Damaged Goods

У Луи просто слишком развитое воображение. Лиам сказал ему это, Зейн сказал ему это, и даже Найл сказал ему это, а именно то, что пару раз он был по-настоящему смешон. Никто не пытался выбить замки из окон, он просто сам забыл закрыть их на ночь. Никто не царапал оконные ставни, пока он пытался заснуть, это всего лишь проклятые коготки местных белок. И даже то, что он слышит посторонний шум всю неделю, ничего не меняет. И тот факт, что появляются они только тогда, когда он остается абсолютно одним глазом не значит: это всего лишь побочный эффект от переутомления умственной работой и частыми бессонницами. Ему просто кажется. Просто у Луи слишком развитое воображение. Там ничего нет. Там ничего нет. Луи проговаривал про себя эти слова словно молитву всякий раз, когда беспокойство завладевало им. Там ничего нет . Иногда это помогало. Иногда это успокаивало его, заставляло верить во что-то светлое. Но чаще всего от этих слов становилось только хуже. Если у Луи был долгий и сложный день, то он просто забывал напоминать себе о хороших началах, или о том, что никто не следит за ним. Он просто пытался сохранить спокойствие, вселить в себя немного уверенности. Но все чаще он понимал, что является легкой добычей, ведь он совсем один. Надежды нет. Лиама нет рядом, Зейна нет рядом, даже Найла нет рядом на случай, если с ним что-нибудь случится. Он совершенно один, и это отличная возможность для его преследователя. Там ничего нет. В конечном итоге он всегда срывается на бег. На этой неделе таким способом он уже дважды возвращался домой, задыхаясь и обливаясь холодным потом, тщетно успокаивая вырывающееся из груди сердце. Дрожащие руки не слушались, и достать ключи он смог лишь с третьего раза. Теперь он нашептывал себе эти слова уже вслух, умолял не оборачиваться, умирал внутри, боясь в тусклом свете обнаружить летящее к горлу лезвие ножа. Он самый обычный студент пафосной школы-интерната. Он апатичный, скучный, ничем не увлекающийся подросток, на которого всем наплевать. Он даже не смог заинтересовать Гарри. Он надеялся, что этот зеленоглазый кудрявый парень хотя бы просто перезвонит ему. Сегодня именно такая ночь. Луи слишком надолго задержался у Зейна, готовя их совместный проект и попутно уплетая безумно вкусные булочки из кафетерия, поэтому возвращался домой он уже за полночь. Встречавшиеся на пути редкие уличные фонари мерцали тусклым светом, неожиданно выключаясь и снова включаясь. Неосвещенные тротуары превращались в лабиринты, и Луи наугад прокладывал путь в свое общежитие, мечтая лишь об одном - остаться целым и невредимым. У него даже были мысли попросить Зейна остаться у того на ночь. Он почти решился. Но после минутного колебаний, взвесив все «за» и «против», все же передумал, решив встреться со страхом лицом к лицу, и пресечь проблему в зародыше. Уже стоя в коридоре, до него донесся этот зловещий вой полночного ветра, и сонное «Спокойной ночи» от Зейна, совершенно не беспокоящегося за друга, не внушало храбрости. Дверь за ним закрылась, и он остался один, окутанный своим одиночеством и щемящим страхом, вновь завладевавшим им. Студенческие общежития располагались параллельно учебным заведениям и составляли целый районный комплекс. Это были небольшие одноэтажные постройки, а жилые площади в них делились на три зоны: гостиная, спальня и небольшая ванная комната. Не роскошь, но Луи хватало, тем более это был его первый опыт самостоятельной жизни. Если Зейн, Найл и Лиам жили в самых первых домах, лицевая часть которых выходила на городскую площадь, то Луи посчастливилось жить в самом дальнем и самом глубоко посаженном доме, и видом из окна служили темные колья забора. Поэтому, чтобы добраться до дома, ему необходимо идти в самый конец, и одна мысль об этом заставляла его ноги подкашиваться, а мозг блокировать эти ужасные ночные звуки. Он вздрагивал даже от шелеста листвы, подрывался с места и бежал словно спринтер, прижимая к груди сумку, словно бронежилет. Там ничего нет. Он просто не мог избавиться от мысли, что кто-то преследует его. Собственный разум отчетливо твердил, что это не просто совпадения. Но за последнее время череда бесконечных убийств стихла, Луи точно знал, ведь он как ястреб, следил за каждым выпуском новостей. Правда, все те убийства не начинались с непонятых шумов и скрежетов. Только этому факту и верил Луи. Только этим он себя и утешал. Конечно, были и те, кто всерьез считали, что с наступлением темноты из своих убежищ появляются монстры и преследуют их по пятам до тех пор, пока не поймают. Но их рассказы были настолько нелепы, что подходили лишь для летних вечеринок