1-4-3

Дохнэ подскочил с дивана, когда Генри, перемахнув через спинку с восторженным «Хен!», плюхнулся рядом. Младший всегда появлялся в неожиданное время, в неожиданном месте и каждый раз новым способом, пугая Донхэ до чертиков, возможно, неосознанно, но факт остается фактом; переведя дыхание, Донхэ сел обратно и в тысячный раз мысленно пообещал себе, что следующего такого раза не будет. Генри тем временем успел переключить несколько каналов, совсем выключить телевизор, подобраться поближе и настойчиво стал дергать рукав чужой футболки. - Хен, ты должен мне помочь. Это очень важное и ответственное дело, о котором могу попросить только тебя. Безапелляционно, прекрасно. Впрочем, с ним иначе не получается. Почему-то Донхэ еще ни разу не смог отказать, только не этому донсену. - Хен... Вся загвоздка в тоне, которым просят? Или же важна сама просьба? «Могу попросить только тебя» сильно подкупает... - Хен, ты здесь вообще?! - Айщ, такой шумный! - получилось резче, чем хотелось, и Донхэ поспешил сменить тон. - То есть... да, конечно, какие проблемы? Растянув губы в самой добродушной улыбке из своего арсенала, он ненавязчиво похлопал младшего по плечу - ставший для всей группы привычным за несколько лет жест, который, впрочем, не получал особого одобрения именно от Генри - и встал, поправляя футболку. Донхэ внимательно уставился на младшего, ожидая подробных указаний к действию: хеном он старался быть хорошим, а здесь главное четко следовать инструкциям, чтобы - не дай Бог! - не получилось, как с ноутбуком Кюхена. План действий так и не был озвучен, но вместо этого Донхэ получил чересчур выразительный взгляд снизу вверх, от которого стало примерно как после разбитой любимой кружки Йесон-хена - мягко говоря, не очень. - Что делать-то? - Донхэ переступил с ноги на ногу, и Генри отвел глаза в сторону. - Хочу, чтобы ты кое-что послушал и сказал, что думаешь. - А, конечно, - кажется, стало немного легче. - Запись или что? Вместо ответа Генри, сосредоточенно уставившись перед собой, пошел в комнату, и Донхэ не оставалось ничего другого, кроме как устало плестись следом - сказывалась многочасовая репетиция, которая закончилась не больше получаса назад. Вообще, все мемберы регулярно задавались вопросом, почему у младшего оставалось столько энергии, когда все остальные, включая неугомонного Ынхека, валились с ног. Кюхен обычно отшучивался чем-то в духе «старость не радость», Шиндон с пониманием наблюдал за Хекдже, который держался до последнего, но потом тоже садился у стенки и, жадно глотая воду, все же соглашался с Кю. Донхэ все время оставался в стороне, прекрасно понимая, что вокалистам, в принципе, наплевать, танцоры завидуют белой завистью, а Хекдже снова беспокоится о своем лидерстве в единственном, по его словам, списке, который он может возглавить. Сам Донхэ никак не мог определиться с реакцией и старался оправдать это своей принадлежностью и к вокалистам, и к танцорам. - Садись вон там, - Генри указал на кровать и подошел к синтезатору. Донхэ предпочел не вспоминать, что он терпит такое обращение в своей комнате, и послушно присел на край кровати, ежась от прохладного ветра из настежь распахнутого окна. - Простынешь. В ответ ни слова, снова неуютно. Даже хуже, чем после того взгляда. В голову настойчиво лезет мысль, что с Хекдже по-другому: молчание получается естественным, смех - искренним, жесты - свободными, слова - от самого сердца. И дело даже не в том, что то - Хекки, а это - Генри, с другими мемберами тишина тоже вполне сочетается, схема скорее такая: это - Генри, а то - все остальные. И Донхэ не знает, почему, пусть и может предположить. Красивая мелодия скрашивает тишину; Донхэ глубже погружается в свои мысли, наблюдая, как пальцы касаются клавиш. Скорее всего, проблема в том, что с Генри он видится меньше, чем с остальными, но теперь совместное времяпрепровождение увеличилось до максимально возможного, учитывая недавние обстоятельства. Китайцам, пока идет подготовка к мировому туру группы, на несколько недель пришлось перебраться в Корею, а Донхэ в свое время отвоевал самую большую комнату на этаже, теперь же пришлось делить ее с Генри - на первый взгляд ничего не предвещало трудностей. Как выяснилось чуть позже, о самом младшем он знает ровным счетом ничего, а еще с ним непривычно, общение ограничивается дежурными фразами и нечастыми просьбами Генри - круглосуточная неловкость, которая выматывала не хуже репетиций. Попытки сблизиться не увенчались успехом, поэтому Донхэ, несмотря на все свое дружелюбие, решил оставить младшего в покое, комнату посещал только чтобы поспать, а все остальное время ошивался в гостиной, на кухне или - идеальный вариант - у Хекдже. - И как тебе? Один-единственный вопрос дал ясно понять, что и в этот раз не выйдет непринужденного диалога: Донхэ пропустил мимо ушей все, во что ему следовало самым внимательным образом вслушиваться. Придется импровизировать. - Ну... Хорошо получилось, - он искренне надеялся, что угадал с ответом. - Хорошо? - Генри нахмурился. - Ты так считаешь? - Хорошо, правда, - Донхэ не нашел ничего лучше, чем улыбнуться. - Ты молодец. Младший раздумывал пару мгновений, разглядывая свои руки на коленях. - Спасибо, что послушал, хен. Я пойду прогуляться, - взяв с кровати куртку, Генри поспешно вышел из комнаты, напоследок виновато улыбнувшись. А у Донхэ осталось противное ощущение, что он снова сделал что-то совершенно неправильное.