Полуночник

      Закатное солнце продолжало освещать улицы промозглого города, обличая последними лучами похоть и разврат тихих подворотен, что были скрыты в тени. Чёрные листья кружили над городом, падая мёртвыми птицами на холодный асфальт. Молодой детектив поспешно удалялся от морга и его могильной атмосферы. И хоть здание не было безлюдным, на последнем этаже явно находилось пару химиков, он слышал голоса спускающихся по лестнице людей, когда уходил, а милая вахтёрша как раз вернулась на свой пост, это он помнил, точно, ему ещё пришлось ей долго объяснять, что новый врач уже на месте, а дождаться её возвращения, перед тем как зайти в здание, он не мог, ибо очень спешил, а пошёл сюда только потому что парень выглядел слишком беспомощным. И хоть в последнее он сам толком не верил, пожилая женщина успокоилась и отпустила его восвояси. От недавних воспоминаний на лице появилась горькая ухмылка, а между пальцев сама по себе нарисовалась закуренная сигарета.       Вредная привычка появилась у Саши ещё в начале его карьеры, он тогда только стажировался в убойном отделе и был на подмостках старого детектива. У него были пышные седые усы, как у злодеев из сказок, нависшие веки над голубыми глазами, которые побледнели от возраста, они отражали весь его опыт и стальной характер. Как же его звали?.. впрочем, сейчас это не важно. В тот день Саша впервые попал на серьёзное дело, наверное, это не то описание которое дало его сердце, когда увидело гору гнилых трупов в комнате два на два. Сухость, присущая всем жителям этого города, приходит с возрастом, опытом. Когда идёшь работать в убойный отдел — должен знать боль, тоску и разочарование в людях. А Саша был не таким. В венах бурлила молодая кровь, ещё не познавшая печаль и горечь утраты, сердце не тронутое чёрными осколками жизни. Ему было всего немного за двадцать, тот возраст, когда хотелось просто надевать каждое утро очки-сердечки и заряжать все хмурые лица вокруг своей энергией. Даже Максима. Который, к слову, как казалось Саше, всегда был хмурым и несчастным. Прямо с самого рождения, а может с того момента когда пришло осознание, что он родился на периферии страны, никому не нужный, тот с чьим мнением не чтутся. Может поэтому он почти никогда не улыбался? Но у Саши была феноменальная память, он помнил каждый раз, когда ему удавалось хоть ненадолго, но стереть мину недовольства с лица друга. И свой судный день он тоже помнил. Картина из сопрелого воздуха и горы трупов как сейчас стоит перед глазами. Даже не верится, что с того момента прошло чуть больше пяти лет.       Деревянная дверь слетает с петель, беззвучно приземляясь на одно из тел, в нос сразу же ударяет трупный запах. Юноше становится интереснее с каждой минутой, и когда старик, и ещё пару рабочих, заходят в квартиру он не выдерживает и просовывается в одну из щелей между людьми, перед глазами встало кровавое месиво из десятка тел, не меньше, голова закружилась от запаха гнили и вида резни, а съеденный наспех обед грозился вот вот выйти наружу. В комнате лежат развороченные тела, кто-то без глаз, кто-то без конечностей. У некоторых, как выяснилось позже, отсутствовали органы, из одного парня даже кости вытащили, у других же не было внешних повреждений. Где-то в тот момент, между пойти облевать всю улицу и идти работать, шеф, если можно было его так назвать, оттащил ещё зелёного парня от двери, отрезвляя тяжёлой пощёчиной.       — Не хватало чтобы ты ещё место преступления заблевал. — он говорит холодно, без доли сочувствия. — Приводи себя в порядок и жди здесь. — сурово сказал наставник, глядя прямо в глаза. — Ясно? — добавил он, когда спустя пару минут не дождался ответа.       — Так точно, товарищ капитан. — неровным от волнения голосом ответил только закончивший обучение Саша.       Тогда он ещё не знал, что спустя пару лет к нему самому будут так обращаться, но узнал, что сигаретный дым и пепел прекрасно перебивают запах разложения.       Тлеющая сигарета уже начала прижигать пальцы, когда вдалеке замаячила серая коробка, в которой приходилось работать почти восемь лет. Выбросив уже дотлевший окурок, он прибавил шагу и направился в участок. На входе как обычно сидела дежурная, что всегда всем мило улыбалась, хоть и скрывала в себе свою подлинную сущность. Как-то раз Саше посчастливилось присутствовать с ней при задержании. И то как ловко и каким остервенением она скручивала бугая, раза в два больше её, и правда поражало. Он в ожидании облокотился на столешницу.       — Вам прислали письмо, оно на столе в кабинете, я не уверена, что Алексеевич не вскрыл его, но это уже не моя проблема. О, и оно было без отправителя. — быстро протараторила она, снова опуская взгляд в бумаги.       — Имей совесть, Макс не такой уж и занудный. — отшутился Саша. Называть Максима по отчеству стало уже традицией в этом ушлом гадюшнике, и ему, как главе этого царства, стоило приструнить их, но лицо раздражённого Максима стоило слишком много и предельно забавляло его.       — Вот, распишитесь. — она подсунула под нос папку с ручкой. — Я могу уйти сегодня пораньше? — как бы невзначай спросила она, кокетливо глянув начальнику в глаза.       — Иди уже. — добро улыбнулся он, вернув ручку и направляясь в кабинет, где его ждет друг и, как он был уверен, уже вскрытое письмо.       На часах было только полшестого, но все постепенно начинали расползаться по домам, что придавало помещению состояние призрачности и навевало воспоминания от просмотра старых фильмов ужасов. А так как дежурную он сам только что отпустил, то зайти в помещение становилось слишком легко, что явно не прибавляло спокойствия.       — И что же было в письме? — он устало завалился в кабинет, но всё же оставался в приподнятом настроении.       В мгновение Максим стал слишком серьёзным, а напряжение начало разрастаться паутиной по комнате, хоть он и был большую часть времени хмурым — он всё же излучал теплоту. Именно поэтому с свидетелями и подозреваемыми чаще всего говорил именно Макс.       — Садись. Это результаты повторного вскрытия. — он успокаивающе положил руку на плечо другу. — Я могу выйти, если тебе будет легче. — его голос был пропитан горечью.       