Ромашки

Он в чередной раз сплюнул порцию ромашек в раковину и смыл водой кровь с губ и подбородка. Тёмные кудри, ещё при подступлении приступа налипли ко лбу от пота. Всё стало хуже, второй приступ за неделю. Таблетки помогают всё меньше. Матвей понимает, что ещё месяца четыре, и от него останется только клумба полевых ромашек. И самое главное и ужасное то, что Артём начал замечать, что с его секретарём что-то не так. И вот сейчас, он возвращается в офис и почти с порога его встречает брошенное Стрелецким "Всё нормально?" на что парень отвечает короткое "Да" и садится дальше работать, буквально кожей чувствуя подозрительный взгляд начальника. Артём уже не первый раз замечает, как резко Матюша подрывается из офиса прижав руку ко рту. Он знал, что это значит. Знал и боялся спросить напрямую, узнать правду, узнать что его, в тайне любимый, мальчик умирает от безответных чувств. Что каждый раз, когда сбегает, Матвей чувствует невероятную боль, от лезущих наружу цветов. Стрелецкий просто не знает, что будет делать с информацией о том, кто заставляет это кучерявое Солнце страдать. Это молчание между ними продолжались бы ещё долго, если бы не очередной приступ случившийся у парня ночью. Он подскочил, скручиваясь на своей раскладушке в жутком кашле. Матвей безумным взглядом наблюдал, как с его губ на светлый пододеяльник падают тёмно-алые капли в перемешку с испачканными в них ромашками. Парень в испуге шарит рукой под подушкой в поисках таблеток и не замечает, как на него в ужасе смотрит Артём. А потом ловит на опущенной макушке взгляд начальника, и к кровавому месиву на ещё немного детском лице примешиваются слёзы. Чёртовы чувства! Парень прячет лицо, но уже ничего не исправишь, его невольный мучитель увидел всё. – Моть, что происходит? Кто это? – тоном, не терпящим возражений, произносит Артём. – О ком вы, шеф? – делает вид, что не понимает, хрипит младший. – Кто заставляет тебя так сильно страдать? – Стрелецкий садится напротив Матвея на пол и кладёт руки на колени парня. И приступ начинается снова. Теперь кровь капает и на тыльные стороны ладоней Артёма. Тот неверяще смотрит на своего мальчика и стирает большим пальцем кровь с его губ. Осознание приходит гвоздём в голову, острым. Гробовым. Так же сильно, резко и неизбежно. Кудрявое Солнце прячет лицо, скрывает вновь начинающиеся слёзы. – Матюш, посмотри на меня, пожалуйста, – он говорит это так мягко, как может. На Стрелецкого обращаются глаза, цвета крепкого кофе, такого же, как варит по утрам их обладатель. Капиляры покраснели от кашля, слёз и усталости. Мужчина осторожно обхватывает своими ладонями любимое лицо, придвигаясь ближе. – Теперь всё будет хорошо... – и прижимается губами к алым от крови губам Матюши. Да, теперь всё будет хорошо, они будут счастливы. И у каждого из них будет повод вернуться в этот маленький офис из огромного бушующего мира. Потому что это тот самый спасательный круг. Держащий на плаву, не дающий свихнуться. Для них обоих это важнее всего, чтоб ждали, чтоб в объятиях другого чувствовать себя наконец-то дома, как после дальней дороги. И тихое, на грани слышимости, "Я люблю тебя", звучит в унисон.