Твоя любовь...

— Господи, как можно быть настолько криворукой? — возмущённо бурчал парень, перебинтовывая уже обработанную рану на твоей руке. Снова. За всю свою практику школьного медбрата, он ещё ни разу не видел, чтобы кто-то посещал медпункт чаще, чем раз в полтора года. Ты же была исключением, ни одного дня твоей школьной жизни не проходило без посещения медпункта: то ты свалилась с лестницы и заработала пару хороших синяков, то ты упала на ровном месте, конечно же что-то себе подвернув, то тебя случайно стукнули дверью, выходя из класса… А ещё именно на тебе у Юширо всегда заканчиваются йод и бинты. — Ну как, скажи мне на милость, можно было умудриться так порезаться ножницами с кружка «Умелые ручки»? Они же даже бумагу не всегда режут! — не переставал он тебя отчитывать, как та баба Зина с подъезда, которая всегда своим подружайкам на цены-власть-коррупцию жалуется, за твою неуклюжесть и невнимательность. Стоит говорить о том, как у него горело в начале вашего знакомства, когда он только пришёл в вашу школу полтора года назад? Так-то у него до сих пор, как тебе казалось, с этого бомбит, но он уже просто смирился с тем, что существуют в этом мире такие уникумы, и теперь он уже не рвёт и мечет, как было первое время, а ведёт себя более спокойно. Скорее всего, дело ещё и в главной медсестре Тамаё-сан, которая ругала его за разбитые баночки со спиртом. — Простите, что из-за моей криворукости вам так часто приходиться возиться со мной, — опустив голову, виновно произнесла ты, будто готова была расплакаться от всего накатившего. — Так, только рыдать мне тут не надо, — с каким-то равнодушием в голосе произнёс Юширо, закончив и бинтами, и, обхватив кончиками пальцев подбородок девицы, поднял твою голову, заставив тебя посмотреть в свои бледного оттенка, красивые лиловые глаза, — я ведь не говорил, что ты главный источник всех моих проблем. Как и всегда, его голос был холодным и твёрдым, словно айсберг, плавающий у берегов Антарктиды, но последнюю фразу он произнёс как-то иначе. Не так холодно, и даже… С заботой? Раньше ты не норовила смотреть юноше в глаза, было как-то стыдно за столь частые «визиты», но теперь у тебя была возможность рассмотреть их получше: такие красивые и глубокие, словно сад сотни сиреней тёплым апрельским днём, в который можно войти, и навеки стать пленником их неземной красы. В любой другой день в них нельзя было бы разглядеть что-то, кроме холода безразличия, но сейчас в них было что-то ещё. Что-то такое тёплое, и родное. Ты бы, наверное, ещё долго всматривалась в аметисты его глаз, если бы уже успевший отстраниться юноша не окликнул тебя, вывев из раздумий: — Хэй, планета вызывает Т/и, доложите обстановку. — А? Д-да, простите! — тряхнув головой, дабы привести все свои мысли в порядок и поскорей вернуться в реальность, протараторила ты, чьи щёки уже успели покрыться лёгким, едва заметным с первого взгляда, румянцем. — Я уже закончил, неуклюжая женщина, это чудо, что хоть йод на тебе не закончился, — с такой же пожизненно угрюмой гримасой произнёс парень, возвращая медикамент на его законное место. Заметив краем глаза розовые, подобно лепестку нежного пиона, щёки, он добавил, — только не говори мне, что ещё и температуру за сегодня где-то подхватить успела? Придётся ещё и температуру тебе померять. — Нет, со мной правда всё в порядке, — активно замотала ты головой, когда парень почти впритык подошёл к тебе, — Юширо-сан, у меня правда нет температуры! Но медбрат, будто бы вовсе не слушая тебя, упёрто прильнул губами к твоему лбу, положив свою руку тебе на голову, придерживая, что б не убежала и по пути на ступеньках ещё не сломала