Он прекрасно знал, что проявление эмоций это то, чего сторонился Беличенко чаще всего. Но тот ничего не ответил, только всмотрелся в глаза коллеги, а там всё и так было видно. Сейчас идея о повторном вскрытии не казалась такой хорошей, скорее бредовой. Что он хотел услышать, что это убийство, тем самым обременить себя на ещё большие страдания, но хотя-бы не винить себя в её смерти? Вздор и позор, с этой утратой нужно было смириться сразу. Так и не промолвив ни слова, он дошёл до стола и покрутил в руках свежевскрытый конверт, а после закрыл его в одном из самых нижних ящиков стола, так и не удосужившись посмотреть правде в глаза. Потому что он смог принять ту правду с которой хоронил её. Максим только вопросительно посмотрел на Сашу, так и не решаясь спросить вслух.       — Пора двигаться дальше. — он горько улыбнулся, усаживаясь за стол и доставая бумажную волокиту участка. — Я наконец-то смог её отпустить, она не заслужила того, что происходило в последнеё время. Пора… — его голос сорвался, и он устремил взгляд в бумажки.       — Так, одного я тебя с этими бумагами не оставлю. — Никонов смог улыбнуться и забрал за свой стол небольшую стопку бумаг. Что-что, а подпись Саши он научился подделывать ещё лет семь назад.       Время близилось к девяти, участок совсем опустел, оставляя двух засидевшихся парней в одиночестве, но отголоски последних оставшихся давали понять, что не только они так сильно любят свою работу. Но эти двое были заняты отнюдь не работой.       — И всё же он мне не нравится.       — Да не плохой вроде парень, не будь таким категоричным, Алексеич. — Никонов скривился от нелюбимого прозвища, на что Саша только улыбнулся.       — Знаю я, почему он тебе понравился… — он оступился прикусив язык. — Пора закругляться. — сказал Макс, глядя на настенные часы, что висели над дверью. Было неловко за странный упрёк, но как извиниться он не знал.       — Я ещё посижу, нужно закончить отчёт. — в Сашиных глазах сразу промелькнула тоска и печаль, но он старался не подавать виду.       — Ладно, бывай, и поспи наконец-то, олух, так и подохнуть можно. — с этими словами парень вышел из помещения, хлопнув дверью.       Ехать домой не хотелось, но волновать друга своим состоянием тоже не казалось хорошей идеей, поэтому он снова окунулся с головой в бумаги, не замечая, как, сменяя час за часом, шли стрелки часов, неумолимо приближая начало рабочего дня. С одной стороны это радовало, а с другой удручало, заставляя корчиться от собственной беспомощности и животного страха вернуться в чёртову квартиру. Почему-то находится в опустевшем здании участка было легче, чем в пустой квартире. Саша не был трусом, но боялся вернуться в дом и снова увидеть окровавленное тело с посиневшими губами и почувствовать навязчивый запах крови, который он так и не смог выветрить из спальни. Он шлейфом тянулся за Сашей, напоминая ему самому, что он натворил. Беличенко правда старался не врать коллеге, всё же тот волновался за него, но и сказать правду не мог. Он правда старался убедить сам себя в том, что отпустил её, но это оказалось ещё сложнее чем он представлял, и руки предательски потянулись к самому нижнему ящику. Конечности не хотели его слушаться, а убедить себя в том, что это ошибка было всё сложнеё, даже тот факт, что он знал, что прочтёт в письме не помогал.       — Что же я делаю… — он закрыл лицо руками, пытаясь привести сознание в порядок. Саша прекрасно понимал, что так он только губит себя и свою карьеру, но ничего сделать не мог, или он так думал.       И пока тишина в участке нарушалась только похрапыванием сторожа и редкими монологами капитана, а здание морга совсем уж опустело, даже на пункте пропуска никого не было, последние лаборанты ушли уже как пару часов назад, оставляя Васю наедине с самим собой и не самыми тёплыми мыслями про то дело, в которое он волей-неволей втянулся. И от которого ему срочно нужно было отдохнуть и заставить организм хоть немного взбодриться. В не самой лучшей кондиции Звёздкин начал прокручивать в голове все возможные варианты добычи бодрящей жидкости. На ум сразу пришёл небольшой круглосуточный продуктовый, который он заметил по дороге на новую работу. Но брать пальто это для слабаков, а вот идти в лёгкой рубашке, когда на улице идёт снег — самое то. Ведь: «Что может произойти, просто пройдусь, заодно освежусь».       Как можно тише, почти на цыпочках, он начал выходить из ещё не обжитого кабинета. В коридоре сразу же лицо обдул прохладный сквозняк, неприятно потянув по ногам, заставляя руки покрыться гусиной кожей. Не понятно, почему он старался остаться незамеченным, но у входа его встретило пустующее место вахтёрши, с которой он так и не успел познакомиться, и тяжёлая металлическая дверь.       Улица встретила его холодным снегом прямо в лицо, вынуждая надетые перед выходом очки покрываться испариной. Её уже почти ничего не освещало, только редко проезжающие машины, да пару горящих фонарей, которые подозрительно устрашающе мигали. Людей в такое позднее время, даже в таких неблагополучных районах, уже не было. Свет в окнах уже не горел, а если кто-то и не спал, то это были заядлые геймеры или любители засиживаться за работой до утра. И почему-то именно сейчас страх за сохранность собственной жизни напрочь исчез. Может так действовала усталость, а может многолетняя работа бок о бок со смертью.       Небольшое помещение встретило тусклым жёлтым светом, скрипящей дверью и заспанной продавщицей, которая при виде Васи готова была встать и убить его. Но он лишь приторно сладко улыбнулся и, найдя полку с энергетиками, потянулся за самым дешевым, но рука так и застыла в воздухе. В голову пришла мысль пораздражать женщину в синем фартуке. И он просто застыл в одном положении и уставился в стену.       — Мужчина, а можно побыстрее? — недовольно проговорила она, начиная от злости хмурить брови и закатывать глаза. Сейчас ей явно не хотелось обслуживать школьника, от которого максимум перепадут только проблемы.       — Да-да, конечно. — ангельским голоском пропел он, всё же взяв в руки самый дешёвый напиток, и направившись прямиком в лапы монстра, как на зло передвигаясь очень медленно, наблюдая за тем как женщина закипает всё больше с каждой секундой. Он дождался, пока она огласит цену, и хотел было ещё поиздеваться над продавщицей, но всё же передумал. Отсчитав её несчастные двадцать рублей самыми мелкими копейками, он покинул магазин под свирепо-ненавидящим взглядом.       Открывать напиток на улице не хотелось от слова совсем, Вася хоть и был со своими тараканами, но прекрасно запомнил, что от питья из металлических банок на морозе ничего хорошего не получится. Но отказаться от небольшой прогулки он никак не мог.       