ветер в волосах

Чонгук натягивает футболку, вздыхая, когда на глаза тут же падает светло-лавандовая цветущая кисть. Глициния должна была проснуться в конце мая, но ей, отчего-то, вздумалось распуститься именно сейчас. И не то что бы Чонгук не знает с чем, а точнее, с кем это связано. Он убирает надоедливые стебли, пытаясь придать своей причёске подобающий вид. Подобающий, ха! У Чонгука с ранней весны на голове расцветает целая клумба. Сначала подснежники, потом нарциссы, тюльпаны, гиацинты. Чуть позже глициния, гортензия. Потом пионы, георгины и хризантемы. Чонгук больше всего любит осень. Тогда у него в волосах появляются маленькие беленькие розетки душистого горошка, которые выглядят чертовски мило. Чонгук одевается просто и неброско. С его-то буйством красок на голове, это кажется наиболее правильным. Но, несмотря на попытки не привлекать внимание, ему всё-таки удаётся попасться на глаза одному из самых неспокойных студентов. Ох, Чонгук терпеть не может все его попытки подружиться. — Ты просто сердишься, когда Тэхён портит твою причёску, — как-то говорит Чимин, хитро усмехаясь. — Но, скажу тебе по секрету, портить там особо нечего. Чонгук фырчит, складывая руки на груди. Паку легко над ним подшучивать, это не ему передалось в наследство такое странное умение: повелевать растениями. Точнее: не повелевать. Чонгук слишком молод, и это ему пока не под силу. Вот и мается. Чимин же сверкает молниями, каждый его шаг выбивает из-под ног крошечные искорки. Жаль одного Мин Юнги, который, умея проникать в чужие сны, не один раз испытывал на себе силу разряда, потому что Пак ни за что не позволит ему блуждать в фантазиях. Ревнивец страшный. Чонгук знает, что его несчастье уже близко по наклону крокусов, которые прижимаются к затылку. — Ты меня не видел, — выдыхает он, бросая косой взгляд на Чимина. — Зря ты так, — говорит тот. — Тэхён хороший парень. Ким Тэхён, может, и хороший парень. Но они абсолютно несовместимы. Чонгук улепётывает, стараясь намотать вокруг кампусов побольше кругов, чтобы как следует запутать преследователя. Но Тэхён не будет собой, если не пустит насмарку все попытки Чона себя избежать. — Приветик, — раздаётся откуда-то сверху. Чонгук задирает голову, распахивая глаза шире, потому что Ким похож на чёртову ведьму. Только метлы и не хватает. Его вечно слишком свободная одежда развевается на ветру, на лице сияет яркая улыбка, а руки уже тянутся вперёд, в попытке споймать, схватить и пощупать. Ага. Вот ещё. Чонгук отступает, наблюдая за тем, как Тэхён опускается на землю, как потоки воздуха кружатся у его ног, создавая почти осязаемую подушку. — Опять сбегаешь от меня? Чонгук хочет застонать. — Нет, — качает он головой. — Зачем? Ким подозрительно щурится, шагая вперёд. Чонгук, конечно же, старается сохранить между ними хотя бы минимальное расстояние. — Вот поэтому-то я и считаю, что ты меня избегаешь, — тычет в него пальцем Тэхён. Чонгук вздыхает, позволяя нагнать себя. Ким — чудовище, просто беспардонно контактный. Кинестетики типа него не всегда приятны, и Чон тоже не в восторге. Хотя, не будет лукавить, Тэхён ему… Нравится. Несмотря на навязчивость и вечную привычку приносить в его жизнь хаос. И, наверняка, всё дело в том, что парень смотрит такими глазами... Так на Чонгука ещё никто не смотрел. Это заставляет его сердце ускоряться, виски потеть, а пальцы на руках нервно подрагивать. — Что-то новенькое, — тянет Ким, разглядев в чужих волосах обновку. Она тут же ощупывается, перебирается пальцами, и это неожиданно приятно. Чонгук даже глаза прикрывает, не смотря на услышанный приглушённый смешок. Он запускает руку назад, путаясь на затылке между флоксами и фиалками. Тэхёну идёт светло-лавандовый. Чонгук закладывает цветущую кисть за его левое ухо, тронув щеку кончиками пальцев. Те тут же жжёт, а вокруг них двоих поднимается небольшой ветерок, заставляющий Чона тут же поморщиться. Вот об этом-то он и говорит. Беспорядок. Это второе имя Ким Тэхёна. Он знает, что повелевать ветром, наверняка, сложно, но Ким рядом с ним, отчего-то даже не пытается. — Не дуйся, я придумал, как нам быть, — подаёт голос тот, растягивая губы в улыбке. Чонгук ни на грамм не верит, что в его голову может прийти что-нибудь дельное. Тэхён снимает со спины рюкзак, вжикает молнией, пропевая громко: та-дам! Знает Чонгук это его та-дам. В руках Кима появляется тёмно-зелёное нечто. Через несколько мгновений, Чонгук понимает, что это толстовка. С классическим вырезом, длинноватая, с бесполезным карманом-обманкой на боку и… — Какого чёрта? — выдыхает он, поднимая брови. — По-моему, мило. Улыбка на лице Тэхёна превращается в оскал. — Нифига не мило, — бурчит Чонгук. — Ты издеваешься? — Нет, — машет головой Ким. — Это завуалированное предложение. — Завуалированное предложение?.. — Ага. Если наденешь, я пойму, что всё не зря. Ох. Чонгук так и знал, что где-то здесь скрывается подковырка. Тэхён, и правда, больше не появляется в поле зрения. Это… Неожиданно неприятно. — Ну так просто сделай то, что он хочет, — хмыкает Чимин, перебирая волосы Юнги, который задремал прямо посреди обеденного перерыва. Пак обращает на это своё внимание, сужая глаза. — Малыш, — напряжённо шепчет он, наклонившись к уху Мина. — Если ты опять забрался в сон Хвасы, я тебя поджарю, а ей испепелю все волосишки на голове. Чонгук Юнги даже немного сочувствует. Следующим утром он топчется у зеркала, долго разглядывая себя и так и эдак. Что же… У Тэхёна с глазомером всё нормально. Чёрт возьми. Чон сжимается, когда на него в открытую пялятся. А всё потому, что по центру его груди тянется кричащая алая надпись: ветреная девчонка. Вот спасибо. Но всё недовольство куда-то пропадает, когда вокруг вздымается небольшой ураганчик, расшвыривая вещи. А следом за ним появляется растрёпанный Ким Тэхён, с горящими восторгом глазами, буквально прыгая на него. Щёки Чонгука немного краснеют от такого открытого проявления эмоций. Особенно неловко становится тогда, когда до некоторых доходит смысл фразы, красующейся на его толстовке, когда Ким Тэхён рядом. Ну что же. Похоже, тот продумал всё, раз в капюшоне скрываются не только вздумавшие разметаться волосы и цветущие соцветия, но и горящее смущением лицо. — Цветочек, — выдаёт Ким, растягивая рот до ушей. Чонгук мрачнеет, думая о том, что явно поспешил с решением, но быстро сдувается, когда Тэхён берёт его за руку. Вокруг бушует ветер, бедные студенты спасаются как могут. А на виске Чонгука проклёвывается бутон чайной розы. Слишком рано для неё. Ну что же… Должно быть, это судьба.