мармелад

Сынмин и Джисон встречались уже на протяжении нескольких месяцев. Джисон любил держать своего парня за руку, любил обнимать его со спины, пока он готовил завтрак с утра после целой ночи, проведённой за просмотром дорамы. И в этих отношениях, кажется, идеальным было всё: Сынмин, который всегда приходил в нужное время, как раз, когда Джисон начинал загонять себя в угол в очередной раз; общение, которое между парнями проходило на постоянной основе; сам Джи, который успокаивал Кима, если он начинал злиться на кого-то или что-то без причины. Между парнями было потрясающее взаимопонимание и доверие, только вот… Спустя целых три месяца отношений они ни разу не целовались. Ким, как человек, который был в отношениях далеко не самый первый раз, первое время злился. Джисон, уплетая свои любимые мармеладки с ананасовым вкусом, буквально дышал ими; запах от этой сладости распространялся на целый метр от старшего. Сынмин злился, закатывал глаза и подавлял своё желание коснуться чужих сахарных губ, потому что едва ли разговор заходил о поцелуях и чём-то более близком, Джисон переводил тему и пугался Мина, начиная рассказывать о том, что происходило у него в университете. Сынмин не позиционировал себя как «актива» в их отношениях, потому что его, как минимум, раздражало это слово. Но обстоятельства просто вынуждали брать всё в свои руки. В один вечер, когда Джисон в очередной раз попросил младшего приехать и захватить пачку ананасовых мармеладок, Сынмин твёрдо для себя решил, что в этот раз поговорит о поцелуях и обязательно спросит, почему Джисон пугается разговоров об этом. Интерес разжигался сильнее, когда он на секунду забегал в магазин, чтобы схватить с собой несколько пачек любимых сладостей Джисона, интерес горел ярким желтовато-рыжим пламенем, когда он, расстегнув пальто, поднимался по лестнице в почти родную квартиру Хана и стучался в дверь. Плещущийся интерес сменился желанием и нетерпением, когда Джисон появился в дверях в спортивных штанах и домашней растянутой футболке, что открывала выделяющиеся на смугловатой коже ключицы. Ким сглотнул, переступая порог и принимаясь за развязывание шнурков. Всё молча: они уже столько переписывались сегодня, что здороваться было бы просто нелогично. — Прости, что так долго, там очередь была, — Мин кивнул куда-то назад, видимо, имея в виду магазин, из которого пришёл. Джисон как-то безразлично кивнул тёмной макушкой и ушёл в гостиную, оставляя Сынмина наедине с принесенным им пакетом. Квартира Джи была совсем небольшой, состояла из такой же небольшой гостиной, ещё более маленькой спальни и кухни. Хан изначально снимал её, но когда хозяйка решила, что эта квартира ей больше не нужна, решила продать помещение парню за какие-то копейки. А Джисону только на руку — уютно, недорого, близко к универу и подработке, так что вариантов, брать или не брать, особо не было. Эта квартира не была самой новой; стены в ней уже были немного ободраны, мебель Джисон заменил почти всю, кроме старого коричневого дивана из гостиной. Ким неоднократно бурчал по поводу того, что и диван стоит купить новый, но Хан стоял на своём. Почему-то этот предмет мебели нравился ему очень сильно, расставаться с ним не хотелось, поэтому он предпочёл оставить его на какое-то время. — Вообще, есть разговор, — дёрнул бровью младший, заходя внутрь тёплой гостиной цвета светлого кофе с молоком. — Мы долго затягивали, но я, честно говоря, устал уже. — Только не говори, что хочешь расстаться со мной, — нахмурился Джисон, тут же залезая в принесённый его парнем пакет и вытаскивая оттуда то, что он так долго ждал. — Ты дурак, что ли? — выпалил Ким, поджимая губы. — Я про то, что мы не целовались ни разу. Ты боишься меня? Хан на секунду прекратил шуршать упаковкой мармелада и тяжело выдохнул, опуская голову. У него во рту точно осталась одна конфета, Ким был более чем уверен в этом, но продолжал наблюдать за тем, как Джисон медленно поворачивается к нему, поджимая ноги под себя и чуть краснея. — Во-первых, щеночков я не боюсь, — Джисон, продолжая жевать, тихо хихикнул, тем самым вызывая смешок и у Сынмина тоже. — Во-вторых… я ни разу этого не делал. И не тренировался. И не пробовал. Только читал. Сынмин прерывисто выдохнул, вынимая пастельно-жёлтую упаковку сахарных сладостей из рук Хана. Джисон прожевал то, что было у него во рту, выдохнул губами, из-за чего о нос младшего ударился запах спелого ананаса. Джи продолжал робко смотреть вниз, Сынмин почувствовал, как в груди начало разливаться тепло и лёгкое покалывание из-за того, что интерес внутри начал рассеиваться в нежность и бабочек, которые, ударяясь друг о друга, создавали непередаваемые ощущения взрывающихся фейерверков где-то около сердца. Ким умел целоваться. Он не знал, насколько хорошо, но он точно знал, что прекрасно умел делать это, ведь пробовал даже не раз. Хан же продолжал молчать. Даже тогда, когда Мин осторожно взял его ладони в свои; даже тогда, когда Сынмин, придвигаясь ближе, потянулся к парню медленно, боясь напугать; даже тогда, когда сынминово лицо оказалось в нескольких миллиметрах от лица самого Джисона. Старший молчал, просто прикрыл веки, выдыхая ананасовые потоки воздуха. Сынмин поцеловал осторожно, чувствуя, как на губах тут же остался сахар от мармелада. В нос сильнее ударил запах фруктов, такой сладкий и дурманящий за секунду, что младший отдался ощущениям и положил ладонь на линию подбородка своего парня, который, пока что не отвечая на чужие действия, только поставил руку на диван для опоры. Во рту осел привкус ананаса, с каждым движением Сынмина, который целовал всё настойчивее, этот вкус раскрывался больше. Джисон, чуть краснея, положил обе руки на плечи своего парня и повернул голову, открывая доступ в свой рот ещё больше. Джисону понравилось целоваться; он вошёл в ритм Мина, который, чувствуя отдачу, продолжил углублять соприкосновение их губ. Джи краснел всё сильнее, прикусывал чужие губы, немного извивался в умелых руках младшего, но всё равно отвечал, пересаживаясь на диване так, как ему было удобнее. Оба парня потеряли счёт времени. Они не знали, сколько минут прошло с тех пор, как они отстранились друг от друга, тяжело выдыхая. Сынмин не помнил, чтобы целовал кого-то так же чувственно, как целовал Джисона; возможно, сказалось то, что он очень долго ждал этого момента, а возможно то, что в этот раз он целовал действительно проверенного человека. Джисон прикусил губу, чувствуя, как сильно она горит. Но он был всем доволен так сильно, что не мог до конца осознать то, что конкретно чувствовал. За спиной словно выросли крылья, а уверенность в человеке, что сидел рядом, лишь возросла во много-много раз. Хан улыбнулся. Он нисколько не жалел о том, что находился сейчас в объятиях Сынмина, а не кого-то ещё. Сынмин же, целиком и полностью довольный случившимся, просто поцеловал старшего в макушку. — Вопрос снят? — насмешливо протянул Джи, поднимая голову. — Будешь так шутить, сниму одежду, — приподнял бровь Сынмин, посмеиваясь в ответ. — Я не против, — залился смехом старший, тут же уворачиваясь от летящей в него диванной подушки.