Он ее ненавидел

      Адриан ненавидел Маринетт.       Это знали все.       Он презирал в ней все – начиная от мешковатой серой одежды, заканчивая пронзительными серыми глазами, бывшими некогда голубыми. Адриан использовал любые предлоги, пытаясь вывести ее из себя, увидеть в ее глазах хоть что-то, помимо вечно отстраненного выражения, но проваливался раз за разом.       Она не была похожа на них, на него, и это злило. Почему она сопротивляется? Почему не сдается? От нее отвернулись все – друзья, знакомые, даже родители теперь старательно портят ей жизнь, а ей хоть бы хны! Наглая девчонка.       Порой собственная ненависть к однокласснице пугала его, но он быстро выкидывал эти мысли из головы. Ему нужно разозлить ее. Напугать. Довести до отчаяния. Найти больное место и ударить по нему, чтобы Дюпен-Чэн заняла место в их рядах. Стала как все.       Да только Маринетт плевать хотела на все попытки вывести ее из равновесия. Она стоически терпела унизительные походы к директору, глумливые усмешки за спиной и насмешки, доносившиеся отовсюду. Она не поддавалась. Не хотела стать такой, как все.       Этим она невольно напоминала Агресту другую проблемную девушку в его жизни – Леди Баг. Вот только если упрямство героини восхищало молодого блондина, то упертость Дюпен-Чэн просто бесила.       Он любил Леди Баг. Маринетт же он презирал.       Он почти не помнит, какой она была до его прихода в ее класс. Та солнечная девочка растворилась, ее заменила даже не ее тень, это был абсолютно другой человек.       Адриан не помнит, как хотел подружиться с ней, доказать свою невиновность в день своего прихода в класс, не помнит свои слова и черный зонтик – все это осталось там, в прошлом. Тот Адриан еще не понимал своего отца, не надел Кольцо Неудачи, не стал вербовать своих одноклассников на роль злодеев. Тот Адриан был просто наивным мальчиком, потерявшем мать и мечтающим о свободе и одобрении отца.       Четырнадцатилетний Адриан был просто подростком, верящим в лучшее. Восемнадцатилетний Адриан живет ночными улицами Парижа и одержим своей напарницей в красном.       Адриан не может вспомнить, когда он начал ненавидеть Маринетт. Когда Алья попросила у его отца, чтобы он акуманизировал ее подругу, а у него не вышло? Когда возрастающее количество злодеев в их классе стало создавать все больше проблем с маскировкой? Когда…       Когда впервые заметил сходство Дюпен-Чэн с парижской танцовщицей?       Честно говоря, эти мысли попахивали откровенным безумием. Чтобы Маринетт, та самая молчаливая девчонка с последней парты, и несравненная Леди Баг? Да бред же! Они даже не похожи.       У его Леди прекрасные глаза цвета морской волны, спортивное телосложение и два коротких, синих хвостика. У Маринетт вечная толстовка на несколько размеров больше положенного, мешковатые джинсы и черные волосы, собранные в пучок и спрятанные под капюшон. Его Леди ходит только в кедах на высокой платформе, но всегда оказывается ниже его примерно на голову, Маринетт же, он никогда не видел в спортивной обуви. Только старые розовые балетки, только полуспортивные туфли, в которых она ходит на физкультуру.       Да куча различий! Это не говоря уже про то, что прямая трансляция очередного номера Леди началась прямо во время уроков, на которых присутствовала проблемная брюнетка.       И все же…       Что-то не давало Агресту покоя.       То ли дело было в том, что они обе не поддавались на чары злодеев и виртуозно уходили от их с отцом ловушек, то ли в чувствах, которые они будили в самом Адриане. Он не знал. Но понимал, что как бы он не любил Леди Баг и ненавидел Маринетт, они обе были особенными. Особенными настолько, что глядя на них, окружающие невольно оглядывались, пытаясь понять, что они только что заметили.       Бабблер, Леди Вай-Фай, Каменное Сердце, Страшила, Геймер и прочие злодеи – они были разными, со своими печалями и радостями, но их объединяло то, что они поддались чарам зла. Маринетт же…       Адриан всегда знал, что худший день в его жизни наступил, когда умерла мама. Теперь он понял, что это не так.       