Спустя минут пятнадцать бесцельного брождения по узкой аллее стало по-настоящему холодно, и он поспешил в здание своего нового пристанища. Ветер неприятно дул в лицо, вперемешку с мокрым снегом и грязью. Вася всё сильнее сжимал в руках жестянку и ускорял шаг. Когда в поле зрения попала металлическая дверь, он просто сорвался на бег, к ней и резко дёргая её на себя. Но дверь не поддалась.       — Открывайся давай. — раздражённо шипел на дверь Вася, но та всё никак не поддавалась, даже не скрипела. Оперевшись на неё от изнеможения, парень услышал из-за спины скрип, впускающий врача в мало-мальски тёплое помещение.       «Поздравляю, Вася, ты дебил» — констатировало сознание, разбивая здравый смысл прямиком об стенку.       Недавно казавшийся холодным, коридор внезапно стал тёплым и таким родным. На тёмных ресницах уже успел скопиться снег, а нос покраснел, покрывшись изморозью. Волосы свисали мокрыми подмёрзшими сосульками. Тело трясло от резкого перепада температуры. А в голове отдавалась неприятная мысль о предстоящей ночи в холодной комнате, даже без одеяла. Пройдя по узкому коридору, мимо закрытых дверей с потрескавшейся побелкой, что скрывали за собой прозекторскую и ещё несколько кабинетов с различными табличками. Ему ещё предстояло ознакомиться со всеми помещениями, но этим он займётся точно не сегодня.       Кабинет ведущего судмедэксперта встретил Васю тёплым воздухом в лицо. По видимому прошлый владелец помещения позаботился о сохранности своего здоровья, отопление работало что надо, даже слишком. Он никогда не любил особо жаркие помещения, попросту не привык к такому. Наконец-то, отмёрзшими руками он прикрутил вентиль на батарее и поставил банку на подоконник. Открывать окно было плохим решением, но воздух казался слишком душным и сопрелым. Работать совершенно не хотелось, Звёздкина клонило в сон, а суставы начинало крутить от усталости. Нужно начинать обустраивать спальное место. Из рюкзака, пережившего абсолютно все передряги вместе с Васей, он достал старую чашу, взятую ещё из родительского дома. На ней когда-то был изображён Винни-Пух, но сейчас это походило на простую синюю кружку с абстрактными жёлтыми полосками. Кажется её ему подарила одна из близких подруг, ещё времён учёбы в школе, но сейчас он не поддерживал связь ни с кем из той жизни. Он считал, что там было мало чего хорошего, поэтому решил затеряться в толпе, как только поступил в универ. Но рюкзак был не самым объемным предметом для перевоза вещей, помещалось в него от силы несколько толстовок, футболка с джинсами и по мелочи. Быстро сменив промокшую рубашку на тёплую толстовку, Вася в изнеможении упал на диван, закидывая под голову рюкзак, и засыпая с первым касанием импровизированной подушки.       Звон будильника разбудил Максима не позже чем в 6 утра. Он жил где-то в часе езды от работы, на которую нужно было приходить к восьми, чем он очень часто пренебрегал, но именно сегодня хотелось утереть нос Беличенке и прийти раньше него. Макс был не самым пунктуальным, но всегда списывал это на то, что живёт далеко, к слову, все в это верили, кроме Саши, пожалуй. Он сам не сказать, что жил близко к участку, но его держало там звание. А Никонова держал Саша, которого он, в связи с последними событиями, никак не мог оставить одного.       Пересилив желание умереть прямо с утра и разбить чёртов будильник, швырнув тот в стену, он всё же начал собираться, первым делом поставив чайник кипятиться и направившись в душ. Время текло неумолимо быстро, всё больше приближая время прибытия на работу, вот он уже стоит в переполненной маршрутке, а всё потому что кое кто забыл заправить масло в машину, и теперь Никонов был вынужден терпеть шум и мерзкий запах старого транспорта.       В участке в это время совсем пусто, только сторож сонно потягивается, собираясь уходить, да дежурный вот-вот должен прийти на пропускной пункт. Обычно они приходят раньше всех, отпуская старенького мужичка-охранника домой. Но сегодня Макс пришёл подозрительно рано, последний раз такое было года два назад, когда его только перевели и он должен был показать хорошее впечатление. Зайдя в помещение, и поднявшись на второй этаж, он, на своё удивление, обнаружил одну из своих коллег, пьющую кофе и рассматривающую какие-то бумаги. И она упорно его не замечала. Закинув сумку поверх захламленного бумагами стола, он наигранно прокашлялся.       — Он ещё не пришёл. — зачем-то ответила девушка, что вызвало у парня только непонятки.       — Кто?       — Беличенко. — безразлично сказала она, не отрываясь от бумаг.       — В кои-то веки я пришёл раньше. — наигранно хлопнув в ладони, сказал Максим, но девушка уже не слушала, и он направился в кабинет.       Саша почти никогда не закрывал его, а если и пытался, то у него всё равно был запасной ключ. Но на удивление кабинет встретил его лёгкой прохладой и лицом сонно потягивающегося Беличенки.       — Ты здесь ночевал? — не показывая своего удивления, но вопросительно подняв бровь, он прошёл до стола и кинул на него папку. — Съезди в центр*, узнай, может они нашли что-то новое.       — Да. Конечно. — зевнув сказал Саша. — Что-то ещё? — он бросил взгляд на часы, пытаясь понять, на сколько сегодня опоздал друг. — Стоп. — резко встрепенулся он. — Сейчас даже девяти нет, хули ты так рано припёрся?!       — Тебя удивить. –съязвил в ответ Никонов, направляясь к двери.       — Да задай ты уже этот дурацкий вопрос, вторую неделю ходишь и мусолишь мне глаза.       Максим уже хотел задать заранее отрепетированный вопрос, но Саша не дал и слова вставить. — Да, я не могу туда вернуться, я всё ещё вижу её тело в спальне. И нет, я не пойду к врачу, проблем и так хватает. Нам ещё серийного маньяка ловить. — холодно и отстраненно, но от этого не менее агрессивно ответил Саша.       — Откажись от этого дела, — на полном серьезе ответил Никонов, я могу работать и с кем-то другим.       Ему и правда было жалко друга, он боялся за его ментальное здоровье. Ему никогда не могло прийти в голову, что когда-то взбалмошный и по-детски счастливый Саша станет одним из тех, кого он всегда пытался изменить — слишком серьёзным, слишком замкнутым. И будет отталкивать любую помощь       — Нет! — резко вскочив с места и ударив ладонью по столу, выкрикнул он.       — Саш, не кипятись… — но не успел он договорить, как его перебили.       — У меня нет времени, я должен идти работать, тебе советую сделать то же самое.       — Саша…       Но Беличенко уже не слушал его, собирая вещи, в том числе и папку с принесёнными утром бумагами. Для него такие предложения были сравнимы с личностными оскорблениями. Он не просто так отдал всего себя работе, чтобы так легко лишиться всего. По-хорошему и правда было бы неплохо сходить к врачу, но ему казалось, что он знает, что там ему скажут. Нужно отпустить и жить дальше. А это он и сам знал, да и лишних денег сейчас нет. Что уж говорить про ужаснейшее сравнение Васи и ЕЁ, что вчера привёл Максим. Они совершенно разные, даже отдалённо похожих на неё не существует. А если вспоминать то, что новый судмедэксперт парень, то такие мысли просто не смели появляться.       — Похожи… — недовольно прыснул он, уже выходя из участка.       Саша был уже почти около морга, когда проходил мимо ларька-магазина, на вид ему было лет двести, не меньше, облупленная штукатурка и паутина под козырьком даже придавали некий шарм постапокалиптических игр из двухтысячных. К этому времени на дорогах уже оживлённо ездили машины, отравляя жизнь грязью, а по тропинкам парка слонялись люди, идущие на работу, кто-то спешил, кто-то наоборот шёл, понурив голову. Саша же двигался размеренным шагом, осматриваясь по сторонам, он даже успел купить отвратительный на вкус кофе, но с утра и такое сойдёт. Шея предательски ныла от постоянной работы и отсутствия нормального сна как такового, не только на ровных поверхностях, но и в принципе. В последнее время заснуть было совсем тяжело, что уж говорить про возвращение домой, он даже хотел переехать, но для этого пришлось бы трогать её вещи, этого предательски не хотелось, последняя нить, это он не мог отпустить, а надо бы. Может тогда решилось бы большинство проблем.       Морг встречал его леденящей атмосферой тишины. Здесь всё было немного не так, вызвать могли в любой момент, будь то даже три часа ночи выходного дня, но и не особо следили за присутствием, так можно было и уйти в разгар рабочего дня, если на тебе не числился покойник. У Саши же такой возможности не было, если не идёшь куда-то по делу — будь добр рабочее место не покидать. Он настолько погрузился в свои размышления насчёт работы и жизни, что даже не обратил внимания на то, кто сидел на вахте, просто ткнул в окошко корочкой, и сунув её в правый карман, пошёл прямиком в кабинет. На самом деле он даже не рассчитывал застать Васю там, всё же было слишком рано, но выслушивать пререкания со стороны сослуживца было бы ещё хуже. На его удивление дверь была открыта.       У Саши была странная привычка — он всегда тихо открывал двери. Этот раз не стал исключением. Она лишь немного скрипнула, открывая вид на стол с зажжённой лампой, ставшей по домашнему привычной за те многие посещения, но рядом стояла синяя кружка, ёё он видел точно впервые. Видимо владелец кабинета начал его обживать. Но переступив порог и прикрыв за собой дверь, его внимание привлёк виновник его прихода, скрутившийся калачиком и трясущийся как осина на ветру. Сердце пропустило взволнованный удар — парень выглядел слишком жалко и беззащитно. И сейчас Беличенко был несказанно счастлив, что знал хоть какие-то азы первой помощи. В голову даже не пришло то, что он в медицинском учреждении и здесь у всех какое-никакое, но медицинское образование.       В голове крутились фразы из академии, что-то, что говорили родители и знакомые, картины из приобретённого за годы службы опыта, но они только больше давили на разболевшуюся голову. Напряжение повисло в воздухе. Первым разумным действием, по мнению Саши, было проверить температуру, но что-то подсказывало, что результат будет неутешительный. Присев на корточки он попытался дотронуться до лица Васи, которое было спрятано в коленях и накрыто руками, добраться до нужной части тела не получалось, Саша готов был вот-вот сдаться, но с протяжным стоном боли Вася разогнулся, продолжая корчиться, видимо от боли в суставах, как уж на сковороде, но дотронуться до его лба всё же удалось. Самые страшные опасения Саши подтвердились — парень весь пылал. И только сейчас детектив заметил настежь открытое окно и почувствовал холод, по видимому куртка на нём была всё же тёплая. Для Васи же всё было не так прекрасно. Всю ночь его знобило и трясло. Старый диван оказался не самым удобным местом для сна, а импровизированная подушка уже через тридцать минут валялась на полу. Через подпёртое так и не выпитым энергетиком окно успело намести снега, слегка притрусив им Васю, от чего на одежде проступили тёмные пятна, а тому стало ещё холоднее. И сейчас он лежал с задубевшими ногами, умирая от боли в костях и жара. Поведение врача начинало пугать и Саша попытался дозваться до него, всё так же стоя на коленях он то проговаривал его имя, то совсем тихо нашёптывал прямо в ухо — когда-то кто-то сказал, что шёпот во сне воспринимается лучше. Правда это или нет — Саша не знал. Но попробовать стоило.       Ночка выдалась не из простых. Из-за жара перед глазами плясали черти, а по ушам били слишком знакомые крики. Они раздражали, заставляли кричать, срывая голос. Зажимать уши руками, слёзы брызгали из глаз не то от боли, не то от страха и безысходности. И так кругами. Длинными мучительными кругами ада. К утру стало чуть легче. Дыхание выровнялось. Слезы высохли, но тело продолжало дрожать. Глаза никак не хотели открываться, веки были слишком тяжёлыми. Сквозь тихий звон в ушах было слышно чей-то крик, он вдохновлял открыть глаза. С трудом, но веки открылись. На глаза сразу же накатила белая пелена боли и усталости, в помещении было слишком светло, от этого глаза начинали болеть. Сумев сфокусировать взгляд на чём-то конкретном, он осознал перед кем только что корчился от боли, от этого стало только хуже. Коллега смотрел на него неотрывно, а в глазах читался страх.       — Твою мать… — только и успел он сказать, как снова зажмурился от подступившей тошноты и боли в голове.       — Вась, Вася, ты меня слышишь? — прозвучало как в тумане, перед глазами был обеспокоенный капитан, щёлкающий пальцами в попытке привлечь внимание, но у того лишь плыли звёздочки перед глазами.       