себе что-то. Его действие заставило твои глава ещё шире распахнуться, а щёки покраснеть ещё сильнее, но отталкивать его от себя ты не хотела, потому что это было бы грубо по отношению к человеку, который буквально каждый день спасает твою кровь от заражения разными инфекциями, но не только из-за этого. Было что-то ещё… Но ты не могла понять, что же именно. — Хм, температуры нет, — отстранившись, вынес вердикт молодой медик и, похоже, не особо спешил убирать руку с твоей головы. Будто нарочно. — Эм, Юширо-сан, я могу идти? — как бы намекая, что: «мужик, а руку б свою ты не убрал?», спросила ты, ибо было так неловко, что тебе уже хотелось как можно скорее покинуть медпункт, да и звонок уже совсем скоро, — мне ведь на урок ещё… Ты встретилась со взглядом его аметистов: почему-то, именно сейчас ты увидела в них столько нежности и доброты, будто бы на тебя смотрел не просто школьный медбрат, а самый близкий для тебя человек, с которым ты уже как минимум пять лет. Хотя, если так подумать, каждый день, уже полтора года, ты видешься с ним, каждый день он обрабатывает твои раны, и с каждым днём ты влюбляешься всё больше и больше. Да, за эти полтора года тебя угараздило влюбиться в школьного медбрата, но ты не спешила с признаниями и молчала солдатиком, ведь не знала, чувствует ли он что-то к тебе, или же Тамаё-сан для него не просто старшая коллега? Ведь только по отношению к ней он никогда не грубил и вёл себя как наилучше. Но сейчас он смотрел на тебя так тепло, что в твоём сердечке что-то ёркнуло, а в глазах на миг показался блеск, что конечно же не скрылось от наблюдательного парня, и тот, вновь приблизившись к твоему лицу, мягко поцеловал тебя в щеку, ощутив на губах вкус йода от ещё свежей ранки под пластырем. — Юширо-сан… — начала было ты, но парень перебил тебя. — Я знаю, — коротко и тихо ответил тот, и тебе этого было достаточно, чтобы всё понять. К тому же, лёгкий румянец выдал его с головой. — И когда вы это поняли? — спросила ты, как бы неловко тебе не было это говорить. — Полгода как, — на удивление спокойно ответил медбрат, похоже, сокрытие эмоций было его природным талантом, — я долго не мог разобраться, что это конкретно за чувства, а когда понял, думал, как объясниться, и советовался с Тамаё-сан, — на этой фразе он покраснел пуще прежнего, отводя взгляд подальше в сторону. — Вот оно что, — издала ты неловкий смешок, как всё, оказывается, с вами сложно, — в любом случае, хорошо, что мы наконец признались друг другу и никому из нас больше не придётся косплеить партизанов. — Это точно, — кивнул тот, вернув своё привычное выражение лица, и погладил тебя по головке, наконец-то убрав руку, — я, конечно, не против твоих ежедневных визитов, — продолжил парень, — но лучше приходи просто помогать, а то йод уже тоже на исходе. — Хорошо, постараюсь, — виновато улыбнувшись, ответила ты, встав с койки, и уже направившись к двери. — Только на ступеньках осторожно, — вовремя добавил он, услышав в ответ характерный грохот с коридора. И, выглянув из-за двери, не удивился, а только покачал головой, увидев лежащую у самого конца лестницы с новыми синяками тебя. — Я в порядке, — только и смогла произнести ты, подняв вверх руку с оттопыренным большим пальцем. — Ох, мать моя женщина, — безнадёжно вздохнул Юширо, спускаясь по этой самой лестнице к твоей тушке. Ловко подняв тебя на руки, он, поднимаясь обратно к медпункту, произнёс: — Похоже, придётся тебе пропустить этот урок. В ответ ты лишь обвила руками его шею, прикрыв глаза и благодарно улыбнувшись, на что Юширо, когда донёс тебя до медпункта, вновь поцеловал тебя в щеку, принявшись обрабатывать новые синяки.