Худший его день был тогда, когда они, своими руками заставили Маринетт принять черную бабочку.       Момент был подобран идеально. Старательное нагнетание обстановки дома, проблемы в школе и полное отсутствие времени и места, чтобы спустить пар. Такое давление не могло пройти даром ни для кого, включая Маринетт.       Они своего добились. Акума вселилась в нее.       Но то, что произошло дальше, они предположить не могли.       Внезапная вспышка ярости и горящие жаждой убийства глаза Дюпен-Чэн настолько его ошеломили, что он просто не успел понять, что происходит. Не догадался, что ужас, вспыхнувший в ее глазах пришел не оттого, что она фактически напала на него, а от того, что она могла не остановиться. И последовавшая за этим отчаянная решимость в ее состоянии не могла закончится хорошо.       Они не успели. Недооценили ее самоотверженность и силу воли, не поняли, что ради того, чтобы остаться самой собой, она пойдет на все.       Даже на смерть.       Звон стекла, и приглушенный звук упавшего тела на асфальт они услышали даже из кабинета.       На секунду воцарилась тишина. В первый момент никто еще не понял, не осознал, что сделала Маринетт. Что ее «Я не стану одной из вас» может приобрести такой смысл.       Первой очнулась Алья. С истошным криком «Маринетт!» она подбежала к окну, выглядывая на улицу. Оттуда уже доносились крики прохожих, увидевших выпадающую из окна школьницу. Закрыв ладонью рот, заглушая тем самым рыдания, Сезер бросилась вон из класса.       Адриан последовал за ней, почти не осознавая своих действий, и только вид распластанной на земле девушки вывел его из транса. В кармане трезвонил мобильный, и парень скорее на автомате, чем осознанно взял трубку, не в силах отвести взгляда от ненавистной ранее одноклассницы.       -Адриан, что произошло? Почему связь прервалась? – недовольно поинтересовался отец, раздраженно расхаживая по убежищу. Адриан был уверен, что услышал усталый вздох Натали, наверняка оторванной от важных дел, ради этого момента, но не чувствовал ничего.       Слыша свой голос словно из-под толщи воды, он отстраненно произнес:       -Она выпрыгнула из окна.       Габриэль на той стороне провода поперхнулся готовыми вырваться словами.       -Что… Что ты сказал? – хрипло переспросил он, обмениваясь шокированными взглядами со своей помощницей.       Осознание собственных слов стало приходить к нему.       -Она спрыгнула с окна – медленно повторил он, чувствуя, как в голове забили барабаны.       Они заставили ее прыгнуть. Они вынудили ее это сделать.       Это они виноваты в случившемся.       Маринетт отвезли в лучшую книнику Парижа, отец постарался. Весь класс собрался в коридоре, стараясь не смотреть на взволнованных Тома и Сабину. Все с замиранием сердца ждали диагноза врачей.       Ситуация оказалась хуже, чем они думали. Открытая черепно-мозговая травма, сильный ушиб спины, вызвавший искривление позвоночника, которое врачи сумели вправить обратно, резаные раны на предплечьях от столкновением со стеклом, сильная гематома на правой руке... И как вишенка на торте – Маринетт впала в кому.       Однако, как сказали врачи, далеко не все травмы были вызваны падением с большой высоты. Сделав снимок, специалисты указали, что тело девушки не раз подвергалось побоям, на что так же указывали шрамы, отчетливо виднеющиеся на коже.       Адриана чуть не хватил удар. Что, когда и как были лишь началом в его длинном списке вопросов. Он бы даже подумал, что все это шутка, да только вид не закутанной в свои вечные тряпки девушки показал – врачи еще преуменьшили размеры катастрофы.       Бледная кожа Маринетт почти сливалась с простынями, забинтованная голова вызывала не самые лучшие ассоциации, а черные волосы на этом фоне смотрелись просто неестественно. Однако худшим было не это.       Руки девушки покрывали синяки. Много синяков. Присмотревшись, можно было заметить, что некоторые из них уже сходили, в то время как другие (включая те, что появились в результате падения), были оставлены совсем недавно.       