у костра. Луи не верил в косматых чудищ, но зато он мог отлично представить какого-нибудь помешанного садиста с окровавленным ножом в руках, распоряжающегося последними секундами его жизни, без здравомыслия и иллюзий. И вдруг Луи вспомнил, что первому из восемнадцати убитых лет было столько же, сколько ему сейчас. Он находился в своей комнате с тщательно закрытыми ставнями и дверью, также как и сам Луи проводит каждую ночь. Он был лидером в своем классе, получал наивысшие оценки, не числился среди хулиганов. Но даже такие высокие показатели не уберегли его от мучительной смерти в собственной комнате. Луи понимал, что ни ум, ни смекалка не помогут ему. Он услышал какой-то звук. Он не был громким, и днем Луи едва бы заметил его. Это был вздох, как будто кто-то находился совсем рядом. Возможно, это порыв ветра, возможно сквозняком захлопнулась дверь, но Луи точно знал – это человек. Он увидел какую-то странную тень в углу одного из домиков напротив. Она передвигалась выжидательно, медленно, лавируя между кустами, кралась вдоль забора. И когда силуэт выровнялся недалеко от фонаря, Луи с ужасом разглядел, как что-то блеснул на уровне его рук. Это не может быть нож. А там не может стоять человек. Потому что ничего нет. Там ничего нет. И Луи побежал. Спотыкался и падал, снова спотыкался и снова падал, но не останавливался, поднимался и бежал дальше, преодолевая ноющую боль в ногах и нехватку кислорода в легких. Он сбавил темп лишь однажды, чтобы выудить из кармана ключ, а затем избежать столкновения с дверью. Дрожь в его руках не стихала, она, напротив, становилась лишь яростнее. Он был настолько напуган, что сейчас ожидал нападения около себя, под собой и даже над собой. Абсолютно все представляло для него опасность, каждая мелочь олицетворяла собой звенящее лезвие. Он судорожно пытался вставить ключ в замок, одни глазом озираясь через плечо назад, где тени стали еще более высокими и угрожающими, чем обычно. Совы с надрывом гудели где-то по близости, и вздрогнув, Луи выронил ключ. Он с легким звоном упал на землю, разбавляя такой контрастирующий напряженный воздух. -Проклятье! – прошипел он, поднимая холодный метал, и, наконец, вставляя его в замочную скважину. -Там ничего нет. Там ничего нет, - но теперь он звучал неубедительно даже для собственных ушей. Его голос дрожал, и Луи мог поклясться, что любой даже в пятидесяти милях от сюда мог расслышать биение его сердца. Сегодняшняя попытка побороть свой страх определенно провалилась, но он просто обязан найти способ, что доказать себе, что там ничего нет. Нервно рассмеявшись, он облокотился на деревянную дверь. -Там ничего нет. Эй, кто-нибудь здесь есть? Никто ему не ответил. И честно говоря, Луи особо-то и не ждал. Неужели, он и вправду думал, что его убийца покинет свое укромное местечко со словами «о, салют, да-да, я тебя здесь поджидаю»? Такие люди обычно не улыбаются, прежде чем резать тебя на куски. Никто так и не ответил, и эта тишина начинала слишком больно бить по барабанным перепонкам. Луи бросил последний подозрительный взгляд в темноту, прежде чем развернуться и захлопнуть дверь. Автоматический замок громко щелкнул, но ему было мало этого звука, и он простоял еще несколько секунд, теребя дверную ручку и убеждая себя, что дверь действительно закрыта. Удостоверившись, что он вроде бы в безопасности, Луи облегченно скинул свои Toms и швырнул рюкзак на пол. Вообще-то, поначалу Луи очень нравилось это общежитие. Он всего морщился, глядя на жуткий беспорядок в комнате Лиама и Найла, а детская двухъярусная кровать вообще вызывала у него приступ смеха. Но в последнее время он часто мечтал о соседе по комнате. Ему было просто необходимо слышать чьи-нибудь гневные высказывания, например, что он слишком шумный по утрам, или, что он очень громко храпит ночью. Нужен был кто-то, способный разорвать эту давящую тишину. Может хоть тогда он перестанет вздрагивать от каждой сломанной ветки и шелеста листьев. Кто-то должен был помочь ему, наконец, успокоиться и обрести душевную стабильность. Луи хотел позвонить Лиаму и позвать к себе. Но он знал, что это бессмысленно, и тот просто посоветует ему лечь спать. С Зейном он виделись несколько минут назад и успели изрядно поспорить. Найл скорее всего уже давно спит. А иногда парни просто не отвечали на его, и он автоматически переключался на голосовую почту. И кто сказал, что они ответят ему сейчас? Так что нет, сегодня ждать помощи от парней нет смысла. Яркий свет резко ударил по глазам, стоило ему нажать на выключатель. Он здесь совершенно один, как впрочем, и всегда. Никаких подозрительных теней в углу, никак