Преодолев начинающуюся панику — он попытался усадить Васю, облокотив на спинку дивана. И раза таки с третьего у него всё же получилось. Но перед ним всё ещё сидел не особо соображающий человек, смотрящий куда-то в пустоту и на Сашу одновременно. С трудом дышащий Вася не вызывал у Беличенко никаких положительных эмоций. Может стоит вызвать скорую? Или найти какие-то жаропонижающие? Решение пришло само собой, когда врач простонал и начал неразборчиво говорить. Это было или что-то на непонятном Саше языке или просто неразборчиво шевелящиеся губы.       — Я сейчас. — как можно спокойнее сказал Саша. Не хватало чтобы и он начал паниковать.       Вася сидел и хлопал глазами, не в силах понять, что происходит, он наблюдал как Саша бегает по кабинету и что-то ищет. Мир всё ещё был как в тумане и пленил в свои лапы, не желая отпускать, но сейчас было легче чем пару минут назад, постепенно становилось лучше, вздохи давались без острой боли, зрение приходило в порядок, хоть и без очков было сложно увидеть что-то дальше собственного носа, но всё же лучше, чем чёрные пятна, расплывающиеся по стенам. Вялые руки начинали слушаться, а держать спину становилось легче, но от сидячего положения болела голова, и тело само рухнуло обратно в горизонтальное положение, вызывая ещё больший дискомфорт. Хотелось простого человеческого нормально поспать и залезть под тёплое одеяло, закрыть глаза и проснуться в другом мире, где нет боли и страданий, хотя бы в таких количествах. Но это были несбыточные мечты. Здесь он застрял надолго. Горло болело, будто в него вонзили сотни ножей и маленьких иголок. От боли губы сами разомкнулись, и изо рта потекла тонкая струйка вязкой слюны. В глазах было лишь нежелание это терпеть, зажмурившись, он совсем уж безразлично выдал:       — Я дверь открыть не смог…       Этого было достаточно, чтобы привлечь Сашино внимание. Он присел перед Васей, держа в руках непонятно откуда взявшийся стакан воды и посмотрел тому в глаза, стараясь понять, к чему была только что сказанная фраза.       — Ты можешь рассказать мне, что случилось, или что мне нужно сделать, чтобы тебе легче стало?       Но Вася не слышал, да и соображал крайне туго. От вновь нахлынувшей температуры глаза начинали слезиться, а перед ними искрились звездочки, аккуратно обрамляя лицо детектива. Свет из окон падал прямо на него, подчёркивая чуть отросшие пряди у лица.       — У тебя лицо красивое… — Вася издал что-то на подобии смеха, закашлялся и начал блаженно улыбаться. — И волосы у тебя красивые. — совсем тихо добавил Звёздкин.       Хоть температура и была высокой, он всё равно нашёл в себе силы поднять руки и дотянуться до небрежного хвостика напарника. Жилистые пальцы нежно вытащили пару прядей из пучка, где-то от лица и назад. А Вася просто продолжал улыбаться как дурак, в то время как Саша перебывал в недоумении от поведения парня. Он раскрывал рот, в попытке что-то сказать, но вместо этого получались лишь нечленораздельные звуки. Ранее ему не приходилось сталкиваться с такими случаями, и это выбивало его из колеи, он банально не понимал, что делать. Слова Максима больно отдавали в голове: «Он просто похож на неё, не обманывай себя». Стараясь не обращать на голос совести внимания, он протянул парню стакан и постарался вернуть его в сидячее положение. Аккуратно придерживая его голову он попытался его напоить, хоть это и было сложно, но он смог, конечно же пролив полстакана на себя и на него.       — Расскажи мне, что произошло. — как можно чётче проговорил Саша. Чтобы Вася точно понял каждое слово, в добавок он сбрызнул его лицо водой. Это и правда помогло — в карих глазах проскочила искра осознания происходящего.       Холодные капли врезались в пылающие щеки, от чего тот неприятно простонал, как демон, которого обрызгали святой водой, но это всё же привело его в сознание.       — У меня в сумке красные таблетки.       Вася был болезненным, и подхватить простуду было всегда проще простого. И таблетки первой необходимости всегда были с собой, даже градусник лежал в одном из кармашков. Поэтому он посчитал, что для Саши найти их будет не проблема. Но у Беличенко всё в голове перемешалось в одну сплошную кашу: вчерашний и сегодняшний разговоры с Максимом, очередная ночь в кабинете, вдали от дома, не самое спокойное начало дня. Лёгкая паника норовила перерасти в состояние оцепенения. Сердце начинало срываться в бешеный ритм, а зубы готовы были потрескаться от силы с которой их сжали, нужно успокоиться и вздохнуть полной грудью, но ничего не выходило. Мысли разбегались, он старательно пытался вернуть всё на свои места, разложить по полочкам, но тщетно — становилось всё хуже. Руки начинали трястись, ноги подкашиваться, а дыхание сбилось. Резкая головная боль поражала как пуля, а в голове начинали плыть чёрные корабли мыслей. Хотелось скрыться от всего и забыться в каком-то тёмном уголке, но вместо этого воздуха стало критически мало, а лёгкие выдавали только хрип, не давая вдохнуть. Саша начинал задыхаться. Вдох за вдохом — и боль в лёгких становится невыносимой, выдох — всё повторяется снова. В голове по-мертвецки тихая пустота, глаза хаотично бегают по помещению. В какой-то момент он перестает видеть комнату, только белый свет и оглушающий шум — так город живёт, так звучат людские грехи. Он стоит, прижавшись спиной к стене, пытается успокоиться, но делает только хуже, до того момента пока обслюнявленную, в попытке закрыть рот и остановить постоянные вдохи, руку с силой не оттягивают, пытаясь дозваться до него. На задворках сознания он слышит монотонно повторяющееся: «Саша, Саша, Саша…». Он чувствует тёплые руки на своих запястьях, с шершавыми пальцами, загрубевшими от работы. На секунду кажется, что последние пару месяцев это простой ночной кошмар, что сейчас он откроет глаза и окажется дома, в постели, вместе с ней. Но проморгавшись, видит только перепуганно сосредоточенное лицо парня, а из чувств только подрагивающая губа, зубы стучащие друг об друга, рваное дыхание и солёные дорожки на щеках, с слабостью в придачу.       Вася был не в лучшем состоянии, но и смотреть на задыхающегося коллегу не мог, как минимум клятва Гиппократа не позволяла, как максимум ещё не умершая человечность, хоть она такой работе была редкостью. Горло драло всё сильнее, он постоянно кашлял и морщился от боли. В попытке помочь Саше он даже разбил пару медицинских колб, стоявших для красоты. Но самым сложным было привести его в порядок. Чего только Звёздкин не попробовал: и бить по щекам, и звать, но лучше всего получилось когда он сам успокоился. Достаточно было ухватить его за руки и спокойно поговорить в одну сторону.       — Всё в порядке, — повторял Вася, — Ты меня слышишь? — на что Беличенко только кивнул, смутно понимая, что только что произошло.       — Я сам найду — прохрипел Звездкин, когда наконец-то смог отдышаться.       Ноги едва его слушались, как и остальное тело. Но просить помощи у с трудом дышащего парня Вася едва ли мог. Хотя идти без опоры и было не лучшим решением, но усадив Сашу на диван, он дошёл до стола с графином воды, попутно вытащив из кармана горстку таблеток, предусмотрительно оставленных там с прошлой болезни. Правда вместе с ними он вытянул мелкий мусор, такой как старые чеки и крышки от пива.       — Мне холодно. — совсем жалостливо прохрипел он, одной рукой облокотившись об стол, а второй ухватившись за сердце.       В глазах резко потемнело, но всего на пару секунд, Вася успел перепугаться, что сейчас упадёт в обморок, но всё обошлось. Беличенко смог слегка выровнять дыхание и смотреть на ситуацию более трезво. Но слова Васи, запивающего пилюли водой, озадачили Сашу. Он считал, что Васе сейчас было хуже, из-за температуры, новой работы. Да из-за чего угодно, Беличенко всегда считал, что проблемы окружающих важнее собственных.       — Могу дать куртку, она тёплая. — на выдохе сказал парень, падая на спинку дивана, прикрывая глаза, всё же сердце ещё билось слишком быстро, вызывая отдышку.       — Могу чай сделать. — вроде как в шутку добавил он, растирая лицо руками.       — Не стоит. У меня есть пальто. — он бросил взгляд на стул, на спинке которого висело чёрное пальто, обычное демисезонное, не то чтобы подходящее под сибирские морозы, но и не самое лёгкое. — Лучше покажите, где прозекторская.       Казалось бы, что после таких ситуаций можно было перейти на ты, но напущенная вежливость не отпускала Звёздкина. У него всегда были проблемы с общением, обычно на вы обращаются к старшим — Саша точно не был намного старше него, максимум на пару лет, если не младше, когда уважают — за что-то конкретное уважать ещё рано, а за общие заслуги глупо, у Васи же всё проще, он переходит на вы когда нервничает, стесняется, работает не машинально, говорит на темы в которых не разбирается — банальный страх людей. Хотя он слабо понимал, почему боится Беличенко, несмотря на то, как яростно он спорил со своим коллегой. Это восхищало и завораживало. Беличенко же было жаль Васю, он казался слишком ранимым, хрупким и беззащитным, а его глаза, всё время, что они общались, были слишком грустными. Он совершенно не боялся его, а стоило, ведь заметить бесов в спокойной душе всегда сложнее.       — Надень пальто, раз тебе холодно. — Саша почти со всеми общался на ты, привычка прямиком из детства и места где он вырос.       — Мам, я уже взрослый, сам решу. — сразу же огрызнулся собеседник. Проявления доброты ему никогда не нравились. Особенно такие искусственные. Беличенко только закатил глаза, пошатываясь встал, дойдя до стула, к слову это было легко, кабинет был совсем небольшой, шага три в ширину и чуть больше в длину. Снять пальто со спинки оказалось сложнее ожидаемого — потертый кашемир зацепился за занозы на дереве и обещал порваться от любого неверного движения. Но он справился. Рассмотрев пальто чуть ближе, оказалось, что оно далеко не новое. Беличенко даже ставил на то, что оно старше его самого. Крой был свободный, классические три пуговицы, два кармана, неподшитые рукава. «Такое ещё у моего деда было, где он его откопал» — про себя подумал Саша, и, накинув на парня пальто, в шутку приобнял того за плечи, положив подбородок на плечо. Хоть Вася и был выше, но не намного.       — Сынок, не спорь, я лучше знаю. — он хитро улыбнулся, повернув на Васю голову, в глазах бегали шуточные издёвки, так и искря детством.       Сжав его плечи посильнее, он начал подталкивать его к выходу.       — Идёмте, я покажу вам прозекторскую. — на вежливость нужно отвечать вежливостью?       Отпустив его, детектив вышел немного вперёд, направляясь к двери, предусмотрительно обернувшись и посмотрев на парня, чьи зрачки были расширены то ли от шока, то ли от температуры, а лицо выражало полное недоумение. Он то думал, что капитан, абсолютно скучный и занудный циник, не способный ни на какое проявление светлых эмоций.       Дышать всё ещё было больно, горло драло, почти от каждого шага из него вырывались хриплые стоны и рваные вздохи. Больничная полузагробная атмосфера никак не успокаивала и не придавала ситуации красочности, скорее наоборот, вгоняла в состояние печали и нежелания находиться там. От блевотного запаха хлорки и застоявшегося дурмана серы впервые за долгое время хотелось проблеваться. Он въедался в глаза, раздражая слизистую. Мерзостный запах лилий навевал старые воспоминания. Вася ненавидел эти цветы, они были похожи на людей, снаружи такие красивые и утончённые, а на деле пыль с мерзким запахом и послевкусием. Глаза не переставали слезиться от жара и резкого запаха, от чего захотелось смотреть на ночное небо, на точки золотистых звёзд, рассыпанных по синей воде. Но закинув голову вверх он уставился лишь в хорошо выбеленный потолок с потрескавшейся штукатуркой и подгоревшими багетами. На душе внезапно стало так тоскливо и тяжело, будто ему сейчас придется лечь на треклятый металлический стол. Он сбавил шаг, почему-то мысли были и правда о том, что он вот вот закончит игру и сам окажется под ножом. Идти туда совершенно не хотелось, но ноги продолжали нести их владельца дальше по коридору. Саша шёл быстрее, успев немного оторваться от Звёздкина, но тому было всё равно. Он продолжал печально осматриваться по сторонам. А ведь для кого-то это здание было последним пристанищем. Он ещё раз посмотрел вверх, уже без надежды и мечтательности, а с презрением и отвращением.       — Ненавижу больницы. — кинул он в пустоту, скорее для себя, чем для Саши.       Хоть это и была его работа, он был ей доволен, она приносила ему своеобразное счастье, но в такие моменты до жути хотелось быть нормальным, таким как все, иметь время на любовь, общение, глупые подработки в маленьком киоске. Возможность жить в собственной квартире, а не на диване с трупом за стенкой. Его порядком тошнит от этой работы. Труп за трупом, бытовые убийства, самоубийцы, сердечники, умершие в девяносто, через неделю после выписки. Всё это вскрытия для галочки, даже не глядя на тело все знают ответ, но протокол заставляет. И вот, нормальное дело, сложное до головокружения, смерть за смертью, в этом деле нужно думать, оно интересное, а Вася норовит подохнуть в первый же рабочий день.       — Серьезно? — Саша вопросительно поднял бровь. — Это не та работа, на которую идут от нехватки денег.       — От большого желания сюда было бы страннее идти, поверьте мне. — он загадочно улыбнулся.       — Подожди, я не успеваю. — грубее, без привычно напускной вежливости добавил он, ускорив шаг. И только поравнявшись с Сашей осознал, что возможно нагрубил тому, но Беличенко был спокоен и вроде ничего не заметил.       —Мы уже пришли. — сказал Саша и мило улыбнулся, выглядывая из-за двери.        «Что же, улыбка у тебя и правда милая, Сашенька» — так слащаво и приторно, что самому стало дурно, а где-то в районе желудка начало мутить.       Над входом в помещение висела табличка, на ней было написано что-то на латыни, если он не ошибся то: «Здесь смерть с радостью учит живых». Но дверь была добротная, а помещение достаточно холодное, значит работать будет комфортно. Вася направился в комнату вслед за детективом, умащиваясь на одном из нержавеющих столов с беловатыми разводами.       —Не поможешь? — вымученно спросил патологоанатом. На что поймал недоумевающий взгляд сослуживца.       — Тут всё предельно просто. — он посмотрел в абсолютно не понимающие глаза и понял, что попал. Глубокий вдох. — Короче, берешь в аптечке одноразовую ложечку, и немного придавив мой язык, смотришь на горло, говоришь мне насколько оно красное. Молчать. Бордовое — пиздец, розовое — нормально, цвет помидора — могло быть лучше. Ясно? Я бы мог и сам это сделать, но мне лень. Так что я совершу самую большую ошибку в своей жизни и доверю все тебе. — он победно ухмыльнулся и, болтая ножками, продолжил ждать, пока Саша, пыхтя, искал деревянную палочку.       Во всём, что касалось работы или медицины Вася резко становился самым грубым и наглым человеком в помещении. Эдакий бэд бой от мира трупов и пробирок с кровью.       — Ой, и найди градусник. Я надеюсь, ты знаешь, как он выглядит? — насмешливо добавил Звездкин. — И что-то жаропонижающее, пожалуйста. — пропел он настолько ангельским голоском, насколько ему позволяло состояние.       — Сейчас сам будешь себя лечить. — сосредоточенно и грозно пробурчал Александр, на что Вася только хмыкнул. — Что из этого жаропонижающее? — он даже не заметил, как под его носом оказалось навскидку пачек десять разноцветных таблеток в старой коробке из-под обуви. В таких обычно хранят таблетки дома, а не в медицинских учреждениях.       — Мммм… — он прикусил губу и, зыркая то в самые глаза Саше, то на его руки, загадочно осматривая таблетки, по-притворски элегантно протянул свои загрубевшие пальцы к белой упаковке красных таблеток. — Молодец, Сашенька, дай водички. — ветрено проговорил он и захлопал ресничками. Блондин на это лишь ухмыльнулся и легко повёл плечом. Всё же годы службы давали свой отпечаток. Ему не раз приходилось работать с буйными подростками, а для него Вася был именно подростком. Но воду он всё же ему дал. Мстить за такое поведение он будет потом.       — Будешь выёживаться, и я засуну тебе градусник… — с ледяным спокойствием молвил он. — И что мне делать с этой палкой? — поинтересовался Саша.       Раздраженный вздох:       — Господи, просто всунь её мне в рот и придави язык. Давай. Мне нужно знать, какие таблетки пить. — в нетерпении говорил Вася. Терпеть жуткую боль совершенно не хотелось, а своей нерешительностью Саша только прибавлял время его мучениям.       И Саша послушался. Примерно в один момент градусник издал неприятный писк, а желудок скрутило от рвотных позывов. Пальто феерично слетело с плеч, когда Вася, давясь собственной слюной, побежал к одной из раковин. Обжигая и так исцарапанное кашлем горло, рвота пошла даже носом, заставляя корчиться от беспомощности. Становилось мерзко от самого себя, а злость на Беличенко росла с большей скоростью, чем предполагалось.       — Ну ты, блять, и криворукий. — прохрипел пострадавший, когда поток из желчи с примесью крови закончился, а вода смыла с раковины следы этого «преступления».       Но это не очень волновало Сашу, больше его внимание привлек градусник с не самым приятным известием.       — Хули так много? — будто от Васи что-то зависело. — Ты как умудрился то? — менее агрессивно уточнил Беличенко, крутя в руках градусник.       В последнее время он любил держать ситуацию под контролем, во всех аспектах жизни, именно поэтому у него так плохо клеились отношения. Люди по своей натуре непредсказуемы, даже зная кого-то идеально, никогда нельзя предугадать их поступки. Хотя все в его окружении знали, что проблема кроется далеко не в этом. Он раздражённо перевёл взгляд на ни в чем не виноватого Васю. Сегодняшнее утро явно началось не самым лучшим образом, от частого, а точнее редкого нахождения в комфорте позвонки ныли так, что их хотелось вырвать к чертям, так ещё и непонятно, что происходило с Васей, да и с Сашей тоже. Ему нужно было просто выплеснуть всё наружу. Поэтому приправив всё добротным матом он не понятно зачем накричал на ничего не понимающего Васю. Тот мог только стоять и хлопать глазами. Сейчас Саша по настоящему стал бояться его. Руки снова затрясло, на глаза хотели вот-вот навернутся слёзы. Люди же не могут быть так похожи. Но он смотрел и видел тёмные слегка кучерявые волосы, чуть выше плеч и пронзающий взгляд карих глаз. Он сделал шаг, врезавшись в металлический стол, послышался грохот падающих инструментов, перехватывая его внимание на себя. Он смотрит туда, где пару секунд назад стояла она и видит только до жути напуганного Васю. Но объясниться не успевает. Поток мыслей перебивает вибрация телефона в одном из карманов. Звонил Максим, скорее всего что-то срочное.       — Да? — ответил Беличенко.        — Звоню обрадовать, что есть работа. — с той стороны послышалось неразборчивое для Васи бормотание, но он и не думал подслушивать, казалось, что Саша сам всё расскажет.       Беличенко сразу же достал небольшой блокнот в старом кожаном переплёте. Он был с ним уже несколько лет, в нём можно было менять блоки бумаги, и он выглядел прочным, именно поэтому выбор пал на него и правильно. Ещё ни разу блокнот не подвёл его. Он приготовился записывать, кажется, это место было не особо далеко от морга, но всё равно нужно было зайти за Максимом, что не могло не разочаровывать. Он бегло сказал, что скоро будет и сбросил вызов, начав собираться.       — уже уходите? — сложив бровки домиком и скорчив гримасу, спросил Вася.       — Да. Служба зовёт, но я обещаю вернуться. — в ответ огрызнулся Саша.       — И что за работа? — внезапно оживился Вася. — И не смотри так на меня. Я взрослый и самостоятельный мужчина! — гордо заявил он, вздёрнув подбородок, от чего в следствии закашлялся.        «Чёрт, слабость ещё не прошла». — промямлил про себя Звёздкин и перевёл опору на локти лежавшие на краю раковины, сплёвывая остатки желчи: — «Нужно прополоскать рот».       — Я ваш эксперт. И я иду с вами! Это не обсуждается! — особо сильно выделив последнюю фразу, Вася грохнул по металлическому выступу так, что аж металлические подносы со скальпелями зазвенели, и выпрямился в спине. Он жутко злился. Просто злился, казалось, что его снова не берут в расчёт и считают маленьким никчёмным мальчишкой. Такое поведение не было похоже на его привычное состояние       — Ты серьёзно? В таком-то состоянии! — воскликнул Саша, его лицо вмиг стало серьёзным, он насупил брови и махнул рукой, в которой зажал блокнот, в знак протеста прямо перед лицом Васи. В таком состоянии он точно не принесёт никакой пользы. — До дома сможешь добраться сам? — уже спокойно уточнил Саша, опуская расслабленные руки вдоль тела. Кричать на него совсем не хотелось.       — У меня нет дома. — немного озлоблено и очень тихо пробурчал Вася, пытаясь хоть что-то выцепить из блокнота. — Почему я не должен ехать с вами? У вас же и так сотрудников нет. Я должен увидеть труп на месте преступления. — взбунтовался он, не прекращая осыпать коллегу аргументами.       — Вась, послушай, — он снова взял его за плечи, — именно поэтому ты должен пойти домой и отдохнуть, мы не хотим потерять ещё одного сотрудника, я обещаю, что сделаю фотографии сам, и не факт, что это именно его тело. — он говорил спокойно, с пониманием — сам не раз был в таком состоянии.       — Прости, мне нужно ехать. — он отпустил парня, тот видимо даже хотел его обнять, но не успел.       — Хорошо. — понурив плечи ответил Вася и сел на ближайший стул, дожидаясь пока Саша уйдёт. — Я позвоню вам, как мне станет легче. Удачи в деле.       Кивнув на прощание, он поспешил уйти, быстрым шагом преодолев старый коридор и уже пришедшую вахтёршу, он толкнул дверь, выбегая на улицу. Было какое-то нехорошее предчувствие. Он старался добраться до участка как можно скорее, полной грудью вдыхая свежий воздух и стараясь забыть произошедшее. Дверь в кабинет была открыта, значит Максим всё ещё здесь.       — Думал, что ты уже не придёшь. — Сказал Никонов, когда Саша открыл дверь.       — Не дождешься. — он добро улыбнулся. — Что там?       — Не имею ни малейшего понятия. — загадочно сказал он. — Ехать минут тридцать, радуйся, что одна наша коллега одолжила нам транспорт, автомеханик хренов. — выдал он на выходе из кабинета. Дорога предстояла недолгая, но сложная.       За окном мелькали пятиэтажки, небольшие магазины и проулки, они все смазывались в одну картину. Саша ещё раз взглянул на адрес. Он знал где это находится в теории, не более.       — Скоро?       — Сам не знаю, но, веря навигатору, ещё не долго.

***

      — Итак, за карманами тебе стоит следить намного лучше, — проговорил Вася, услышав хлопок двери, — а блокнотом поменьше вертеть у меня перед носом. — добавил он, открывая потёртое удостоверение.       — Беличенко значит… А фотография смешная. На мышь напуганную похож. — глотая таблетки, пробулькал Звёздкин.       Корочка полетела в карман джинсов, а сам объект направился за пальто, на бегу накидывая его на себя и выбегая из здания.        «Если я всё правильно рассчитал, то я должен успеть туда раньше».       По правде говоря, этот переулок был не так далеко от морга, но он был во дворах, что значило, что Беличенка о нем вряд-ли знал и когда-то там был. А вот Вася вырос недалеко от этого места и ориентировался в нем, как в родной комнате. Поэтому единственной проблемой чтобы туда добраться было его здоровье и сердце, что заходилось в грязном ритме. Вдалеке уже виднелись сигнальные ленты и один наряд с двумя мужчинами в тёплых куртках. На бегу доставая из кармана корочку, он чуть замедлился и уже прогулочным шагом начал подходить к месту преступления.       — Гражданским сюда нельзя — гаркнул на него пухлый мужичок лет сорока, головы на две, а то и на три, его ниже. Почему-то эта ситуация заставила его мысленно улыбнуться.       Вася бросил на мужчину испепеляющий взгляд, оценивая ситуацию, а после молча сунул корочку тому под нос, прикрывая фото пальцем. Они были совершенно не похожи.       — А теперь разрешите пройти. Я, в отличие от вас, пытаюсь работать. — безразлично проговорил он, заходя за сигнальную ленту.       — Так вот какие сейчас капитаны пошли. — куда-то в пустоту проговорил мужчина. — Ай, черт с ним! — махнул он на «капитана» рукой, скривившись от неприязни.       — Я всё слышу. — легко кинул на ветер Вася.       Тут то он и растерялся. Он то медик, и ничерта не смыслит в том, как работают полицейские. Его никогда не привлекал сам процесс осмотра места преступления, он всегда занимался телом, не обращая внимания на работу неприятных мужиков. Да, его толком и не пускали на место преступления, они, видите ли считали это унизительным, какой-то щегол, который только и может, что копаться в кишках, будет их учить.       — Ладно, Вася, возьми себя в руки и занимайся тем, что выходит у тебя лучше всего. Трупом.       Он выудил из кармана перчатки, когда в голову ударила боль, а затылок начал пульсировать. Зажмурившись от боли и заткнув уши руками, он присел рядом с мёртвым. Пару вдохов и становится легче, он надевает перчатки, полностью погружаясь в работу. Но уже сидя на коленях и проверяя мёртвого на признаки жизни, — такие уж у него были принципы, доверяй глазам, но проверяй руками — когда затылок снова запульсировал, вынуждая его сесть на землю, схватившись за голову.       — С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросил один из наряда.       Когда боль немного отошла, Вася смог выдавить из себя что-то похожее на «да». Чтобы отвлечься от неприятного ощущения, он приступил к осмотру тела, даже не заметив как рядом с переулком послышался звук тормозящей резины.