Contagious

Зарядите пистолеты и приведите друзей, Проигрывать и притворяться - нормально.       Ричи Тозиеру девять. Развалившись на кровати, он лениво листает красочные комиксы, с головой погружаясь в захватывающие приключения супергероев. Он будто бы сам оказывается по ту сторону глянцевых листов, сражаясь со злодеями и борясь за справедливость, он живёт этими яркими фантазиями, этими детскими мечтами.       И когда по телевизору показывают очередной фильм о Мстителях, мальчик не замечает того, с каким восхищением он заглядывается на до боли красивых героев. Ему тоже нужен герой. Хотел бы он быть таким же крутым.       И всякий раз, когда отец с лукавой улыбкой спрашивает Ричи, нравится ли ему какая-нибудь девчонка, тот неопределённо пожимает плечами, мол, откуда мне знать, пап, я же ещё маленький, какие там девочки. Притворство порой даётся не так просто, но кое-как вопрос с прекрасным полом удаётся вынести на второй план. Главное - умелая актёрская игра, а всё остальное подождёт.       Как же всё-таки хорошо, что с друзьями Ричи может чувствовать себя нормальным. Быть собой - одно из самых недооценённых богатств человечества. И Ричи как никто другой это знает. Рядом с другими членами клуба неудачников он может не бояться быть осуждённым, непонятым, другим. Для этого и нужны друзья. В их компании можно наконец стащить с себя ненавистную маску и не беспокоиться ни о чём. Тогда Ричи был уверен (впрочем, сейчас ничего не изменилось), что готов убить и умереть за своих друзей. И это чувство грело его изнутри. С выключенным светом не так опасно, Давай же, развесели нас.       Ричи Тозиеру одиннадцать. За все те годы, что он общался со своими Биллом, Бев и другими, мальчик успел прослыть главным шутом компании. Его подколы уже давно не воспринимались товарищами как что-то серьёзное, и по этой причине в принципе было трудно догадаться, шутит Ричи или говорит всерьёз. Чего только стоили приколы про мам, слыша которые, Эдди Каспбрак закипал быстрее электрочайника.       Кстати, об Эдди. Как бы удивительно это ни было, хилый невысокий астматик с пушистыми каштановыми волосами тут же записался на роль лучшего друга Ричи. Говорят, противоположности имеют свойство притягиваться, ведь так? Коротко говоря, эти двое нашли друг друга и, несмотря на бесчисленные пререкания и ссоры, всегда мирились и закрывали глаза на промахи друг друга.       А ещё Эдди снились кошмары. Постоянно. Ричи отметил это ещё в первую совместную ночёвку клуба неудачников (ему тогда не спалось). Эдс вздрагивал и всхлипывал во сне, сбивчиво бормоча бессвязный бред. Повторялась ситуация раз за разом, пока терпению Тозиера не пришёл конец. Однажды на очередной ночёвке он бесшумно, будто ниндзя из видеоигры, подползая к спящему другу, сгрёб в охапку несчастного астматика и шептал неразборчивую успокаивающую чушь, пока дыхание Каспбрака не выровнялось и он не засопел под тонким одеялом.       Тогда Ричи зарыл мысль о том, что это ненормально и друзья так не делают, куда подальше и улёгся рядом, переплетая свои пальцы с пальцами лучшего друга. Ночью они в безопасности. Ночью никто не видит. Я чувствую себя глупым И заразным.       Ричи Тозиеру четырнадцать, и это самый паршивый день в его жизни. Почему, спросите вы? Да потому, что в тот роковой день ужасная правда захлестнула его, будто цунами где-то на юге. Казалось бы, Ричи не привыкать к извечным издёвкам и нападкам со стороны школьных задир. Однако в этот раз компашка Бауэрса, видимо, решила выйти на новый уровень. После уроков парень по обыкновению собрал портфель и направился к выходу из школы. На улице светило робкое весеннее солнце, и ничто не предвещало беды. Но стоило Ричи выйти за территорию школы, до него донеслись слишком уж знакомые голоса и отвратительное хихиканье. В горле встал противный ком, и, пересилив себя, парень обернулся. Ну конечно, чего же ещё было ожидать? Генри Бауэрс, Виктор Крисс и ещё один (кажется, его звали Патрик) направлялись прямо к нему. Уже принявший свою участь и готовый огрести по полной программе, Ричи застыл в ожидании удара, но не тут то было.       - Эй, очкастый, смотри, кого мы поймали! - мерзко прыснул Генри, параллельно бросая на Ричи презрительный взгляд. - Уверен, твой дружок не будет сопротивляться, если мы слегка разукрасим его лицо!       Ричи готов был поклясться, что в тот момент у него подогнулись колени. Трое ублюдков расступились, и из-за их спин показался до смерти бледный и очевидно напуганный Эдди. Эд-ди. Его обожаемый, любимый самый лучший друг.       - Ну давай, скажи что-нибудь, вшивый педик! Спаси свою принцессу, все же видели, как ты смотришь на него! - Генри всё не унимался.       В тот раз он ударил первый. Ричи никогда ещё не колотил никого с таким остервенением. Сначала под прицел попала челюсть Бауэрса, затем парень поставил подножку Патрику и, чудом увернувшись от рассвирепевшего Крисса, со всей душой ударил только оклемавшегося Генри коленом между ног. Побеждённый хулиган скрючился от боли, а Эдди со скоростью пушечного ядра вылетел из цепкой хватки задир, и они с Ричи устремились бежать, как можно дальше и скорее.       Спустя несколько кварталов мальчики остановились, чтобы отдышаться. Каспбрак (кто бы сомневался) схватился за спасительный ингалятор, который он чудом не выронил, а Ричи привалился к дереву, жадно втягивая ртом воздух и потупив глаза. Заметив это, Эдди облокотился на то же дерево и, слегка извернувшись, установил зрительный контакт со своим непутёвым другом.       - Спасибо, что спас меня, Ричи. Не знаю, что бы я делал, не окажись ты на том месте. Я правда понятия не имею, как тебя благодарить.       - Пустяки, Эдс. Это обычное дело. Разве не так поступают лучшие друзья? - отчего-то невесело усмехнулся Ричи. Он снова внимательно изучал мох у корней дерева, старательно избегая глаз Эдди.       И тут произошло непредвиденное. Эдди, его Эдди, его дорогой астматик, порывисто обнял его, прижимая к себе так крепко, что внутренности, казалось, стали чуточку меньше, а кислород перекрыли. В такие моменты Ричи бы тоже не отказался от ингаляции. И пусть объятие продлилось каких-то пару секунд, он отдал бы всё за то, чтобы Эдди повторил. Пусть от крепости объятий Ричи выплюнул бы все свои внутренние органы, пусть задохнулся бы. Плевать.       Так отвратительно он не чувствовал себя никогда. Хуже сомнительной ориентации могла оказаться только влюблённость в своего лучшего друга. Тозиеру казалось, будто сам он заразный, отвратительный, будто надо встать под душ (желательно душ с кислотой) и смыть с себя всю грязь, выжечь весь тот ураган чувств, который он испытывал по отношению к Эдди. Вытравить это из головы. Он помнил, как отец нередко отпускал замечания, что «эти грешники будут гореть в аду, купаясь в муках», что для таких людей нет места на планете. Отвратительно. Мерзко. Паршиво. Отрицание, Отрицание, Отрицание....       Ричи Тозиеру семнадцать. Это слово отбивает марш в голове Ричи. Отрицание. Первая стадия принятия проблемы. Ох, знали бы вы, сколько справочников и книг по психологии он перелопатил в поисках ответа. Точнее, в поисках себя, ведь должно же было найтись предазначение такому, как он.       Ричи отрицал всё, что только можно было. Отрицал он то, что его вовсе не колышет, в каком отпадном топике Грета Боуи пришла на рождественскую вечеринку. «Просто у неё сиськи как прыщи», - нехотя ответил он на вопрошающую реплику Бена. Не принимал и то, что ни разу за всю сознательную жизнь не любил ни одной девушки, кроме своей матери. Мама всегда готова была выслушать и поддержать, а другие... До них как-то не было дела.       Зато было дело до одного безумно красивого и такого же хилого астматика. Но это настрадавшийся за школьные годы Ричи тоже отрицал. Отрицал даже тогда, когда языком исследовал рот Каспбрака, запуская длинные худые пальцы в по прежнему пушистые каштановые волосы. Что ж, будем честны, Ричи не ужился с этим до сих пор. Но если уж он счастлив, стискивая в самых крепких объятиях того, о ком невольно грёзил ещё с детства, то, пожалуй, нет смысла что-то менять.