Женевьева

Теперь у нас есть второй этаж, где располагаются главные спальни. Ванная комната превратилась в два больших и просторных помещения. Если раньше мы вечно ругались с Лукасом, кто идет первым, то теперь, я могу нежиться в душе часами. Вода стекает у меня по спине. Я наношу шампунь на руку и вспениваю. Мои длинные, темно — русые волосы нуждаются в уходе, после перелета. Гель для душа с ароматом ванили и шоколада расслабляет, как только мой нос чуствует аромат. Кожа пропитывается гелем и даже когда я его смыла, все равно чувствуется ваниль. Горячая вода, тишина и приятные запахи от ароматизированных свеч сводят с ума. Усталость уходит на задний план и начинаю думать, что же дальше? Новая школа. Какая она? Огромная и светлая, как наша с Лукасом старая школа или маленькая и неуютная? Родители нам дали время освоиться в городе, и только через два дня мы отправимся учиться. В воскресные дни выходной у всех учеников, а вот в понедельник будем отдыхать только мы с братом. Я видела здание только на картинках, когда заходила в гугл. Но оно казалось, таким ненастоящим, будто нарисованным, что я просто не стала додумывать дальше. В итоги, мы с Лукасом не стали делать выводы, пока не увидим все воочию. После душа, сушу волосы и еле нахожу свою зеленую водолазку и теплую юбку к ней, в коробках. -Эй, ты можешь ускориться? — Брат заходит в мою комнату и ложится на мою кровать. -Женева, ты о-о-очень долго наряжаешься. -От этого не закроется супермаркет, Лукас. — Парирую я. -От этого начнется апокалипсис, ненормальная. Я поворачиваюсь в сторону парня. На нем черные джинсы и поло, в руках он держит куртку. На дворе ноябрь и погода медленно меняется от дождей и холода в зиму и снег. Его коричневые волосы, которые достались ему от папы, лежали в одну сторону, но он все старается взъерошить их. От яркого освещения его глаза становятся светло карего цвета. В отличие от Лукаса, мои глаза кари-зеленого цвета, от чего многие говорят, что у меня они красивые и необычные. Я в этом ничего необычного не нахожу, но наверное, как и обычный подросток, я просто не вижу своей индивидуальности. -Готова, недотепа. — Говорю я, докрашивая ресницы тушью. -Слава яйцам. — Вздыхает брат и встает. — Родители на цокольном этаже. Они дали мне деньги и список. Он протягивает мне бумажку и, прочитав ее, убераю в карман. Мама и папа заняты вещами и уборкой, поэтому мы просто выходим за пределы дома в тишине. Когда Лукас закрывает дверь, внизу что-то грохнуло и папа громко выругался. Мы оба смеемся и спускаемся по лестнице. Нам подробно объяснили, где находятся ближайшие магазины, ведь в отличие от нас, наши родители уже жили в Саутенд-он-Си. Это было давно, еще до появления Лукаса и меня, но именно этот город и свел их, когда они приехали на отдых. Один из супермаркетов находится через пару кварталов от нас, но как только мы видим спуск и прямую дорогу к морю, наши мысли сходятся с братом. -Давай кто быстрей. — Кричит Лукас и бежит со всех ног. Я смеюсь и следую за ним. У него длинные ноги, и он занимается футболом. Бег это жизнь для брата, поэтому обогнать мне не получается. Никто и не сомневался в этом, но этот говнюк мог и поддаться мне, сделав вид, что я все же сильнее. Любой другой брат так бы и поступил, но не Лукас. -Женевьева, тебе пора начать заниматься спортом. — Он оборачивается и смотрит на меня. — Ты слишком тощая. -Обязательно. — Фыркаю я. Погода не самая лучшая; если утром было солнце, то сейчас уже серые облака покрыли все небо и ожидается сильный дождь и ветер. От этого море стало не спокойным, как будто предвещало шторм и оталкивало всех своими волнами. Морской воздух действует на меня сразу же, и мне хочется лечь на песок и гальку и долго — долго вдыхать только его. -Здесь чертовски красиво. И девчонки кажутся