, не ангелом. Чуть меньшим козлом, чем он пытался казаться.