Подневольный

...Четыре стены - твои оковы, свобода за дверью, однако, куда страшней. Расслабься, сними эту обувь, и медаль на кармашек пришей: "За побег" - однако грошь цена этому слову, даже если кажется, что сказано метко: сколь угодно можно играть в свободу, но ты ведь просто меняешь клетку...

Он бежал. Бежал на полусогнутых ватных ногах, шатаясь, будто от выпивки. Бежал лихорадочно, ища глазами укрытие. Бежал, отчаянно понимая, что смерть следует по пятам. Под ногами, как ворсистый ковёр, расстелалось присыпанное порохом и пропитанное кровью убитых солдат поле сухой травы. Слева и справа от бегущего тянулась плетень, беспризорно валялись пустые пороховые бочки. Военный темно-зелёный камзол казался латными доспехами. Лицо молодого бойца — перепачканное засохшей грязью,  переполненное ужасом — лишь на миг обернулось в сторону разгорающегося боя, как тут же, за его спиной, взорвалась граната. Сбитый с ног парень очутился на земле теряя свою фуражку и пытаясь прикрыть  голову руками. День моментально сменился ночью: такой темноты Григорий не видел ещё никогда. Мужчина до жути почувствовал себя немощным слепым котёнком. Он рыскал на ощупь в поисках спасения, но выкарабкаться из смертоносного ведра было невмоготу. Некогда ярко светящие солнце превратилось в далёкий свет в конце туннеля. Голова гудела, как осиное гнездо, в ушах звенело: казалось, что насекомые постепенно начали заполнять своими крошечными тельцами его черепную коробку. С каждым вдохом становилось труднее дышать — лёгкие всё больше забивались пылью. Тело полностью покрылось испариной, в горле пересохло. "Я умираю? Неужели таков мой конец?" Однажды костлявая всё же настигнет его, безусловно. Но не сейчас, нет, только не здесь. Он так мало пожил, ничего ещё не успел увидеть в жизни, чтобы так скоропостижно распрощаться с ней. Григорий немного приоткрыл глаза и попытался подняться, но очередная волна оглушающих взрывов и криков раненых однополчан захлеснула его. Он обратно упал в облако курева зашёвшись надрывным кашлем. "Я не смогу, нет, не смогу.." Червинский вжался в окоп, трясясь от свиста пролетающих над головой снарядов, и судорожно соображая, как ему выбраться с этой ямы живым. Устремив молящий взор к небу, Григорий нервно вцепился пальцами в холодную, серую от пороха, землю. "Зачем я здесь, Господи?! Что я здесь делаю?" Опьяненное страхом тело хотело уменьшиться до размеров муравья, стать невидимым, прозрачным. Тогда ни пуля, ни штык — не враги. Пуля.. Внезапно Григория посетила мысль, подарившая призрачную надежду. Но вероятность, что его найдут до того, как он потеряет смертельное количество крови — минимальная.  Тем не менее — это единственный возможный шанс остаться на земле, а не оказаться под ней. Голова раскалывалась надвое, взгляд никак не мог сфокусироваться, а тело, внезапно налившись свинцом, напрочь отказывалось выполнять хоть малейшее движение. Собрав последние силы в кулак, Гриша оторвал каменную спину от сухой земли и заглянул за выступ. "Никого.."