Самые примечательные следы остались на запястьях – темным кольцом они покрывали кожу на добрых пять сантиметров. Вспомнив рентген, Агрест понял, что помимо синяков там же оказалось и несколько трещин – как сказали врачи, такие могли появиться, если давление на руки окажется слишком сильным. Парень старался не думать, в результате чего они были получены, но не получалось.       Как оказалось, не один он думал в этом направлении – на вопрос Тома, не было ли совершено в отношении его дочери действий сексуального характера, доктор ответил отказом. Облегчения это вызывало мало, все же пусть не сексуальные, но насильственные действия над девушкой точно проводились. Большинство травм (исключая шрамы от порезов на руках – их брюнетка делала сама), точно наносились чужой рукой, очень уж специфическими были повреждения.       Адриан терпеть не мог Маринетт, но глядя на ее искалеченное тело, на котором в буквальном смысле не было живого места… Он ощущал ярость. На обидчиков Дюпен-Чэн, на одноклассников, что не заметили подвоха, на отца, но самое главное...       Он никогда еще так не ненавидел самого себя.       Впервые парень был благодарен Плаггу – квами, вопреки всему, не стал обвинять его, требовать камамбер, и закатывать очередную лекцию на тему неправомерного использования камня чудес.       Нет. Он просто был рядом.Он молча выслушивал все его излияния, а когда поток самобичевания иссяк, сказал, что это было неизбежно. Такие люди, как Маринетт, не могут по другому – для них либо все, либо ничего.       Либо жизнь, в которой нет места злодейскому боссу и его приспешникам, либо смерть. Третьего не дано.       Адриан слушал размышления Плагга, чувствуя, как его снова пробирает злость.       Чертова Дюпен-Чэн! Неужели возможность обрести силу и союзников настолько ужасна, что лучше умереть? Неужели возможность перестать жить в вакууме настолько плоха? Неужели ей никогда не хотелось кому-то отомстить?       Он приходил к ней. Каждую ночь он тихо пробирался в палату брюнетки, часами всматриваясь в ее лицо, пытаясь найти ответ на вопрос – почему? Почему она готова была умереть, но не стать такой, как они? Что послужило причиной? Что ее так пугало?       Адриан как-то спросил у Нино, что он чувствовал, когда Бражник предложил ему сделку. Диджей ответил не задумываясь – свободу. Он перестал чувствовать рамки, сдерживающие его. Он перестал подчиняться законам физики, свободно рассекая пространство. Он стал обладать силой, позволяющей ему делать то, что он хочет. Он перестал быть скованным в своих желаниях.       И так ощущали себя все. Точнее, почти все. У тех же Кагами и Луки доминирующей эмоцией была тщательно сдерживаемая злость, так что получать удовольствие от акуманизации они не спешили. И к требованиям его отца относились не в пример серьезнее. Это, а также ряд других факторов и послужило толчком к тому, чтобы сделать их новыми владельцами Камней Чудес.       Так почему же Маринетт думала иначе?       Проходили дни, летели недели, но ничего не менялось. Синяки постепенно сходили, раны заживали, состояние стабилизировалось, но приходить в себя девушка не спешила. Спустя месяц, как Маринетт попала в больницу, отец решил выпустить новую акуму. И только потом понял, как серьезно ошибся.       Немногие марионетки могли себя контролировать в первый раз. Еще меньше могли здраво оценить свои действия и последствия, после их совершения. И почти никто не мог перечить Бражнику.       Таких, вообще было всего два человека – тот ребенок, которого победила ЛедиБаг, и нынешний злодей. И у того, и у другого были настолько сильные эмоции, что Бражник просто не мог отозвать бабочку – она слишком сильно сливалась с носителем. Как правило, такие эмоции бывают у детей (из-за чего отец больше никогда не пытался взять себе в союзники ребенка), и у психически нестабильных людей.       Нынешний противник относился ко второй категории. Парень не просто перемещал своих жертв на расстоянии, он старался делать это частично – например, руку переместил, а остальное тело забыл. Эффект получался такой же, если бы несчастному ее отрубили.       Злодей упивался болью, которую причинял окружающим. Он успел «располовинить» троих, прежде чем Чудесным удалось увести его из людного квартала. Пострадавших забрала скорая.       