изменений с утра, перекинутый через ручку кресла забытый джемпер и валявшийся под столиком мусор - свидетели. Но Луи не успокоился, пока не влез буквально в каждый угол. Он осмотрел: спальню, залез под кровать, поднял крышку унитаза, отдернул все шторы, открыл шкаф, заглянул за телевизор и поднял голову вверх, проверяя люстру. Но,…там ничего не было. Когда Луи зашел сюда, его не встретил ни один необычный звук. Абсолютно ничего, что могло бы вызвать тревогу или даже панику. Но Луи понял, что это снова какая-то игра, а не порывы ветра или шелест листьев. Такие резкие перепады были неслучайны: кто-то специально хотел подвести его к краю и сделать помешанным. Быть может, этот кто-то достиг своей цели? Ведь Луи действительно считает, что каждую ночь за дверью его поджидает небольшой сюрприз в виде убийцы с топором в руке. Его разрывало на две части: первая твердила, что пора научиться игнорировать этот бред, а вторая отчаянно просилась найти компанию, которая обеспечит ему защиту если не от этого шума, то хотя бы от себя самого. В последний раз окинув комнату подозрительным взглядом, Луи все-таки решил готовиться ко сну. Упираясь рукой в настольную лампу, он еще раз убедился – все на своих местах. Ничего необычно в его сером съемном домике, насквозь пропитанном тишиной и одиночеством. Он слишком напряжен, и руку уже покалывает от боли, но он старается игнорировать и не думать об этом сейчас. Всего один маленький звук отлично доказывает, насколько все-таки Луи одинок, хоть он и всегда старался гнать подобные мысли прочь. Он думал о том, что иметь лампу очень глупое решение, ведь это бесполезная трата энергии, а главное денег, которых у него было совсем немного, и поэтому он не может позволить себе постоянно покупать новые лампочки, а значит лучше свет вообще не включать, чтобы не тратить энергию, а главное деньги, которых у него было совсем немного. Он как раз пытался ухватиться за эту сумбурную мысль и отвлечь себя, но вдруг что-то ударило в окно, он вскрикнул и обернулся, стараясь разглядеть, что же это было. Он резко дернулся с места и опрокинул эту самую лампу на пол. Внутри нее что-то взорвалось, и по полу рассыпались сотни мелких осколков. И даже его драгоценная лампочка не уцелела, расколовшись на два больших стеклянных обломка. Луи смотрел на весь этот бардак с расширенными от шока глазами, выражавшими неподдельный страх. -Дерьмо, - пробормотал он, опускаясь на колени, чтобы собрать крупное стекло, - Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Пальцы не слушались, дрожа, скользили по осколкам, но ни один подхватить так и не получилось. Бросив это безнадежное дело, он сжал кулаки и потер уставшие глаза. Луи попыталась глубоко вздохнуть, но неожиданный стук в дверь превратил его размеренное дыхание в нервный кашель. За одним приступом начался другой, и он свалился на пол,судорожно хватая воздух. А стук тем временем продолжался, и более того, становился громче и настойчивей. -Ну-у-у-у, давай же, открывай! - голос снаружи звучал немного хрипловато. Луи подскочил, и, сжимая в руке стекло, поплелся к двери. Он долго не решался отворить ее, предполагая, кто может быть снаружи. И быстро пришел к выводу, что никого, кроме Лиама, Найла или Зейна. Но из всех людей, которые могли оказаться сейчас там, на пороге, меньше всего он предполагал увидеть эту милую девушку с большими карими глазами и волосами, напоминающими воронье гнездо. -Я слышала какой-то шум. У тебя все в порядке? – забыв про все правила приличия, она приподнялась на мысочках и через плечо Луи заглянула внутрь. Он знал ее. Они даже встречались пару раз. Но все равно было очень странно обнаружить именно ее около двери: вот сейчас эта милая девочка вытащит из-за спины нож и изрежет его на куски, словно бекон на завтрак. -Все в порядке, эм…, я просто лампу уронил, прости, что потревожил…,-он стих, пытаясь вспомнить ее имя. -Элеонор, - заметив его колебания, произнесла она, - Я живу в соседнем домике. А еще у нас английский в одинаковое время. Луи слегка улыбнулся, наконец, вспомнив ее. Ему было очень приятно ее беспокойство. -Точно, точно, Элеонор. И как я мог забыть? – он решил, что эта девушка смогла бы составить ему компанию на эту ночь, - Прости, я, наверное, тебя разбудил? Могу ли я искупить свою вину чашкой чая и дружеской беседой? Он старался сделать голос твердым, но скрыть нотки нервозности и даже отчаянья было невозможно. Он пытался перестать дрожать и часто моргать, понимая, что выглядит сейчас ужасно отталкивающе. Но должно быть ему все же удалось перебороть себя, потому что она кивнула и широко улыбнулась. -Звучит замечательно!