крутыми. Я закатываю глаза и смотрю на толпу, которую уставился Лукас. *** Мы покинули супермаркет только через полчаса. Он был очень большим, и нам пришлось долго искать молочные продукты. Брат забрал два больших пакета, я же несу маленький. Приходится торопиться, накрапывает мелкий дождь, а в пару милях виднеется гроза, и слышен гром. Мы поругались с Лукасом, когда выяснилось, что я потеряла список продуктов, и никто из нас почти ничего не запомнил. Наверное, он выпал у меня на пляже, и я этого даже не заметила. -Черт, Женевьева, мама просила обязательно купить дрожжи и белый лук. — Он выругался. — Вот что я забыл, черт тебя дери. Если бы не ты… -Хватит. — Закричала я. Напыщенный индюк. Брат иногда просто сводил меня с ума. -На. — Я отдала ему пакет, отчего он еще больше нахмурился. — Иди домой, а я вернусь обратно. -Ок. — Лукас расслабился и готов уже идти дальше. — Спасибо, что стал отговаривать меня, братик. -Иди уже. Скоро дождь пойдет. И он направляется домой, не обернувшись и не сказав больше и слова. Я застегиваю до конца куртку и ускоряю шаг. Если мне еще придеться искать дрожжи, я просто этого не выдержу. Стоянка возле магазина почти пустая. Стоят всего лишь пару машин, одна из которых привлекает мое внимание. Из нее громко звучит музыка. Я узнала этот трек. Это была группа The Score (Miracle). Эта песня просто умопомрачительная. Я так засмотрелась на машину, что даже не заметила, как в кого-то врезаюсь. Коробка падает на землю и что-то разбивается. О мой бог. -Какого хера? — На меня смотрит парень. Его бешеные глаза пугаю меня до смерти. — Ты что, черт возьми, слепая? Он садится и открывает коробку. Его голова наклонена, из — за чего я не вижу, что именно внутри. Багажник машины открыт, видимо, парень хотел поставить груз внутрь, но не успел из — за меня. Что-то знакомое мелькает у него в руках и мне кажется, что эта была маленькая версия статуи Свободы. Ключевое слово, была. Она сделана, то ли из стекла, то ли фарфор. Вернуть ее прежнее состояние уже нереально. -Кажется ты еще и глухая. — Он скривился, смотря мне в глаза. -Я не глухая. Прости меня. Я и вправду не заметила тебя. -Конечно что не заметила. — Парень поднимает коробку, отчего его бицепсы на руках напрягаются. Его светлые, коротко подстриженные волосы, на долю секунду отвлекают меня. — Я просто умею быть невидимым, когда захочу. -Прости. — Снова начинаю я, но он поднимает руку, останавливая меня. — Ты мне должна 100 евро, слепая дура. Я две недели ждал эту фигурку из США, что бы подари… -Какого черта, ты позволяешь себе? — Громко рычу я, останавливая его длинную речь. Его глаза загорелись еще большей злобой. Ой-ой. Дрожь пронзает мое тело, и я делаю пару шагов от парня. Он следует за мной, и я почти задеваю его машину. Вот черт. -Что ты сказала? -Сказала, что сожалею. — Пищу я. — Но у меня нет таких денег. -А у меня нет времени ждать еще одну такую же статуэтку. И меня, черт его дери, не волнует, есть у тебя деньги или нет. Блядь. Он стоит вплотную ко мне. Его ярко голубые глаза внимательно смотрят на меня и не излучают ни сожаления, ни ничего понимающего. Я ведь не хотела разбить его статую Свободы, но он будто не замечает этого. Парень думает, что я специально, что теперь враг номер один это только я и больше никто. Он сжимает кулаки. Мои глаза округляются, неужели он ударит меня? Чувствовать его дыхание на своей коже и его злобу, кажется нереальным. Он слишком близко ко мне стоит. К черту эти дрожжи. К черту эту статую Свободу и этого придурка. Мне ничего не остается, как только одного… Мои ноги сдвигаются с места, и я бегу со всех ног по направлению к дому. Начался ливень, но я не стала обращать на него внимания. Беги, Женевьева. -Эй, — орет незнакомец, но я не оборачиваюсь и не останавливаюсь. Я просто бегу.