Эта была единственная ночь, на протяжении всего периода комы Маринетт, когда его не было рядом. И именно эту ночь она выбрала, чтобы проснуться.       Нуар не понял, что случилось, когда отвечая на выпад злодея заметил постороннюю фигуру на поле. Но когда пролетевшая над человеком КвинБи случайно сорвала с незнакомки капюшон, все стало ясно.       -Маринетт, назад! – крикнул Адриан, понимая, что уж поздно.       Вспыхнул луч света, и девушка исчезла.       Битва закончилась в кратчайшие сроки – обезумевший от страха Нуар не давал продыху своему противнику до тех пор, пока акума не была уничтожена. Придя к отцу, они попробовали проследить след сил злодея, но ничего не получилось.       Девушка пропала.       Тогда они решили пойти другим способом – о пропаже брюнетки затрубили все газеты. Была объявлена спасательная операция, тысячи волонтеров отправились на поиски девушки, но все было тщетно.       Не было ничего, что бы указывало на местоположение брюнетки. Совсем.       Она как сквозь землю провалилась.       Проходили дни, недели, а за ними и месяцы поисков, которые не давали никакого результата. Отчаявшись, Сабин попросила помощи у своего отца, но даже китайская мафия здесь оказалась бессильна. Родители Маринетт постепенно впадали в отчаяние.       Прибывшая из Китая Бриджитт стала для них утешением – девушка с ног сбивалась, чтобы не дать родителям кузины опустить руки. Через нее же и проходили все новости о состоянии поисков Маринетт.       Из-за того, что Габриэль с Адрианом были прямо заинтересованы в возвращении Маринетт живой и невредимой, семейство Агрест часто бывало у Дюпен-Чэнов. На одном из таких вечеров Бриджитт и познакомилась с Феликсом – старшим сыном Габриэля, приехавшим со своей тетей из Англии.       Несмотря на внешнюю холодность, парень не отказался помогать в поисках девушки, хотя и не понимал, чем она так важна. Он был наслышан о неприязни Адриана к девчонке, поэтому такое отчаянное рвение не могло его не насторожить. Но он не спорил.       Именно Феликс больше всего контактировал с Бриджитт. И пусть в разговорах они почти всегда обсуждали Маринетт, юной Чэн хватило этого, чтобы понять, что холодный блондин ей небезразличен. Девушке было стыдно за свои мысли, все же сейчас не такой момент, чтобы думать об отношениях, но поделать с собой она ничего не могла.       Феликс же, помимо поисков Маринетт вел еще одни – только теперь уже своей подруги детства, которую был вынужден оставить шесть лет назад. Он не хотел терять с ней связь, но обстоятельства сложились так. Однако он пообещал себе, что однажды они встретятся и поговорят. Обязательно.       Да только никто из его старых знакомых не знал о младшем члене их группы. Она пропала чуть ли не так же бесследно, как и Маринетт. Только были у Феликса подозрения, что загадочная Леди Баг и его Маленькая Леди были одним и тем же человеком. Уж больно стили были похожи.       Но проверить свои догадки не получалось. Бражник больше не выпускал акум, и Леди Удача не появлялась на горизонте. Власти пробовали обратится к ней за помощью в поисках, но героиня оказалась глуха к их просьбам. Ее это словно не интересовало.       Париж замер в ожидании. Спустя столько времени уже никто не верил, что девушка может быть жива. Вероятнее всего, ее вынесло куда-нибудь в центр мирового океана, или куда-нибудь в пустыню Сахара… в общем туда, откуда не возвращаются.       Друзья Маринетт впадали в отчаяние. Они понимали, что загубили все сами, что в случившемся есть вина не только того чудика, который сидит сейчас в психушке – нет, они виноваты сами. Они не пожелали оставить ее в покое, они давили и издевались над ней, они…       Они убили ее.       Эта мысль ужасала и вгоняла в панику одновременно.       Адриан ненавидел Маринетт и любил Леди Баг. Однако сейчас, когда брюнетки уже не было в его жизни, он понял, как ошибался.       И единственное, о чем об мог думать – это чтобы девушка была жива. Жива и вернулась домой. К ним. К нему. Потому что…       Она была нужна им. И если бы она вернулась – свою ошибку они не повторили бы ни за что в жизни.