Sexual Chronicles of Korean families

- Джонхен, кто эта девушка? - как на автомате, проговаривает Кибом и с отвращением смотрит в сторону кровати. - Это Моника, и она - проститутка, - улыбаясь и не сводя взгляда со своего мальчика, я осторожно беру его за руку и притягиваю к себе, нежно целуя в висок. - Ладно, спрошу по-другому, - прижимаясь плотнее ко мне и обхватив мою шею своими тонкими руками, блондин мимолетно целует меня в губы, а затем легонько скользит своим язычком по моему подбородку, вырывая из меня тихий смешок. - Что в нашей кровати делает мертвая проститутка? Оттолкнув от себя Кибома, да так, что он запнулся в ногах и перелетел через угол кровати, с силой ударяясь виском об пол, я запрыгнул на наше любовное ложе и, приподняв девушку за плечи, заглянул в её стеклянные глаза. - Бля, она и правда сдохла! - с отвращением глядя на девушку, я отпустил её плечи, и она безжизненной тушкой упала обратно на мягкое покрывало, раскидывая свои руки-спички по всей ширине кровати. - Хотя, - я на недолго задумался, а после шальной мысли в голове, на моем лице расцвела ослепительная улыбка. - Так даже лучше! Хоть брыкаться не будет, - кивнув самому себе, я осторожно погладил её по щеке и, нагнувшись, прикоснулся губами к серой и шершавой коже на её шее. Высунув язык, я провел им по тому месту, где раньше бился пульс девушки и, закусив кожу, немного засосал. Вкус её кожи отдается в горле легким рвотным позывом, поэтому я поспешно отстраняюсь и вытираю рот тыльной стороной ладони, немного причмокивая губами. - Джонхен, - слышу я тихий скулеж и чуть поворачиваю голову в сторону зовущего. Сейчас на меня испугано, хотя скорее даже непонимающе, смотрят любимые глаза, в которых, как не странно, вообще ничего невозможно прочесть. - Иди сюда, котенок, - осторожно провожу ладонью по мягкому покрывалу. - Ну же? - на моем лице расцветает улыбка, а кошачьи глаза Кибома недоверчиво сверлят меня, проникая взглядом под самую кожу. Поломавшись минуты две, блондин все-таки залезает на кровать, подползая ко мне на четвереньках. Подавшись вперед, он трется своим лбом об мой, растирая небольшие капельки крови из ссадины. - Джонхен, - тихо урчит Кибом и проводит своим язычком по моей щеке. - Джонхен, - он плавно, словно слова песни, растягивает мое имя, вызывая у меня невольную улыбку. - Кибом, а поцелуйся с девушкой, а? - едва слышно произношу я и запускаю руку в его волосы, сжимая их в кулак и направляя его голову вниз, сокращая расстояние между лицом моего малыша и проститутки до минимальных сантиметров. Я немного нагнулся для того, чтобы видеть лицо любимого, который с неким омерзением смотрит на серое, немного синеватое лицо Моники. Её губы фиолетовые и немного отливают темно синим цветом. Ничего страшного, это же просто помада, а мы с Кибомом не извращенцы, нет. Знаете, я приволок её к нам домой всего лишь четыре часа назад, а выглядит она так, как будто неделю здесь лежит. - Давай, не бойся, - с легким придыханием выдавливаю я из себя. - Знаешь, девушки очень обидчивые. - Ага, - бурчит блондин и проводит своей изящной ладонью по щеке девчушки. - Особенно проститутки, - проведя языком по её губам, он чуть морщится и чмокает губами, будто сгоняя первый и не очень приятный привкус. - И особенно мертвые, - шепчет он и впивается в её губы страстным поцелуем, но при этом, даже не пытается углубить его. . - Джонхен, - угрожающе шипит Кибом и ударяет кулаком по столу. - Может, хватит уже? - Что хватит? - делая невинный, чуть щенячий взгляд, я в упор смотрю на ещё более разозленного блондина, бледное лицо которого уже побагровело. - Убери Монику из-за стола! - визг оглушает меня и заставляет немного напрячься. - Почему это я должен её убрать? - пальцем ткнув в сторону девушки, кожа которой уже побледнела, а позвоночник совсем ослаб, и поэтому она сидела на стуле, откинув голову назад. Её рот был приоткрыт и из него торчал небольшой кусочек блина, который я мило ей запихнул. - Моника теперь член нашей семьи, и она имеет право есть вместе с нами за столом! - Джонхен, мертвая проститутка не член нашей семьи, это во-первых; а во-вторых, она «живет» здесь уже неделю и жутко воняет! Мне надоело проветривать сутками квартиру! - Да ты просто женоненавистник! - Все, мне надоело! - громко кричит он. - Выбирай: либо я, либо, - он с отвращением тыкает в её сторону пальцем. - Она. - Конечно же, ты! - нет, ну тут и ежу понятно, что я выберу своего малыша. Но, обидно, что он сам с ней целовался, а теперь, видите ли, у него отвращение проснулось! Пфф. - Тогда подними свой зад и выкини эту шарамойку на помойку! - Хорошо, хорошо, не ори! - восклицаю я, при этом с грохотом отодвигая стул и, подойдя к девушке, подхватываю её на руки. Она безвольной тушкой обвисает в моих руках и я, обхватив её поудобнее, иду на выход из кухни. - Не волнуйся, Моника, - шепотом проговариваю я. - Сейчас покинем кухню, сделаем обманный маневр, и я тебя под кровать спрячу. - Джонхен! - кричит Кибом и, кажется, я слышу звон разбитой тарелки. - Я все слышу! - Нет, ну ты, правда, женоненавистник!